Принцесса

Тяжёлые дубовые двери Рыцарь распахнул с лёгкостью, хоть и устал от долгой дороги и обессилел расставленными на пути до замка дракона ловушками. В голубых омутах его сверкали не сулящие доброго молнии, густые чёрные брови были сведены к переносице. Рыцарь, держа руку на рукояти меча, пока ещё покоящемуся в ножнах, часто и глубоко дышал. Тряхнув головой, смахнул с лица кудри и вперил взгляд, полный уверенности и ненависти, в того, кого боялся сам Король. Он был готов к последнему на его пути, решающему бою. За длинным столом, ломившемся от яств, сидели двое — мужчина с щетиной, в чёрном кожаном плаще до самого пола и юная девушка, смотревшая на ворвавшегося в зал храбреца с ужасом и немой мольбой. Их силуэты подсвечивал огонь в камине, но огонь этот не манил к себе, напротив — отпугивал. — Стало быть, дошёл… — донёсся с середины просторного, но холодного и жуткого в своей аскетичности зала, хриплый голос. — Дошёл. Кому, если не мне, дойти, — Рыцарь говорил с хозяином замка, но неотрывно смотрел на Принцессу, словно говорил ей: «Вот он я. Пришёл спасти тебя от нелюдя. Единственный, кому духу хватило». — О, только тебе и было предначертано, — с иронией поддержал мужчина. — Кто ж ещё отважится войти в замок колдуна, с которым никто не сравнился во власти за две сотни лет. — Какой же ты колдун, ты жалкий разбойник, раз принцесс похищаешь. Сразись со мной в каком угодно обличии, посмотрю хоть, так ли ты силён, как говорят. — Смеешь сомневаться?! — рявкнул Колдун, ударяя кулаком по столу и тотчас поднявшись на ноги, следом за ним подскочила и Принцесса. Подобрав полы платья, она подбежала к Рыцарю, встав между ним и своим похитителем. — Не трогай его! — вскрикнула она, чувствуя, как дрожат колени и бешено стучит в груди сердце. — Дай ему уйти, прошу! Я стану твоей, только отпусти его! — Ты и без того моя уже. А мальчишке я шанс дам. Тридцать секунд у тебя. Беги со всех ног, авось повезёт, — усмехнулся Колдун, шагнув назад, как бы давая возможность спастись. — И не подумаю, — Рыцарь же в свою очередь наоборот — шагнул ему навстречу, с новой силой сжимая рукоять меча. — Уходи! — взмолилась Принцесса, обернувшись к нему. Она смотрела на него своими большими светло-зелёными глазами, молящими только о том, чтобы он скорее покинул замок. О, эти глаза! Только им, отражению бесконечных лесов и полей, он мог бы подчиниться беспрекословно. Только за них отдал бы свою жизнь. Но теперь слушать её он не мог, не имел права погибнуть в схватке с драконом, ведь на кону стояло слишком много. — Нет уж. Я за тобой пришёл — с тобой и уйду, — притянув девушку совсем близко к себе, шептал Рыцарь. — Послушай меня, перед самым воротами стоит мой конь, седлай его и скачи к реке. Там и встретимся. — Не пойду без тебя! Я дочь Короля, моё слово — закон! — всё упрашивала уйти она: так сильно переживала о своём рыцаре, что не оставляла попыток уговорить его. — Тик-так, — раздалось громкое и насмешливое. — Время вышло. Вмиг огонь в камине потух, распахнулись окна, впуская ветер и свет луны. Колдун, разведя руки, закрыл глаза, и в ту же секунду его окутала чёрная, непроглядная завеса, что стремительно занимала всё больше и больше пространства. — Беги! — крикнул Рыцарь, и Принцесса, не смея ослушаться, тут же сорвалась с места, скрываясь в лабиринте коридоров и лестниц. В его руках сверкнул меч, отразивший по случайности лунный свет, а завеса вокруг колдуна тем временем становилась всё больше, всё ближе она подползала к нему. Но Рыцарь и не думал сделать даже шаг назад, вместо этого в самый последний момент сделал глубокий вдох, думая, что через мгновение окажется внутри кольца. Только он успел удобнее перехватить меч, как вдруг чёрный дым взмыл ввысь, на высокой скорости врезаясь в потолок и руша его. Страшный грохот охватил зал: камни, падая, ломали мебель, били посуду и ломались сами, ударяясь об пол. А за грохотом, так же неожиданно, вдруг воцарилась глухая, точно