Встретимся в Праге

I

Пароход Китти отходил через неделю. Она уже купила билет, собрала вещи. Задерживаться в Лондоне ей было больше незачем. Старая квартира, которую она арендовала до нашествия демонов, была разрушена во время бунта, так что жить ей пока было негде. Мисс Пайпер предоставила Китти ту самую комнатку отдыха, где она сидела в перерывах между зубодробительными совещаниями. Споры волшебников и простолюдинов так и не сдвинулись с мёртвой точки, но всё это уже слишком мало её касалось. Через несколько дней она оставит и Лондон, и Англию. Насколько именно? Скорее всего, навсегда. После всего пережитого ей хотелось уехать отсюда как можно дальше. Китти стояла перед окном и смотрела в небо, на крыши правительственных зданий Уайтхолла. Никогда ещё она не была к ним настолько близко. Но правление, борьба со старыми порядками и шумихой остались для кого-то другого. Для кого-то, у кого было побольше сил и энергии, чем у неё теперь. Китти отвернулась. Крыши Уайтхолла окутывал серый туман. В дверь резко постучали. Не успела Китти сказать ни слова, как дверь тут же распахнулась. В комнатку влетела мисс Пайпер, алая от долгого бега и едва дышащая. Китти удивлённо подняла бровь. — Мисс Джонс, — выдохнула мисс Пайпер. Ей всё ещё было трудно дышать. — Как же хорошо, что вы ещё тут, я везде вас искала… и всех бесов отослала… Китти придвинула ей стул. Мисс Пайпер тяжело упала на него, обмахиваясь руками. Она едва подбирала слова. — Так что случилось? — наконец, спросила Китти, когда мисс Пайпер немного отдышалась. — Я приказала рабочим разгребать… то, что осталось там, — сказала мисс Пайпер. Сердце Китти ёкнуло. Ей не составило труда понять, о чём мисс Пайпер говорит. — И там, среди обломков… они нашли… — Ноуду? — против воли воскликнула Китти. Но мисс Пайпер подняла на неё сияющие глаза и ответила: — Нет. Мистера Мэндрейка. Он был жив, но без сознания и очень сильно изранен. Тело волшебника нашли под кучей спрессованных железных ограждений в дальнем углу Стеклянного дворца, и никто так и не понял, как он туда попал. Китти предположила, что дело было в отдаче Посоха, которого ни при Мэндрейке, ни где-либо около него так и не нашли. Мисс Пайпер предложила считать Посох уничтоженным и прекратить уже его искать: у них были более важные проблемы. Но некоторые молодые волшебники из нового правительства по-прежнему рыскали по руинам дворца по ночам. Они не оставляли надежд найти могущественный Посох, показывавший такие чудеса в руках бывшего министра информации Джона Мэндрейка, которого все уже сочли мёртвым. Мэндрейка вытащили из-под завалов и отвезли в ближайшую больницу. Там он пробыл ещё два дня, не приходя в сознание, пока врачи изо всех сил пытались спасти его. Китти несколько раз приходила туда, её ни разу не пустили дальше дверей отделения интенсивной терапии. Там же сутками напролёт караулил очень усталый, злой и сквернословящий под нос потихоньку бес мисс Пайпер, которого она поставила на стражу на случай, если мистеру Мэндрейку захотят причинить вред. Но всё обошлось, и на третий день он открыл глаза. Сразу после этого в палату рванулись волшебники. Джон Мэндрейк был единственным выжившим из старого Совета, к тому же, это именно он положил конец вторжению демонов, что сделало его героической фигурой для многих. Китти нисколько не удивлялась, что его собратья, растерянные, лишённые руководства и прежнего мира, бросались к нему, как будто в поисках спасения. Её не пускали два с половиной дня: волшебники заполонили палату и не уходили оттуда до самого позднего вечера. А то, о чём она хотела поговорить с Натаниэлем, не предназначалось для посторонних ушей. Наконец, два с половиной дня спустя Китти удалось пробиться в палату. Она захлопнула за собой дверь и закрыла её на засов, прежде чем повернуться к комнате лицом. — Привет, Натаниэль, — хрипло сказала она. — Привет, Китти, — слегка удивлённо