Новый воспитатель, или Тайна Называевского детдома

Мерседес приехал ближе к обеду, Макс уже запереживал — не случилось ли чего. За рулём сидела красотка Анфиса, рядом с ней — здоровяк Василиск. Повысили их, что ли? И вообще — какая там у них иерархия? Надо будет потом поинтересоваться. На допросе. — Эй, ты что ли Макс? — громила за прошедшие дни вежливее не стал. — Садись, поехали! Отец Феофилакт ждёт! — Ну раз ждёт — тогда поехали! — миролюбиво кивнул Демидов, с удобством устраиваясь на заднем сидении. Стыдно признаться, но во чреве детища немецкого автопрома он находился впервые. — Хороший агрегат, удобный! — Ну так шеф фуфла не держит! — гоготнул Василиск, но тут же осекся под осуждающим взглядом напарницы. — Вы уж извините его солдафонство! — Максу досталась обворожительная улыбка. — Брат Василиск у нас недавно, к Свету пришёл из самых недр Тьмы, пока не обтесался. А вы, я вижу, совсем иной породы человек, верно? Из интеллигенции? — В некотором роде, — Демидов кивнул. — Из научной сферы. Психологию изучал. — Вот я и говорю, учёный! — подхватила рыжеволосая. — И как вас только в нашу глухомань занесло? — Давайте считать это исследовательской экспедицией, — Макс пожал плечами. Было очевидно, что вопросы Анфиса задаёт не из праздного интереса, пытается прощупать пассажира, поймать на нестыковках. Только не выйдет, милая, легенда состряпана тщательно. Вскоре машина выехала на дорогу и Василиск протянул Максу мешочек из плотной черной ткани. — Ты, мил человек, на голову его надень. Сам понимаешь, времена сейчас лихие, приходится ныкаться. Да ты не кипешуй, тут недалече, задо́хнуться не успеешь. Спорить Демидов не стал — бессмысленно. Да и не нужны ему были глаза, чтобы дорогу на всякий случай запомнить — важно лишь повороты считать. А дышать в полвздоха он ещё в детстве научился, когда с приятелем в разведчиков играли и семилетний Максимка не придумал ничего лучше, чем устроить засаду в холодильнике. А когда понял, что без помощи не выбраться, стал экономить имеющийся внутри воздух. Нет, конечно сам он бы в жизни до этого не додумался. Просто накануне дядя Жора, бывший подводник, рассказывал, как они однажды на дно залегли, чтобы их немецкий корабль не обнаружил. Макс ему на следующий день бутылку водки притаранил, из отцовских запасов — родители так тогда и не поняли, куда она подевалась. Минут через пятнадцать Мерседес остановился. Снаружи что-то заскрипело — ворота, понял Макс. Значит, приехали таки в Называевскую общину. Ну-с, посмотрим, как тут глубинный народ поживает. — Мешок-то снимать можно уже? — он постарался сделать голос максимально недовольным. — Меня, вроде как, в гости приглашали, не в плен. — Сымай, сымай, — Василиск, напротив, сделался чрезвычайно жизнерадостным. — Там тебя ждут ужо! И правда, посреди уже знакомой острожной площади с «лобным местом» топталось человек тридцать. На импровизированном троне возле помоста с колодками восседал Феофилакт, рядом замерли шкафообразные «братья». — А вот и наш дорогой Макс! — при виде экзекутора «кардинал» заулыбался. — Мы уж заждались! Иди сюда, сын мой, садись одесную. Справа от «трона» обнаружилась трёхногая табуретка. Крепкая, местными мастерами, похоже, и сделанная. С той же недовольной физиономией Демидов уселся на неё, закинув ногу на ногу. — Что, детинушка, невесел, что ты голову повесил? — Феофилакт покосился на гостя. — Али дорога утомила, али сестра Анфиса водить разучилась? Так мы и её посечь можем, профилактики для. — Воля ваша, вы тут босс, — Макс пожал плечами. — Хотите — секите, мне без разницы. А только у меня к ней претензий нет. Гипоксия у меня, слышали такое слово? Вы