кладбищенская тишина. Ничего, кроме жалостливо, плаксиво завывающего ветра, не было слышно. Эта тишина не должна была стать концом, Рыцарь знал это, а потому, готовясь к буре, непременно последующей после затишья, снял со стены щит, бывший трофеем. Теперь он был готов к схватке наверняка. И в тот же самый миг схватка началась. Она обрушилась на него сверху, с ужасающим рёвом и необъемлющей мощью — Колдун обратился драконом, готовым растерзать мерзавца, посмевшего нарушить его покой. Обрушилась потоком пламени ровно в тот момент, когда он успел заслонить себя щитом, опустившись на колени. Жар, окутавший зал, резал глаза, не давал сделать и вдоха, но тот, кто вызвался спасти Принцессу, держался стойко до самого конца. Только на щит у него была надежда, потому что с ним не пришлось бы тратить силы на лишние движения. Казалось, дракон так долго извергал пламя, что счёт времени перешёл на минуты, но, когда это всё же закончилось, Рыцарь поднялся с колен и, не теряя ни единой секунды, бросился к едва целому столу. Лишь бы он не рухнул под его ногами: всё, что нужно было, — всего один прыжок. Но прыжок оказался слишком слабым — Рыцарь едва сумел оказаться рядом с тварью настолько близко, чтобы взобраться на него. Дракон отчаянно двигал всем телом, дышал огнём, но скинуть жалкого человека, бывшего для него всё равно что мухой, всё никак не мог. Наконец, покрепче ухватившись за чешую, молодой человек подтянулся и с усилием взобрался, садясь на шею дракона. По округе разнёсся дикий, оглушающий рёв, дракон, всё ещё считая, что уничтожит человечешку, тряхнул телом с новой силой, и Рыцарь, не удержавшись, рухнул спиной на каменный пол. Он не мог сделать и вдоха, на грудь словно навалилась мраморная плита, настолько болезненным оказалось падение. По затылку текла тонкая струйка горячей крови, чего он не замечал, ведь до того стало тошно, что едва виден был разинувший пасть дракон. С губ сорвался слабый хрип, призванный быть смешком: видно, много он на себя взял, решив, что ему и правда под силу одолеть дракона, от которого ни один ещё не вернулся. Только Рыцарь прикрыл глаза, смирившись со своей участью, раскрытую ладонь, в которой всё ещё лежал меч, вдруг словно обдало пламенем. И это вовсе не было огнём дракона. Жар стремительно тёк по руке и с глухим ударом вошёл в сердце, вновь заводя его. Глаза его широко распахнулись, лёгкие без труда вобрали в себя воздух. Движимый неизвестной силой, Рыцарь, будто и не был на грани ещё мгновение назад, лихо перевернулся на живот, избегая встречи с теперь уже настоящим пламенем, и тут же подскочил на ноги, оказавшись сбоку от упустившего его из вида хозяина замка. Концом меча махнул прямо перед жуткой мордой, распарывая глаз. И когда дракон, взревев от боли, опустил голову, он вновь взобрался на него, ведь только так, будучи сверху, можно было покончить с этим порождением тьмы раз и навсегда. Замахнувшись для смертоносного удара, Рыцарь чуть было не упал с дракона снова: меч, спасший его в самый последний момент, ослепляя, изверг из себя сотни, тысячи ярких световых лучей, похожих на лунные. Свет и сталь вошли в чёрную чешую, пробивая её, и в один миг поразили мозг. Небывало громкий, надрывный и протяжный вопль отчаяния и невыносимых мук вырвался из раскрывшейся в последний раз пасти. Едва живой дракон с грохотом упал на пол, из раненного глаза ручьём лилась тёмная, густая кровь. Вскоре тяжёлые веки опустились, грузного дыхания больше не было слышно. Дракон, гроза ближайших деревень, угроза королевской власти и сама смерть во плоти, был мёртв. Повержен мечом того, кем двигали отвага и зов чистого сердца. Он был прав, когда в облике человека говорил, что одному только Рыцарю было предначертано дойти до его замка и одержать победу, ведь только он не кривил душой, когда шёл за Принцессой. И вот Рыцарь, триумфатор и великий воин, с большим трудом ступил на пол. Силы вновь частично покинули его, и он сел около стены, чтобы хоть