Красные фонари

-Скорее, скорее, шевели своей жирной задницей, Мокси! -Вашу мать, сэр, почему так происходит из раза в раз! Мне кажется, вам стоит начать хоть немного… -Завали ебало! Двигай быстрее своими короткими ножками! Бесы бежали по узкой подворотне, ловко перепрыгивая через мусорные баки. У самой стены, с зияющим посреди порталом, их уже ждала Милли. -Блиц, Мокси, скорее! Они на хвосте! -Сучьи дети!- Блиц схватил Мокси за руку и со всей силы зашвырнул в портал, - Ну и хули ты стоишь, Милли?! Беги за муженьком! -Сэр?! -Сука, проходи давай, я справлюсь! Милли кинула обеспокоенный взгляд в сторону начальника, но все же выполнила приказ. Врата в Ад начали затягиваться. -Блять, блять, блять, блять!!- бес разогнался до максимально возможной для себя скорости и прыгнул в стремительно сужающееся кольцо, - Фух…- выдохнул он,- Это было чертовски близко! Но, как и в тот раз, людское правительство отсосало мой огромный болт! -Может быть напомнить вам, что случилось в прошлый раз?!- Мокси, сидящий на полу с кровоточащей раной на плече, звучал яростно, как никогда,- Почему вообще существует «прошлый раз»?! С меня довольно, Блиц, я не собираюсь терпеть твою халатность и выходки каждый день! -Да ладно тебе, Мокс, все же обошлось,- с улыбкой проговорил босс,- Не надо хныкать из-за какой-то маленькой царапинки от человека. -Это сделал не человек,- Милли повернулась в сторону Блица и было видно, как в ее глазах разгоралось адское пламя,- Сэр. Блиц недоуменно посмотрел на девушку и понял, что она не шутит и вот-вот войдет в режим берсерка. -А..Милли…Подожди, я…- он попятился к столу,- Ты же знаешь, что… -Довольно!- беспощадная дьяволица за мгновение подлетела к обескураженному начальнику и поднесла к его горлу клинок, - Шутки кончились, Блиц. Мы с Мокси уходим из Б.О.С.С. А если ты еще раз появишься в нашем доме — твое жалкое ебало превратится в кашу, и ты знаешь, что я не блефую. Слегка царапнув ножом по красной шее, Милли развернулась и, подхватив мужа, вышла из офиса, хлопнув дверью так, что доска с заметками упала со стены. Блиц, отойдя от шока, выглянул в окно. -Ну и катитесь нахуй! Мне не нужны неуравновешенная сука и душный слюнтяй! Вы мне не нужны, ясно! Я и без вас отлично справлюсь! Да! Я прекрасно справлюсь без вас! Просто, блять, охуенно! Даже лучше, что я не буду ежедневно смотреть на ваши слащавые рожи! Проваливайте! Вы уволены! Вы мне не нужны! Мне вообще никто не нужен!- около трех минут улицу наполняли надрывные злобные выкрики. Несмотря на то, что «М и М» скрылись из вида Блица секунд за десять. -Никто мне не нужен!- бес отошел от окна и направился к стене, где были развешены фотографии всех его — теперь уже бывших — сотрудников, - Идите в пизду, ясно?! Идите вы все нахер!- он начал яростно срывать и топтать все, что попадалось под руку,- Я прекрасно справляюсь сам! Всегда справлялся! И сейчас никуда не денусь! Никто мне не нужен! Никт…- его взгляд остановился на маленьком совместном фото со Столасом, которое висело под рваными исписанными бумажками у самого стола. Блиц даже не помнил, когда успел сделать эту карточку и прикрепить к стене. Его руки опустились, а в глазах закипели слезы. Он осторожно отклеил фото и, прижав к груди, в которой бешено колотилось сердце, упал на колени. Мысли роились в голове, а в горле встал ком. Парень просто рыдал, все сильнее вжимая в себя уже измятый лист. Слезы крупными горячими каплями падали на грязный пол. Тело тряслось, и казалось, что бес задыхается. -Столас….- выдавил из себя он. В этом слове была сосредоточена вся внутренняя боль Блица, все его отчаяние и одиночество. Каждая клетка начала сжиматься, пытаясь извергнуть изо рта еще хоть что-то: -По…мо…ги…. Воздуха не осталось. Из клыкастой пасти полилась черная вязкая жидкость. Расползаясь по полу, она начала приобретать очертания знакомого птичьего клюва, над которым скоро загорелись четыре красных фонарика. -Никто тебе не поможет, Блитсссси…- существо до боли родным, курлычащим голосом мерзко протянуло имя беса,- Ты умрешь в одиночестве… Черная масса вытянулась над Блицем и совиными когтями впилась в красную шею. -Потому что ты — эгоистичный мудак, которого невозможно любить!