откликнулся волшебник. Китти впервые присмотрелась к нему. Натаниэль не очень уверенно опирался на больничную койку, его руки, одна нога и большая часть головы были туго перебинтованы. На той части лица, что была ей видна, темнел застарелый синяк и тянулся от угла глаза ко рту длинный порез. Он сутулился ещё сильнее обычного, а его взгляд был усталым, но одновременно — полным странной энергии. Китти сделала шаг вперёд и прокашлялась. — Так… я думала, что ты погиб, — она с трудом сдержала дрожь в голосе. — Ведь вы говорили мне, что вы будете снаружи, а потом — тот взрыв… — Ноуда мог уйти оттуда в любой момент, — слабым голосом отозвался Натаниэль. Он старался не смотреть ей в глаза. — Мы должны были его достать. Она нахмурилась и подошла ещё ближе. — Ты мне солгал! Плечи волшебника дрогнули, и он с вызовом уставился на неё. — Если бы я сказал тебе правду, что бы изменилось? Добавился бы только ещё один труп… Китти замерла. Эти слова звучали жестоко, но разумно. Она вздохнула и села рядом с больничной койкой: ноги ещё плохо её держали. Натаниэль после небольшого колебания устроился рядом. — Я думала, что вы погибли, — упрямо продолжила Китти. — Все думали, что вы мертвы. Как?.. Натаниэль пожал плечами. — Не знаю. Вероятно, это отдача Посоха отшвырнула меня из эпицентра взрыва. Я мало что помню. Мне было сложно оставаться в сознании из-за той раны. Китти посмотрела на него, в нерешительности облизнула губы. — А… а Бартимеус? Ведь… ты же сейчас один? Ей не нужно было слышать подтверждение. Бартимеус, если бы был здесь, уже давно показал бы себя. И Китти было страшно о нём спрашивать, потому что это готовило бы её к самому худшему. — Я его отпустил, — сообщил Натаниэль. Китти тут же вскинулась. — Когда? — Когда снимал ограничения с Посоха. Мне нужно было… чтобы всё прошло как надо. И… — он нахмурился. — Бартимеус всё время жаловался, что хочет домой. Теперь… когда все волшебники знают, кто был тот демон внутри меня… они считают его погибшим. И, разумеется, его больше никто не призовёт снова. Китти тепло посмотрела на него. — Ты молодец, Натаниэль. Правда. Какое-то время они смотрели в разные стороны. Странно было, что после всего пережитого она не могла найти тему для разговора. Наконец, Китти прокашлялась. — Волшебники бегают к тебе уже несколько дней. Ни за что не поверю, что они просто дарили тебе цветы в знак благодарности. — Что? Ты про эти цветы? — волшебник указал на аккуратный букет ирисов, который принёс бес мисс Пайпер, и отмахнулся. — Нет, они приходили не за этим. Или не только за этим. Во всяком случае, у них были более важные вопросы. Они не справляются с новым правительством. — Ну да, — вздохнула Китти, — столько всего нужно обсуждать. — Они до сих пор не могли выбрать премьер-министра, — значительно добавил Натаниэль. — Собственно… Китти перевела на него взгляд. — Тебя? — В этом есть что-то удивительное? — Нет, как раз всё закономерно, — вздохнула Китти. — И что, ты согласился? — Да. Самый молодой премьер-министр в истории. Но пойми меня правильно, — торопливо заговорил он, перекрывая её недоумённый возглас, — то, что случилось со страной, вина прошлого правительства, и во многом — моя вина. Я хочу это исправить, навести порядок. Твоя идея с представителями простолюдинов мне даже нравится. Конечно, я не всем им по душе, но это неважно. Послезавтра я принимаю присягу и приступаю к исполнению своих обязанностей. У нас ещё много работы. Китти опустила голову. — Понятно, — тихо сказала она. — Ну… и чем ты собираешься заняться? — В первую очередь — восстановлением страны. Эта война вымотала всех. Думаю, с Америкой пришла пора сесть за стол переговоров. Нужно обеспечить мир и порядок, поэтому реформа полиции и серьёзная работа с министерством труда тоже необходимы. И министерство образования… здесь тоже многое предстоит изменить. Нам нужно много талантливых молодых простолюдинов. Я планирую