немного перевести дыхание, прежде чем идти по следам Принцессы. Вокруг него горели шторы, деревянная мебель, валялись груды камней. А он всё смотрел на огромную, иссиня-чёрную тушу посреди зала и не верил, что эту тварь убил именно он. Да, он всегда хорошо управлялся с оружием, поражений за всю его жизнь по пальцам пересчитать можно. Но неужели ему и правда хватило сил избавить королевство от самого страшного врага? Выходит, хватило. Но теперь силы нужны были для не менее важного — дойти до реки и встретиться там с той, ради которой он здесь и оказался. Шаркающей походкой, медленно он шёл по бесхозяйному теперь замку, так дошёл и до ворот, где с полчаса назад оставил коня. Странно, но конь никуда не делся, а рядом с ним стояла, переминаясь с ноги на ногу, девушка в пышном платье и с растрёпанной причёской. — Почему не уехала? — спросил Рыцарь, подойдя совсем близко к дрожащей от ночной прохлады Принцессе. — Я… я не знаю, куда ехать. Он не стал любоваться ею, вместо этого достал из сумки, оставленной на седле, тёплый плащ вишнёвого цвета. Плечи девушки заметно опустились под тяжестью одежды, которой джентльмен уже укрыл её. Рыцарь не стал любоваться своей принцессой и теперь, а уронил голову на её хрупкое, изящное плечико, слабо прижимая царственный стан к такому же ослабевшему телу. — Ты ранен?! — вскрикнула она, случайно дотронувшись до затылка. Её вновь затрясло, но уже не от холода, а от тревоги за своего спасителя. Казалось, она вот-вот расплачется от испуга, но Рыцарь смог отвлечь её. — Ерунда. Царапина, — наконец улыбнулся он, заглянув в её очаровательные глаза. Собрав оставшиеся силы, спаситель поднял девушку, обвив руками талию, и усадил на коня, а вскоре и сам сел в седло. — Поедем по короткой дороге, к обеду будешь во дворце. Там мама, папа… и счастливая жизнь члена королевской семьи без всяких колдунов. — Почему ты поехал за мной? — спросила вдруг Принцесса, подняв на него взгляд. Рыцарь усмехнулся: можно подумать, она не знает, почему. — Король обещал желание тому, кто вернёт тебя. — И что ты попросишь за меня?.. Он не спешил отвечать, а с нежной улыбкой смотрел на неё сверху вниз. Он видел трепетную надежду в её глазах, но отчего-то не стал оправдывать эту надежду. — Не знаю, — лукаво улыбнулся он, ближе передвигая спутницу к себе. — Попробуй уснуть, вся ночь впереди. Пустив коня чуть скорее, Рыцарь принялся рассматривать горизонт, а Принцесса, судорожно вздохнув, улеглась на его грудь и закрыла глаза, всё думая о том, что же он всё-таки попросит за спасение дочери Короля. Как и обещал всадник, к обеду они подъехали к вратам столицы. Какой шум и крик подняли члены королевской гвардии, издалека увидев белого коня, пару дней назад ушедшего прочь от города. Сколько народу набежало и окружило их, останавливая уставшего от долгой дороги коня. Принцессу, всё-таки уснувшую, тут же разбудили и увели в неизвестном Рыцарю направлении, а сам он на пару минут остался в одиночестве, слегка обиженный на то, что девушку забрали, не дав им обменяться хотя бы парой слов после её пробуждения. Несмотря на то, что Принцессы уже не было в его поле зрения, людей вокруг не стало меньше. Его товарищи, сослуживцы и просто члены гвардии ликовали, не веря в спасение безумца, рискнувшего дойти до Колдуна. Задавали вопросы обо всём и ни о чём, требовали немедленного похода в таверну и празднества по поводу его возвращения. А после всё-таки позаботились о том, чтобы спустить героя с верного коня. Стоило ноге Рыцаря коснуться земли, он вдруг почувствовал, насколько сильно устал за последние сутки: голова гудела от долгого бодрствования, ноги сводило от полусуточной конной прогулки, а в желудке болезненно ныло, потому что ел он последний раз вчера вечером. По началу, ему даже казалось, что он способен крепко стоять на ногах, но, увы, только показалось. Колени вдруг подкосились, и бледный, как полотно, парень едва не упал, но окружившая его толпа помогла ему