День, когда он осознал…

      …Сегодняшний вечер новоиспеченный исполнитель Портовой Мафии — Накахара Чуя — проведет в баре, лелея желание напиться до беспамятства. В течение времени, проведенного в заведении, шляпа, что обычно идеально сидит на рыжих волосах, медленно сползет на прекрасные голубые глаза, позволяя таким образом, хоть и беззвучно, но выплескивать в мир накопившиеся злость и обиду. Крупные капли скатываются из глаз по щекам к подбородку, слегка смачивая и завивая пряди прически. По правую руку от парня стоит почти опустошенный, как и сам Чуя, бокал красного вина, а чуть дальше, справа от бокала, лежит полупустая пачка сигарет. «Снова преданный, — проносится в еще не затуманенном выпивкой сознании. — Снова один».       После еще одной безуспешной попытки заглушить вновь подкатившее горе и особенно разыгравшееся сегодня ощущение душевной пустоты Накахара заказывает еще бокал. В его голове, будто наяву, предстает причина его подавленности и то, что привело к происходящему ныне «пиздецу», как он сам выразился. Чувствуя еще одну порцию подступающих слез, Чуя, дабы унять их, сжимает кулаки как можно сильнее, не оставляя царапин на ладонях сугубо и исключительно благодаря плотным перчаткам, не позволявшим ногтям впиться в нежную бледную кожу.

***

      …Чуя укладывает в сумку всё, что может пригодиться ему на совместном задании с Дазаем, а его телефон лежит на другом конце небольшой квартирки.       В какой-то момент воцарившееся блаженное безмолвие, нарушаемое разве что тиканьем часов, прерывается от пронзительного звона телефона. Кое-как пробравшись через все валяющиеся на полу вещи, Чуя испытывает странную смесь страха и волнения, увидев на телефоне номер босса: — Алло, да, слушаю, — слегка неуверенно произносит Чуя. — Босс, что-то случилось? — Чуя-кун, — в голосе Огая слышалась никогда не мелькавшая доселе нотка грусти, — переживать не стоит, я думаю, просто звоню сообщить, что сегодняшнее задание отменяется. — В таком случае мне очень хотелось бы получить от Вас ответ с указанием причины, — в разговоре с боссом Накахара всегда старался быть максимально вежлив. — Неужели Дазай опять не может участвовать в этом по каким-то своим причинам? — последнее предложение звучало крайне насмешливо, по крайней мере на первый взгляд. — Как раз в этом дело и обстоит, — вот Мори-сан наконец подводит к сути дела. — Просто… дело в том, что, — короткий вздох, — Дазай-кун сбежал из Портовой Мафии предположительно около полуночи сегодняшней ночью… — последовала странная, пугающая пауза. — Чуя-Кун? —Чт.? — это было единственным возможным, что Накахара смог выдать, пребывая в максимально шоковом состоянии, на какое только был способен. Чуя был просто-напросто поражен и будто уложен на лопатки не в силах подняться, эта информация оказалась для него сродни удару под дых, но найдя наконец силы ответить, Накахара сказал. — Босс, если это какая-то его шутка, то это совершенно не смешно! — в тот момент Чуя банально искал какое угодно, пусть и самое дурацкое оправдание тому, что услышал. Что-то неосязаемое, эфемерное зашевелилось в его душе, будто запустив процесс кипения, это нечто рвалось из его души, будто бы желая избавиться от всего, что Накахара пережил, это «что-то» было похоже на то, что он испытал, узнав от Верлена о смерти своих друзей два года назад. —К сожалению., — Чую порой пугала холодность, с которой босс мог о чем-то говорить, — это правда, так что теперь вместо Дазая на пост исполнителя вступаешь ты, Чуя-кун, ты рад? Поздравляю тебя с этим! — последовали короткие гудки, оповещавшие о завершении разговора…       В тот момент Чуя был готов с легкостью выбросить свой мобильный из окна. Он ненавидел Дазая все три года их совместной работы, а сейчас еще и обязан ненавидеть, потому что он предатель, но почему-то Накахара его вовсе не презирает, не испытывает к нему какой-то жгучей ненависти или чего-то подобного, нет, с чего бы это вдруг?

***

      И вот, сейчас Чуя сидит в баре, пытаясь убить свое несчастье алкоголем и сигаретами. Неготовый мириться со своим положением он, хватаясь за последнюю соломинку, звонит контакту, подписанному в телефонной книжке как «Скумбрия» и впервые в жизни ждет ответа, мысленно умоляя Осаму взять трубку. Вот оно… долгожданные, такие желаемые гудки.! Все это предвкушение портит кашель, вызванный, очевидно, тем, что в момент ответа абонент знатно поперхнулся, но Накахару это не волнует! Он лишь внимательно вслушивается в речь по ту сторону девайса, радуясь глубоко в душе, услышав заветное: — Чего тебе, Коротышка?       Но тут, сам того не до конца осознавая, Чуя решил высказать Дазаю все, что о нем думает: — Чего? «Чего», блять! — видимо, в его сознании начинает «дергать за ниточки» выпитый алкоголь. — Ты, придурок, недоразумение бинтованное! Мне уже похуй на то, почему ты ушел, я хочу знать лишь одно — какого, черт возьми, хуя ты не сказал хотя бы мне?!       В тот момент Осаму настигло секундное замешательство, после которого он выдал до ужаса простой ответ: — Потому что ты бы начал останавливать меня… — его голос отзвучал эхом в голове рыжего и отдался неприятной болью. — Нет! Я бы не., — пытается он придумать хоть какое-то оправдание, но каждый раз натыкается на одно и тоже: «Я бы так и сделал». — Я… Ладно. Прости, если помешал! — последнее Чуя буквально просквозил через силу в лицо, вернее, в телефон уже бывшему напарнику. — И не смей, если что, звонить на этот номер! Ты меня понял?! Конец связи… — нормального человеческого прощания так и не последовало ни с одной из сторон, а Накахара по окончании разговора зарылся руками в свои огненно-рыжие волосы, осознавая, что это — конец…