- в горле вновь забурлила жидкость с железистым привкусом, а грудную клетку разрывала боль,- Тебя можно только использовать, слышишь? Я тебя просто использовал… Фраза эхом повторялась из раза в раз, все громче и громче, все острее и острее, пронзая все больнее и больнее. -Ты…. Лжешь….- прохрипел Блиц, сглатывая накапливающуюся кровь, перемешивающуюся со слезами, без остановки лившимися из желтых глаз. -Да что ты говоришь, моя маленькая.. ничтожная…- мрачная фигура сжала кулак, прорвав истерзанное горло импа,- никому не нужная…- подняла его над собой,- ИГРУШКА! - и с размаху кинула на измазанный кровью пол. Блиц открыл глаза и начал часто сбивчиво дышать. Он стал судорожно водить руками по шее, пытаясь нащупать раны, но почувствовал только влагу от размазанных слез. Внезапно на его макушку легла теплая ладонь с длинными тонкими пальцами. Имп повернулся и увидел знакомый клюв с четырьмя красными фонариками сверху. Только в этот раз это лицо было обыденно добрым, мягким, аристократично выточенным и излучало исключительно тепло. Легкая улыбка вздергивала вверх уголки губ, а взъерошенные перышки прикрывали те самые алые фонарики. Все привычно, и каждая выученная наизусть черточка совиной морды выглядела так же, как и каждый месяц в одно особенное утро. Вот только… Фонарики горели как-то не так. Как-то… и не горели вовсе… Придя в чувства, Блиц обнаружил себя, стоящим на коленях перед больничной койкой. -А, э, Сто.. Столас…- он аккуратно убрал лапку с подключенной капельницей, отряхнулся и встал, параллельно стирая с щек остатки слез,- Я пришел проверить, жив ли ты, а ты спал, а я… ну… устал и… в общем… экхем… здорово, что ты жив!- бес неловко улыбнулся и отвел взгляд от потрепанного лица принца. -Спасибо, что пришел, Блиц. Это действительно очень ценно для меня. Я даже не заметил как ты заходил, сам только что проснулся и вот — увидел тебя… Даже не знаю, что мне тут колют, но… -Да ниче, все путем. В общем, здоровья тебе, всех благ. Увидимся еще, как выйдешь из этой шарашки!- нервно протараторил Блиц и уже собирался уходить, но почувствовал слабую хватку руки на запястье. -Подожди, Блиц,- Столас звучал максимально серьезно и, пусть имп терпеть не мог серьезные разговоры, он никак не мог уклониться от этого. Бес развернулся, и их взгляды встретились. В этот момент Блиц понял, насколько на самом деле отличалось это лицо от привычного ему. Оно было измученным, уставшим и безумно несчастным. Никакого огня в глазах, лишь тлеющий уголек, поблескивающий красными искорками в стеклянном шаре, переливающемся на свету. Казалось, что только что вытертое красное лицо с большим белым пятном вот-вот снова намокнет от слез. Бесу невыносимо захотелось обнять своего принца, крепко прижать к себе и извиняться. Извиняться за то, что вел себя как мудак, за то, что оставил в ту ночь на крыльце, за то, что не ценил его, за то, что не пришел спасти. Но он привычно держал себя в руках. Привычно заталкивал все чувства и эмоции поглубже, пропихивал ногой в свой тяжелый, увешенный цепями и замками сундук, с кучей наклеек «НЕ ОТКРЫВАТЬ!!!» и бесконечным количеством восклицательных знаков. Он привычно старался казаться быть токсичным мудаком и делать вид, что просто делает одолжение, оставаясь в палате. -Я с той самой ночи хотел поговорить о том, что произошло и… Прости, что в такой неудобный момент, но, все-таки, это необходимо,- Столас движением руки придвинул к койке стул, подзывая беса присесть. -Слушай, мне кажется, это того не стоит. Давай поговорим об этом, когда тебе станет лучше— То есть.. Когда тебя выпишут, а то я, ну… не люблю больницы и все такое,- имп заметно засуетился, но все же, уходить не торопился. -Блиц, прошу тебя. Это правда важно для меня. Выслушай и сможешь спокойно уйти…- принц грустно опустил глаза,- Обещаю. -Ладно,- парень тяжело вздохнул и приземлился на любезно придвинутый стул. Так он стал еще ближе к Гоетии, и это заставляло бесовское сердце биться чаще, а слезы наворачиваться стремительнее. -Что ж…- не без гнета на душе, начал Столас,- Я много думал о той ночи у Оззи… Вспоминал нашу первую встречу, когда ты пришел украсть мой гримуар, анализировал твои слова, твое поведение и…- его рука сжала кусок простыни,- И я… Я… Тяжело. Слова давались принцу