удержаться. Теперь и его куда-то вели. В просторных покоях королевского дворца, в подобных которым он никогда в своей жизни не был, уже была готова ванна с горячей водой, которой он не преминул воспользоваться. Пока неизвестная ему девушка растирала его спину и руки, Рыцарь всё думал о том, когда вновь встретится с Принцессой, а после и с Королём. Думал, что и как скажет каждому из них. Думал, думал и вдруг, неожиданно для себя, провалился в тревожный, поверхностный сон. Разбудила его всё та же девушка. Рыцарь наскоро надел предложенную одежду и, не заботясь больше ни о чём, упал на широкую, пьяняще-мягкую кровать, едва усмехнувшись: в казарме никогда даже не увидишь нечто похожее. «Хорошо всё-таки быть героем», — мелькнуло в голове, а после всё померкло. Теперь парень уснул крепким сном, и ничто его не тревожило до самого вечера. А вечером, полный сил и обретший светлость ума, Рыцарь проснулся от далёкого, но настойчивого шума праздника. Не сразу он понял, по какому поводу пригласили герцогов и герцогинь, баронов и баронесс — день ведь совершенно обычный, ничем не отличающийся от большинства дней в году. Натягивая на себя найденные в шкафу кожаные штаны, всё-таки осознал, что повод определённо есть: Принцесса, горячо любимая и единственная дочь Короля, вернулась домой живой и здоровой. Праздник покруче Дня всех Святых, на который уходит едва не четверть средств из казны. Интересно, если он прямо сейчас, не обращая внимания ни на герцогов, ни на баронов, озвучит Королю своё желание, исполнит ли он его или выставит из дворца, как последнего мерзавца? О, Рыцарь ждал этого разговора больше всего и был намерен спровоцировать его в ближайшие минуты. Спустив рукава тканной рубахи, Рыцарь покинул покои и уверенно шёл на музыку и смех, не зная при этом, куда вообще идёт. Прошло не меньше трёх минут блужданий по дворцу, прежде чем он дошёл до высоких резных дверей, охраняемой двумя немолодыми мужчинами в доспехах. — Ваше имя? — спросил один из них, даже не взглянув на Рыцаря, и развернул свиток с именами приглашённых на празднество. — Я — второй виновник торжества, — самоуверенно усмехнулся он, — так ли вам нужно знать, как меня зовут? — Виноват, — стушевался проверяющий, всё же узнав в парнишке приехавшего днём всадника, и хотел было открыть дверь. — Не пойдёшь, — подал голос второй, — одет не соответствующе. Рыцарь перевёл на него взгляд и лишь развёл руками. — Манерам не обучен и одеваться, как положено, не обязан. Шум, с которым Рыцарь распахнул двери, привлёк внимание гостей и сбил музыкантов, но это его ничуть не смутило. Не смутили и вопрошающие взгляды недовольных его внешним видом. Он совершенно не был смущён происходящим, уж тем более не был растерян. Точно так же не смутился его визиту и сам Король. — А вот и наш герой! — громогласно объявил он, обнажив зубы в добродушной улыбке. — Ну же! Зал тотчас наполнился грохотом аплодисментов и музыкой, что стала ещё более энергичной. К герою были прикованы десятки взглядов, а его взгляд ни на секунду не отрывался от сидящей подле Короля Принцессы, явно оживившейся при виде него. За то время, что они не виделись, она похорошела: наверняка как следует отдохнула, безукоризненно уложила свои роскошные волосы, её нежные черты покинула бледность. Но даже явные изменения в ней никак не влияли на него: для него она была чем-то, что можно было бы сравнить с божеством, вне зависимости от того, как она выглядела. — А теперь скажи мне, воин, чего желаешь за спасение моей дочери? — спросил Король быстрее, чем Рыцарь подумал о том, чтобы завести этот разговор. Бросив скорый взгляд голубых глаз на единственного важного в этом зале для него человека, Рыцарь приметил состояние Принцессы. Казалось, она едва дышала, а щёки её отчего-то неприлично сильно раскраснелись. Слишком долго он томил её, не раскрывая своей тайны, но теперь раскроет перед ней все карты до единой. Вскинув голову, Рыцарь расправил плечи и, улыбаясь, громко и