расширить образовательную программу. Поэтому, Китти… Она тут же покачала головой. — Нет. Я уже говорила об этом мисс Пайпер. Я не хочу больше иметь к этому отношения. Мне кажется, у меня уже есть своя цель. Натаниэль молча смотрел на неё. Китти решительно заявила: — Тот способ, что изобрёл Птолемей. Он травматичен и очень опасен. Неудивительно, что за всё время существования Врат через них прошли только я и он. Если оставить всё так, как есть, ничего между людьми и духами не изменится. Я не могу оставить это так. Я не для того загубила свою молодость, чтобы лет через пять или десять всё вернулось на круги своя. — Но что ты можешь изменить? — Как минимум, я могу дописать «Апокрифы», — сказала Китти. — И именно этим я и собираюсь заняться, пока буду путешествовать. — Она быстро взглянула в расширившиеся глаза волшебника и добавила: — Да, я уезжаю. Я давно хочу навестить Якоба, да и поправить здоровье мне явно не мешает. Здесь меня ничего не держит. С родителями я уже повидалась. — Она опустила голову, перебирая в голове неприятные воспоминания. — Я, конечно, не говорила им, что это я. Мне кажется, они будут очень гордиться дочерью-героиней, которая погибла, освобождая город, но им не очень бы понравилось то, чем я собираюсь заниматься. Во всяком случае, с ними всё в порядке, мисс Пайпер пообещала назначить им хорошую пенсию. Я могу ехать. Могу заняться своими исследованиями. Я, конечно, не волшебница, но вдруг именно у меня это получится. Создать безопасный мост в Иное Место. Изменить хоть что-то. Снова тишина. Как будто им больше нечего было друг другу сказать, хотя Китти и чувствовала, что это совсем не так. — Когда ты уезжаешь? — спросил Натаниэль. Китти тут же ответила: — Послезавтра вечером. Но теперь она уже не была так уверена, что никогда больше сюда не вернётся.

II

Сегодня вечером Китти уезжала из страны. В последний раз она видела Натаниэля вчера: ещё немного неуверенно он выбирался из палаты, готовый принять на себя ответственность за страну. За ним шла мисс Пайпер и суетилось несколько волшебников, которые рассчитывали таким образом урвать себе место в новом правительстве. К их числу можно было отнести и заместителя шефа полиции Фаррар, которую неожиданно обнаружили живой и почти невредимой под мостом в Саутуорке в окружении трупов нескольких её волков. Что именно там произошло, мисс Фаррар так и не смогла внятно объяснить. Но у неё были свои виды на правление, и то, как всё организовывали Натаниэль и мисс Пайпер, ей ни капли не понравилось. — Заседать вместе с простолюдинами? Это бред! Это позор! — раскричалась она. — Что они могут нам посоветовать? Это совершенно бессмысленно, Мэндрейк, сейчас нужно заниматься восстановлением того, что лежит в руинах, а не играть в демократию и взаимопонимание с теми, кому всё равно этого не понять… Вам нужен сильный и опытный волшебник. Я, как вторая выжившая в Совете и член прошлого правительства, готова снова возглавить свою полицию, но прежде я должна обсудить с вами эту утопическую идею!.. — Мисс Фаррар, — вздохнул Натаниэль, — очень жаль, но ваша полиция уничтожена. В Лондоне больше не осталось ни одного волка, а полицейских набирать нужно. И это будут молодые и талантливые простолюдины. Мисс Фаррар покачнулась и побледнела. — Глупо! — фыркнула она. — Нелепость! — Если вам так тяжело с этим смириться, думаю, вам не стоит себя мучить. Правительство больше не нуждается в ваших услугах. Честно говоря, я едва ли мог бы предложить вам эту должность, учитывая то, как вы проявили себя при бунте демонов. Но, конечно, я распоряжусь назначить вам достойную пенсию. Фаррар нечего было на это ответить: волков в Лондоне действительно не осталось, а её кандидатуру в правительстве всё равно бы не одобрили: у слишком многих простолюдинов остались о ней не самые приятные воспоминания. Поэтому мисс Фаррар пришлось, забрав свою пенсию, рассерженно удалиться. Как Китти