Солнечный

***

       Рики из тех, обожает солнечные дни до сладкой дрожи на кончиках пальцев и импульсов счастья в едва заметных морщинках около глаз, и наблюдая за ним, Сону плавится. Рики смеëтся, игриво сверкая глазами, улыбается по детски ярко. Рики живёт так, словно каждый день в его жизни — самый счастливый.        Рики для Сону самое яркое солнце. Самый важный источник жизни.        И Сону не может не думать о том, как Ники меняет его крохотными но вполне ощутимыми шагами. Сону не может не чувствовать того, как глубоко в сердце пустила свои корни эта первая и, словно перезвоны колокольчиков, чистая любовь. Сону не может не ощущать всепоглощающего тепла, распространяющегося по телу каждый раз, как Рики прикасается украдкой.        И каждое новое прикосновение как приговор не подлежащий изменению. Как самое невинное на свете преступление, потому что Рики давит в себе улыбки, лукавит глазами, и всё притворяется, что прикосновение их плеч случайно, что это не он едва ощутимо касается виска Сону губами в вагоне метро.        И если Рики и правда вор форточник, то Сону хочет, чтобы младший однажды ночью забрался в его окно.        Сону следовало бы бояться любви, бояться солнца, бояться прогулок их долгих-долгих но каждый раз незабываемых... Не боится. Бросается в человеческие объятия, ощущает жар чужого тела, и сам себя чувствует живым.        Сердце Ники пульсирует в груди от их близости. Сердце Сону недвижимо уже почти пятьдесят лет, но отчего-то всё таки болит и сжимается в предвкушении новой встречи. Сердце Рики необъятное, словно океан бесконечного тепла. Рядом с ним, сердце Сону горит словно тысячи звëзд. И счастья становится так много, что оно не помещается больше в этом маленьком глупом теле.        Рики самый солнечный человек из всех, кого Сону когда либо встречал, он смеëтся, смеëтся, смеëтся глазами без передышки. Он становится для Сону той самой соломинкой, спасательной шлюпкой, становится островком надëжности и понимания...       Становится всем.        И хотя Рики ещё совсем ребёнок, и не прнимает до конца, что Сону вампир, что они не смогут быть вместе вечность, что в жизни всегда существуют чëрные полосы, Сону чувствует в нëм невиданную мудрость.        Сону шепчет ему о своей любви, и Рики улыбается. Сону шепчет Рики о том, кто он на самом деле, но Рики не боится. Рики переплетает их пальцы, а после целует неумело но трепетно. Целует так, как Сону никогда не целовали до него. Их от робкого этого танца губ, внутри у Сону рушатся, словно стены вавилона, все запреты и барьеры.        Сону чувствует себя как никогда свободным, а у Рики губы призывно блестят от слюны... И разве возможно вообще сопротивляться? Рики улыбается в поцелуй с нежностью, обнимает за плечи ласково. Рики ещё совсем ребëнок, он любит пылкой, всепоглощающей, и, признаться, Сону сомневался, что может так же...        Сомневался, пока не утонул у младшего в бездонных глазах.        И Сону знает, что должен бояться, что должен бежать от Рики прочь, сверкая пятками. Что кончится их история, разобьëтся на призрачные осколочки сердце. Что Рики солнце, самое яркое во всех существующих вселенных. Что Ники счастье, неведомо за что подаренное небом. Сону знает, что в любви его рано или поздно сгорит. Он уже получил с пятнадцать тепловых ударов, не меньше...        И всë же...        Всё же, Сону точно знает, что и он для Рики солнечный.