чётко озвучил своё желание: — Желаю Принцессу в жёны, Ваше Величество. Удивлённые вздохи, перешёптывания и высокомерные смешки прокатились по рядам приглашённых. Молодой человек оказался ещё большим безумцем, чем можно было подумать: одно дело идти на верную смерть, другое — просить в жёны королевскую дочь. Кто знает, что ему на это ответит Король. Но Король, ко всеобщему удивлению, лишь рассмеялся в ответ. Его толстое, доброе лицо исказила гримаса необъемлющей весёлости, а Рыцарь наоборот — теперь едва улыбался и был недобро напряжён. — Э нет, брат, — протянул он. — Не выдам так просто за тебя дочку, не игрушка она. Коли не согласится — не мечтай. Ну, чего молчишь, краса? — обратился к дочери Король. — Пойдёшь за него? Принцесса, едва живая, смотрела на отца растерянным взглядом, словно не понимала ещё, что он исполнит желание Рыцаря, ей нужно лишь ответить. Совсем тихо, почти не дыша, она проронила всего одно слово: — Пойду… — и тут же она потупила взгляд, не увидев ликующих глаз Рыцаря. — Пойдёт! — во всеуслышание повторил Король и жестом потребовал новых аплодисментов. — Ну хватит, хватит. Через три дня свадьбу сыграем, а до того — чтоб не встречались! Знаю я вас, молодых, горячих… Конечно, несмотря на запрет Короля, нормы этики и морали, молодые люди всё равно тайком виделись по ночам или рано утром, а днём, пересекаясь случайно во дворце, готовящемуся к свадьбе, подолгу смотрели друг на друга, ничего говоря и не подходя слишком близко, но улыбаясь и разговаривая одними лишь глазами. К первому дню свадьбы дворец, да что дворец — вся столица преобразилась. Нельзя описать трепетного волнения каждого из молодожёнов, сложно было даже сказать, кто перед выходом к алтарю волновался больше. Рыцарь едва мог стоять на месте, когда Король медленно, торжественно вёл дочь к жениху. Священник долго читал молитву и слова о важности брака, прежде чем обратился к ним с клятвами. Разве могли они в тот день не поклясться друг другу в верности и вечной любви? О, это было бы смешно, отступи кто-то из них назад. — Властью данной мне богами объявляю вас мужем и женой. Скрепите свой брак поцелуем. Рыцарь, рвано выдохнув от нетерпения, шагнул ближе к Принцессе и откинул фату, всё это время скрывавшую её лицо. Её чуть алые губы раскрылись в скромной улыбке, когда он приподнял милое лицо за подбородок и приблизился, чтобы… — Вишня! — донеслось вдруг с кухни. Стало ясно, что обладательница звонкого голоса явно недовольна тем, что он до сих пор не поднялся с кровати, и совсем скоро войдёт в спальню. — Сколько можно, всё утро над тобой хожу! Время — первый час! Вишня, растрёпанный от долгого сна, едва сдержался, чтобы не закрыть глаза снова, и вместо этого сел в постели. С наивной улыбкой он встретил вошедшую в спальню Сару. Та, скрестив руки на груди, обвела его вопрошающим взглядом. — Принцесса… — с великим наслаждением проговорил Вишня и, щурясь от яркого солнечного света, протянул к ней руки, ожидая увидеть её в своих объятиях. Но девушка всё также стояла у двери, в свою очередь ожидая, пока он вылезет из постели. — Когда я соглашалась съехаться, точно не подписывалась на то, чтобы тебя каждый день как с того света доставать. Подъём, Вишня! Я третий раз подогревать ничего не буду. — Ну прости, принцесса! Я просто… — парень прервался на зевок и, потянувшись всем телом, наконец-то встал на ноги. — Мне такой сон снился. Ты была принцессой, реально принцессой, а я рыцарем. Сначала я спас тебя от дракона, которым был, кстати, Аарон, а потом мы сыграли свадьбу. — Хватит мне сказки рассказывать, давай в ванную! — Да не сказки, серьёзно! Честное слово, всё так и было! За перепалкой, которая была скорее чем-то смешным и безобидным, прошёл его путь до ванной. Уже на кухне Сара смеялась, но не верила ни единому его слову, пока он рассказывал, как отважно сражался с драконом, а Вишня, съедая один блин за другим, клялся, что всё это взаправду снилось ему и вовсе он не выдумывает.