вскоре узнала, она уехала на следующий же день; мисс Пайпер грустно предполагала, что в Америку. — Наверняка она будет настраивать американцев против нас, — вздыхала мисс Пайпер. — Но что ещё мы могли сделать? — Ну, даже не знаю, — фыркнула Китти. — Например, посадить её в тюрьму? Судя по взгляду мисс Пайпер, в глубине души она была совершенно согласна с мнением Китти. Совсем скоро отходил её пароход, но у неё оставалось ещё одно незавершённое дело. Китти копила силы на него весь день, пока следила за принятием присяги, пока Натаниэля окружали толпы правительственных чиновников. Прежде, чем уехать отсюда, она должна была сделать один небольшой подарок. Стук. Китти негромко разрешила: — Можно! Дверь в её комнату открылась. — Китти! — Натаниэль переступил порог, сосредоточенно отряхивая рукава и приглаживая костюм. — Хорошо, что ты ещё здесь. Я хотел сказать тебе, что моя машина… Но его перебил громкий, протестующий рёв, изданный существом, которое стояло в пентакле напротив. Существо выглядело вполне прилично — оно было в облике темноволосого молодого человека в аккуратном костюме, но его лицо было искажено гримасой гнева и неверия. Как только Натаниэль вошёл, из глаз демона вырвалось пламя. — Ты! — закричал демон и наставил на Натаниэля палец с длинным когтем. — Ты! Натаниэль предусмотрительно захлопнул дверь и воззрился на демона с откровенным потрясением. — Ты! — выдохнул он. — Ты это специально? Китти пожала плечами. Она бесстрастно наблюдала за сценой из соседнего пентакля. — А что? — спокойно спросила она. — Я думала, что вы были бы рады увидеться. — Нет! — гаркнул демон. Он всё ещё был красным, с горящими глазами. Коготь ткнул в сторону Натаниэля. — После такого расставания ты должен был забыть моё имя навсегда! Нет, ты вообще должен был погибнуть! — Бартимеус, — кашлянула Китти, — но, как видишь, это я тебя вызвала. Буйствовавший в пентакле джинн сделал глубокий вдох и стал бродить по кругу, зло поглядывая на Натаниэля. — После такого расставания, — снова процедил он, — ты ещё имеешь наглость появляться передо мной. Я-то думал, что тебе конец! Учти, все те мысли, что я тебе высказал, просто подходили моменту. Я должен был их высказать, это было проявлением хорошего тона. Но не более того! — После какого расставания? — огрызнулся волшебник. — Того, где ты без конца ныл у меня в голове, что твоя пятитысячелетняя карьера накрывается железным тазом? — Как будто ты был лучше! — гаркнул джинн. — Ты даже не дал мне слова вставить! — Это не имело никакого отношения к… да ладно, — Натаниэль раздражённо выдохнул и провёл рукой по лицу. — Меня волнует другое. Этот облик. — Что? — вызывающе подбоченился джинн и сверкнул глазами. — Это я, — заметил Натаниэль и показал на Бартимеуса. — Ты явился сюда в моём облике. — Я — в твоём? Ты слишком льстишь себе, сынок. — Джинн показательно оглядел себя и, фыркнув, отбросил со лба волосы. — Ладно. Хорошо, признаю, это твой облик. С некоторыми неизбежными коррективами. Но это ничего не значит. Абсолютно ничего. Просто мне это показалось забавным. Ну, знаешь, что-то наподобие того, что я проделывал с тобой, когда ты считал Китти мёртвой. — Я не вижу в своём облике ничего забавного, — процедил Натаниэль. — Ты не мог бы прекратить корчить рожи? Это… очень странно выглядит. — Уж точно не страннее, чем когда эти же рожи корчишь ты сам, — отпарировал джинн, но всё-таки изменил облик. Через мгновение в пентакле уселся, скрестив ноги, хорошо знакомый обоим смуглый египетский мальчик. Натаниэль выдохнул. — Итак, — Бартимеус развернулся так, чтобы одновременно видеть и его, и Китти. — Ты выжил. — Да. — Жаль. И это, по-видимому, означает для меня новую кабалу. Ведь ты без меня шагу ступить не можешь. — Даже если бы в Ином Месте не осталось ни одного джинна, кроме тебя, я бы ни за что… — Да, я тоже это так и понял. Сколько дней прошло в вашем мире? Судя по тому, что у меня