неимоверно тяжело. Он много раз прокручивал этот момент в голове, много раз репетировал речь, представлял бесчисленное количество исходов этого разговора: от счастливых отношений до убийства; и все равно, когда Блиц находился на расстоянии вытянутой руки, слова путались, не хотели собираться в предложения и просто покидали огромный вокабуляр принца. Сейчас, перед бывшим клоуном лежал не один из властителей Ада, не сильнейший демон, не выходец могущественной четы Гоетии, а маленький грустный совенок, чьи чувства переполняли крохотное тельце и разрывали на части наивное, доброе сердечко, так отчаянно желавшее искренней чистой любви. Демон сделал глубокий — насколько позволяли еще не зажившие раны — вдох и продолжил: -Я хочу признаться, что есть более простой и удобный для тебя способ попасть в мир людей,- Столас не смотрел на Блица, до дрожи боясь его реакции,- Я… Я не говорил тебе, но Асмодей выписывает своим суккубам особые кристаллы, которые позволяют им перемещаться в человеческий мир, обличая при этом в маскировку,- когти прорвали несчастную простынь, а к горлу накатил ком,- Прости, что не говорил тебе об этом. Я… просто…- сдерживать слезы было невозможно, но совиный принц старался изо всех сил,- Я боялся, что ты уйдешь… Блица словно окатили холодной водой. Он не понимал, что чувствовать и тем более что делать. Ему хотелось сбежать, ударить лежачего, прижаться к нему, зарыдать, закричать и все в один момент. Он часто заморгал, обрабатывая полученную информацию, и посмотрел на Столаса, который виновато утыкался в накрывавшее его одеяло. -И что это, блять, значит?- все еще не до конца осознав происходящее, выдал бес. -Это значит, что…- тут принц не выдержал, и из больших алых фонариков полились горячие слезы,- Я тебя отпускаю, Блиц! Я не хочу держать тебя возле себя против воли, заставлять приходить каждый месяц для оказания премерзких для тебя сексуальных услуг в мою сторону. Все! Ты со своей командой без каких-либо препятствий найдешь кристалл Асмодея в аду, и вы сможете спокойно перемещаться! Я не хочу больше чувствовать себя эксплуататором, рабовладельцем, пресыщенным богатеем, использующим импа для собственных целей! Я тебя.. Я…- монолог Столаса перешел в истерику, голос был надрывным и сломленным, он хрипел и всхлипывал после каждого предложения, не успевая смахивать слезы, пеленой застилающие глаза,- Я слишком сильно уважаю тебя и люблю, чтобы продолжать этот цирк! Я не хочу держать тебя насильно, не хочу принуждать ни к чему, я просто… я…- повышенный тон медленно успокаивался и становился тише,- Я хочу, чтобы ты был счастлив и свободен, Блиц… Столас протянул мокрую от слез руку к лицу беса, и тот, словно завороженный, обернулся, не мигая, смотря на демона. -Ты сделал меня счастливым, Блитси. Ты, как лучик света, озарил мою темную безрадостную жизнь и наполнил ее смыслом. Ты показал мне, что я могу быть желанным, что я способен испытывать настоящие, искренние чувства. И я… Я безмерно благодарен тебе за все. Спасибо, что проводил со мной время и помогал. Это очень ценно. Несмотря ни на что, ты моя самая яркая звездочка на ночном небе, и я хочу, чтобы ты продолжал сиять. Ты потрясающий, и мне искренне жаль, если я своим поведением заставил тебя думать, что использую тебя. Это не так. Это никогда не было так. Мои чувства настоящие, и именно поэтому я тебя отпускаю,- соленые звезды безостановочным потоком сыпались по гладким голубым перьям, принц печально улыбнулся, посмотрев прямо в глаза своего единственного и неповторимого бесенка, - Я всегда буду тебе благодарен и всю свою вечность буду тебя любить… Изящной синей ладони коснулась теплая колкая капля. Блиц сидел неподвижно, уставившись на Столаса. Внутри него произошел взрыв. Эта знатная сова только что протиснула в закованный на сто замков сундук динамит и беспощадно его подорвала. Все то, что долгие годы вталкивалось в этот деревянный ящик, так старательно пряталось от чужих глаз, так надежно держало оборону, в один момент размазалось по стенкам четырехкамерного. Искрящие эмоции и тягучие чувства, копившиеся внутри Блица, неожиданно высвободились, и в голове заиграла сирена. Такого раньше не было, к такому бес никогда не готовился и в моменте абсолютно