б наголовные мешки для дорогих гостей продырявили немного, а то не все такие выносливые. Иные могут и скопытиться в пути следований. В глазах духовного наставника мелькнуло удивление — прежний Макс так хамски не разговаривал. Однако, уже в следующую секунду он добродушно улыбнулся. — Подумаем над этим, сын мой. А пока давай делом займёмся. Демонстрацией, так сказать. Эй, Михей, выводи первого! На помосте, ведомый за плечо бородатым мужиком, появился щуплый мальчишка лет двенадцати. Судя по описанию, это был Ромка, не так давно «сожранный» призраком и с тех пор обитавший в остроге. — В чём вина сего отрока? — поинтересовался Феофилакт. — Убёгнуть пытался с под аресту! — Михей был немногословен. — Серьёзный проступок! Всыпь ему три дюжины горячих! — про всепрощение самопровозглашённый пастырь явно не слыхивал. — Уразумел ли? — бородач повернулся к Ромке. — Сымай портки! Мальчишка затравленно огляделся и послушно принялся расстёгивать форменные приютские брюки. Сняв их полностью, он вытянулся на стоящей тут же лавке, вцепившись руками в её края. — Ну, экзекутор, смотри, как правильно секут! — Феофилакт повелительно взмахнул рукой. Михей, уже доставший из стоящей рядом кадки гибкий ивовый прут, немедля стегнул им Ромку по голым ягодицам. Воспитанник взвизгнул, задышал часто-часто, но продолжал лежать смирно. Правда, хватило его ненадолго, уже после пятого удара он так дёрнулся, что свалился с лавки. — Привяжи его, Михей! — Феофилакт поморщился и повернулся к Максу. — Совсем никакого терпения нет у нынешнего поколения. Вот в наше время… К концу порки Ромка уже не кричал, а лишь слабо постанывал. Обратно в острог его, едва стоящего на ногах, отвёл Колька, бывший при Михее ассистентом. Макс с трудом подавлял в себе желание броситься несчастному на помощь, тем самым загубив всю операцию. Дело в том, что перед выездом он пришил к своей рубашке очень необычную пуговицу. В ней находилась микрокамера, которая сейчас с периодичностью в десять секунд делала фотоснимки, которые потом можно было бы использовать в качестве доказательства бесчинств, творимых обитателями общины. И чем больше будет этих карточек, тем больше шансов опознать на них всех присутствующих и привлечь к ответственности по всей строгости закона. Следом за Ромкой столь же суровой экзекуции подвергся второй унесённый призраками — Вася. Он оказался куда более терпеливым, и его привязывать не пришлось. А потом… — Шпиёна тоже лупить будем? — услужливо напомнил Михей. — Чего ж не лупить? — Феофилакт покачал головой. — Пущай знает, как за добрыми людьми подглядывать, когда они дела свои тайные творят. Макс обомлел. На помосте появился… Антон Варфоломеев, он же Хрюндель, он же помощник Вадима Андреевича, он же двойной агент. — Ты что же, негодник, решил воспитателю своему, а значит и мне пакость учинить? — ласково поинтересовался «кардинал», немигающим змеиным взглядом вперившись в Тоху. — Да ты хоть знаешь, что я с такими делаю? Да я из тебя сейчас всю душу выну! — Ой, простите Христа ради! — перепуганный Хрюндель упал на колени. — Отец Феофилакт, миленький, не губите! Да я… Да я вам полезным буду! Да я вам знаете что расскажу? — И что же? — Феофилакт равнодушно зевнул. — Что ты можешь мне такого сказать, о чём я не знаю? — А вот Макс — он мент! — палец Антона ткнул в сторону Демидова. — Это он меня завербовал, чтобы я на Вадима Андреича стучал! Это из-за него я вас подслушивал! Дальше всё происходило, как в замедленном кино. Макс успел выхватить из-под себя табуретку, оглушить стоящего за спиной охранника, затем, развернувшись, врезать ею же по лбу самому главарю. А потом вокруг резко стало темно…