до сих пор всё болит — мало. Натаниэль и Китти переглянулись. Она ответила первой: — Пять дней. — Пять дней… — Бартимеус озадаченно почесал в затылке. — Ладно, признаю, то, что он выжил без меня почти неделю, уже утешает. Ну и кто ты теперь? Наверняка премьер-министр, упиваешься своей властью и безнаказанностью в новом правительстве из волшебников… — Да, я принял присягу премьер-министра, — нарочито спокойно заговорил Натаниэль, — и я… — Вот видишь! — торжествующе воскликнул Бартимеус, обращаясь к Китти. — Амулет Самарканда, Глаз Голема, Африт, конверт и супруга посла, Анархист и устрица… Натаниэль поморщился. — Вот только не надо об этом… — Врата Птолемея и нашествие духов на Лондон — без меня он был бы трупом, — с апломбом закончил джинн и скрестил руки на груди. — Ничего не меняется. — Если бы ты хоть ненадолго заткнулся и выслушал меня, — возмущённо перебил его Натаниэль, — ты бы хоть что-то понял в том, что происходит, а не строил свои предположения и не притворялся бы жертвой. Бартимеус в облике Птолемея повернулся к нему, соорудив на лице крайне высокомерное выражение. — Ну давай, — сказал он, — попробуй меня удивить. — Вторжению конец, — заговорил Натаниэль, — не считая пары беглых гибридов, но мы загоняем их в глушь, чтобы там дать бой. — А-а, ну понятно, я на это не согласен, — резко отказался Бартимеус. — В тот раз их было хотя бы сорок. Из-за парочки я не согласен во второй раз вытерпеть такое унижение, как заточение в твоём шумном, неуклюжем, неповоротливом теле… — Даже не надейся, я тоже об этом и не думаю, — мрачно прервал его Натаниэль. — Я принял присягу премьер-министра и возглавил смешанное правительство волшебников и простолюдинов. С лица смуглого мальчика пропало угрюмое выражение. — Что-что? — он быстро прочистил ухо. — Я точно расслышал тебя правильно? Правительство из волшебников и простолюдинов? — Да. — С тобой во главе? — Именно. — Ладно, — Бартимеус озадаченно оглядел их обоих. — Хорошо, это меня удивило. И что же требуется от меня? Защищать некого премьер-министра от опасности свернуть шею, свалившись с лестницы? Стеречь его комнату по ночам, чтобы он ненароком не задушил себя балдахином? Валяй, я готов к чему угодно. — Нет, Бартимеус, — как можно спокойнее заговорила Китти. — К этому ты точно не готов. Ведь это же я тебя вызвала, не забывай. — Только не говори, что ты хочешь от меня чего-то невозможного, — пробормотал джинн. — Хотя, кажется, за невозможное я уже брался. — Я хотела, чтобы мы все встретились и могли попрощаться как следует, — невозмутимо сказала Китти. Глаза Птолемея полезли на лоб. — Прости… что? — Ты можешь врать ему, но не мне, Бартимеус, — покачала головой Китти, — конечно, ты был бы рад узнать, что с нами всё в порядке. И я была бы рада снова с тобой встретиться. Смуглый мальчик неуютно поёрзал в пентакле. — Ладно, хватит этих нежностей, — смягчившимся тоном проворчал он. — Я не хочу портить свою репутацию. День прошёл быстро. Шофёр Натаниэля отвёз его, Китти и Бартимеуса, который вёл себя необычно тихо и спокойно, на городскую пристань. Пароход Китти отходил через полчаса, и кругом уже толпилось немало людей: туристы в ярких костюмах, лондонцы с серыми от работы и недавних потрясений лицами, несколько домашних животных с удивлёнными глазами. Когда-то — не так давно, на самом деле, но сейчас казалось, что в другой жизни — она провожала Якоба в Брюгг с этого же причала. Теперь была её очередь уезжать, и Китти, оглядываясь назад, уже понемногу начинала скучать по всему, что оставляла здесь. Багажа у неё было немного. Носильщик легко подхватил её сумки и взошёл по трапу. Китти задержалась на причале и повернулась к своим спутникам. Ради конспирации и Натаниэль, и Бартимеус были в огромных шляпах и самых неброских костюмах. Оба внимательно смотрели на неё. — Ну… — вздохнула Китти и облизнула губы. Любых слов сейчас было бы мало. — Берегите себя