Тишина

В последнее время случайные встречи с Дань Хэном преследовали его — в столовой (Келус просыпается намного позже чем Дань Хэн, который был отъявленным жаворонком, по местному времени, и тем не менее они периодически пересекаются за чашкой кофе), в коридорах, в архивах (почему то поводов зайти, поискать какую нибудь информацию, перекинуться парой слов с их обитателем стало больше). Не то чтобы Келус был против — проводить время с Дань Хэном было неожиданно легко и приятно, немногословность Дань Хэна никогда не казалась напрягающей, наоборот, он, казалось, много понимал без слов. В минуты отдыха и совместного времяпровождения Келус был совсем не против молчаливости товарища, но это все больше напрягало на поле боя. Дань Хэн никогда не говорил о полученных ранах и синяках, пусть те никогда не были серьезными, но Келус своими глазами видел несколько раз царапины на светлой коже Дань Хэна, а вот его самого в мед кабинете — никогда. Пусть те не были серьезными, действительно — лишь царапины, но необъяснимое недовольство оседало мутным осадком где то в груди. Келус хотел несколько раз поговорить с Дань Хэном по этому поводу, но причин своему недовольству не находил. Битва со Сварогом была не из лёгких, и несколько раз Келуса одолевали сомнения в их победе. Когда Сварога все же удалось уговорить и прекратить бессмысленное сражение с души будто камень свалился. Неожиданная помощь пришлась как никогда кстати, и в первый (а может быть, и последний) раз Келус был благодарен Сампо. Наташа подошла к их компании, дабы подлечить раненых, и Келус наблюдает, как Дань Хэн отрицательно машет головой: «Не волнуйтесь за меня» и отступает, прихрамывая. Келус метнул на того убийственный взгляд. Хотелось подойти и силком потащить его к целительнице, попутно объяснив, почему он идиот. Правда, причин для такой своей реакции на нашлось, и Келус, сжав ладони в кулаки, откладывает свой план. И вот они снова на Экспрессе. Дань Хэн сразу направился в свои архивы, и Келус пошел прямо за ним, перед этим заглянув в свою комнату. Пора бы одному упертому стражу уже объясниться. Он, немного колеблясь, стучит в дверь архивов. Некоторое время он слышит лишь тишину в ответ, затем дверь открывается. — Что-то случилось? — ровным — как и всегда — тоном спрашивает Дань Хэн, складывая руки на груди. — Это я у тебя хотел спросить. Ты отказался от лечения. — Келус копирует его жест и смотрит в глаза с вызовом. Если гляделки это их битва, то он не проиграет. — Я же сказал, не волнуйтесь обо мне. — Дань Хэн спокоен, как скала, но с такого близкого расстояния Келус замечает следы крови на его пальцах. Поняв, что напарник это заметил, Дань Хэн сжимает пальцы, пряча их. — Что значит — не волнуйтесь? А если я волнуюсь? Почему один ты можешь за кого то волноваться? — недавнее недовольство снова вернулось, уже с примесью страха и какого то ещё, более трепетного чувства. Келус шагнул вперёд, тесня хозяина комнаты внутрь. — Не волнуйтесь — значит все в порядке, я и сам справлюсь. — Дань Хэн, глядя в сверкающие глаза Келуса, поднимает ладони в успокаивающем жесте и затем, осторожно, кладет их на плечи парня. Тот с удивлением на лице замирает. — Это просто царапина. После секундной паузы на игру в гляделки Келус растерял пыл и отвел взгляд, пытаясь подобрать слова. Он поднял руки и поймал ладони Дань Хэна в свои, и сказал, приглядываясь к небольшим темным пятнышкам: — Но тебе тоже досталось, как и всем, и все переживают за тебя. И я, вообще то, тоже. Поэтому пожалуйста, говори если тебе плохо, мы поможем. — «Я помогу», хотел добавить он, но вместо этого сжал ладони Дань Хэна в своих и с некой обидой посмотрел на того, и в то же мгновение осознал всю неловкость ситуации и отпустил чужие ладони, чувствуя как предательски горят кончики ушей. Дань Хэн тоже выглядел смущенным, и честно говоря Келус соврет, если скажет что ему не нравится Дань Хэн в таком виде. — Я… приму это к сведению. — Дань Хэн прочистил горло и отвел взгляд. — Да, спасибо… — Келусу внезапно жутко стыдно и он повернулся боком, делая вид что рассматривает комнату. Что он, черт возьми делает, он не может указывать кому то, как поступать, тем более если это Дань Хэн, тем более он не должен злиться на него… — Так ты пришел с пластырем, верно? — внезапно продолжил Дань Хэн. — Да, я хотел предложить свою помощь… — как-то обречённо произнес Келус, думая что хуже уже не будет, но все равно внутренне замирая от своей же наглости. — Я не против. — так же внезапно отвечает Дань Хэн, не поднимая взгляда. — И спасибо за заботу. Я ценю это, правда. Келус стоит как громом пораженный. Подобную открытость очень редко услышишь от их вечно холодного и закрытого охранника, но именно поэтому она звучала ещё более искренне. Келус улыбнулся и взял в руки вату и дезинфицирующую жидкость. — Тогда давай, садись, горе луковое. С Дань Хэном легко и комфортно молчать, но и говорить открыто оказалось ещё приятнее.