оба. — Позвони, когда доберёшься, — настойчиво повторил Натаниэль. Он говорил ей об этом уже в третий раз. — Я помню. И твой адрес у меня здесь, — Китти улыбнулась и коснулась нагрудного кармана пиджака. Маленький полиэтиленовый пакет с её документами, а также номером телефона Натаниэля и его адресом были надёжно спрятаны внутри. — Думаю, я задержусь у Якоба ненадолго. Я напишу тебе, куда можно присылать письма. Пароход издал первый предупреждающий гудок. Бартимеус и Китти обменялись долгими взглядами. — Да, — заметил он, — я видал настоящие суда, а это похоже только на корыто. Слушай, ты уверена, что оно не утонет по дороге? Вот тебе, кстати, задача, — он взглянул в сторону Натаниэля, — как следует прижать своё Министерство транспорта. Оно вообще работает? Судя по этой штуке — нет. Натаниэль закатил глаза. — Как всегда, ты начинаешь придираться к любой мелочи, и именно поэтому я был против ехать сюда вместе… — Как ты можешь такое говорить после того, как я тебе жизнь спас? — Спас? Не забывай, что во дворце именно ты не среагировал вовремя! Теперь этот шрам останется на всю жизнь. — Ох. Это верно. Но я не о дворце. У меня есть истории получше: Амулет Самарканда, Глаз Голема, Анархист и устрица… Китти усмехнулась, наблюдая за этой перепалкой. В этом мире неизменным оставалось одно — склоки Натаниэля и Бартимеуса. Сколько времени ни прошло бы, что бы ни случилось, они бы ни за что не сказали друг другу того, что думали на самом деле. Незадолго до того, как Натаниэль открыл дверь в комнату Китти, Бартимеус устало заявил ей: — Хотя он до самого конца оставался типичным волшебником, я думаю, что у меня и с ним была такая же связь, как и с тобой. Как и с Птолемеем. Прозвучал второй гудок. Толпа пассажиров оторвалась от своих провожатых и заспешила к пароходу. В небо вырвались клубы чёрного дыма. Китти провела рукой по шее и неожиданно вспомнила кое о чём очень важном. — Возьми, — сказала она и потянулась к Натаниэлю. — Тебе это будет намного нужнее. В её кулаке висел, покачиваясь на тонкой золотой цепочке, Амулет Самарканда. — И будь поаккуратнее, — попросила она. — Пожалуйста. Бартимеус деликатно отвернулся. По трапу бежали запоздавшие пассажиры. — Тебе пора идти, Китти, — тихо напомнил Натаниэль. С его шеи спускался тускло блестящий золотой овал, в котором слабо поблескивал выпуклый изумруд амулета. — Давай. Не теряй времени. Китти повернулась к трапу, сделала пару шагов. Натаниэль и Бартимеус всё ещё стояли рядом. — Скоро увидимся, — сказала она. — Я пришлю вам приглашение. Из Праги. — Старая добрая Прага, — заметил джинн и повернулся к Натаниэлю. — Золотой град Священной Римской империи. Сколько воспоминаний… Натаниэля передёрнуло. — Только не вздумай ничего осматривать без меня, — обратился к Китти Бартимеус. — Иначе у тебя может сложиться об этом достойном городе нелестное впечатление. Я должен показать тебе всё сам. Начнём мы, пожалуй, с одного старого пивного погреба — наверняка он ещё стоит, — я там как-то предлагал спрятаться одному своему хозяину… — Конечно, Бартимеус, — согласилась Китти. — Ну, я пошла? Прозвучал третий гудок, и Китти заторопилась по трапу. Когда она поднялась на палубу, резкий порыв ветра едва не сбил шляпу с её головы. Трапы поднялись, дым ещё гуще повалил из труб, и они медленно отошли от пристани. Толпа туристов рванулась к ограждению, и Китти едва не сбили с ног. С трудом она пробилась на нос и замерла, держась за холодные прутья и глядя на удаляющийся берег. Среди бушующих волн провожатых она заметила Натаниэля и Бартимеуса. Оба махали ей на прощание. Китти долго смотрела на эти две фигурки, бормоча под нос заклинание. С последним слогом одна фигурка на пристани исчезла. Китти приложила руку к груди — там, где раньше согревало надёжное тепло амулета, теперь было что-то неосязаемое и куда более ценное. Наверное, это и было ощущением той связи, о которой говорил Бартимеус.