не знал, что делать. Весь его мир сузился до этой небольшой больничной палаты в кругу Уныния. В его мире остались только он и Столас. Столас, Столас, Столас. Это больше не «похотливая сова», не «богатенький ублюдок», не «самый простой способ попасть в мир людей», это… Блиц не мог обозначить для себя, что это теперь. А точнее — кто. Имп молча скинул со своего лица любимую ненавистную теплую шаловливую нежную родную чужую руку, встал со стула и, как загипнотизированный, покинул палату, прикрыв за собой дверь. Столас обессилено опустил крыло. Он хотел закричать, зарыдать во весь голос, захлебываясь в слезах, свернуться в комок в углу комнаты и обнять поломанные колени. Он бы несомненно сделал все это, но состояние тела не оставляло доступной ни одну из перечисленных опций. Потому принц зарылся в одеяло и закрыл глаза, стараясь не двигаться, чтобы лишний раз не оцарапать внутренности об осколки разбитого сердца. Блиц, выйдя из палаты, тут же рухнул на пол. Он был на грани того, чтобы упасть в обморок, но что-то все же держало его в сознании. Хотелось блевать, заливаться смехом, бухать, бить кулаком стены, стрелять во все, что движется, царапать собственные конечности, но вместо этого он просто стоял на коленях и заливался слезами. Он не мог остановиться, не мог подняться на ноги или подозвать кого-то. Тело не слушалось, в голове бешено крутились мысли, подобно барабану револьвера, где все патроны были холостыми, кроме одного. Кое-как, в истерическом состоянии, бес дополз до лавки, где трясущимися руками набрал в диалоге с Мокси сообщение, вроде «Зобнри мня из бальнитсв». Мокс минут пять думал над тем, как расшифровать этот непонятный код, еще пару минут удивлялся тому, что босс попросил помощи и при этом не употребил ни одного ругательства или сортирной шутки, и рванул в круг Бельфегора на служебной машине с Милли на соседнем сидении, искренне беспокоясь за состояние начальника. «МиМ» домчались крайне быстро и уже были готовы пустить в ход все оружие, что таилось в маленьких бесовских кармашках, но, войдя в приемную, они не обнаружили ни одного демона с пушками, ни одного заносчивого суккуба и даже ни одной лужи черной крови. Только босс, с опухшими от слез глазами, неподвижно сидел на одной из лавок и даже не обернулся на звук открывающейся двери. -Сэр, с вами все…- Мокси настороженно подошел к Блицу, коснулся его плеча и остолбенел, увидев поблескивающие на свету мокрые следы на его лице,- Вы… Вы плачете?.. Сэ… Блиц, что случилось? Что-то со Столасом? Начальник молча повернулся к подчиненному, медленно встал и направился к выходу. -Нет… Он.. Он.. Жив…- тихо ответил Блиц, не оборачиваясь и не останавливаясь на пути к машине. -Сэр, мы можем чем-то помочь?- обеспокоенно спросила Милли. -Отвезите меня домой…- Босс открыл заднюю дверь машины,- Пожалуйста… Проскользнув в салон, имп захлопнул за собой дверь и больше не показывался. Милли и Мокси были ошарашены. Казалось, они первый раз слышали слово «пожалуйста» из уст босса. Парочка молча заняла передние места и также молча направилась в Гордыню. Супруги помогли начальнику добраться до квартиры, еще несколько раз уточнили его состояние, спросили не нужна ли ему еще помощь и, не последний раз удивившись состоянию Блица, оставили его наедине со своими мыслями, мягко напомнив о том, что они всегда рядом и готовы приехать в любой момент. После того как входная дверь квартиры закрылась, демон лег на диван и накрылся огрызком одеяла, который у него был. Он смотрел в одну точку и пытался собрать мысли во что-то понятное и привычное, но получалось плохо. -Я сегодня на ночь у Тэкса, так что на ужин не жди!- Луна разразила гробовую тишину квартиры выкриком. Не услышав никакой реакции, гончая подошла к обшарпанному дивану: -Ты слышал? -Да, Луни, хорошего вечера,- выдавил Блиц, не глядя в сторону дочери. -Эм.. Все в порядке?.. -Да, да, все хорошо, милая… Луна, неожиданно для самой себя, запереживала. Ее не меньше чем Милли и Мокси поразило подобное поведение обычно веселого и саркастичного беса. -Пап.. Точно все хорошо?.. -Да дорогая, не переживай за меня…- Блиц повернулся к девушке и слабо улыбнулся. Гончая была готова увидеть издевательскую или довольную гримасу отца, ведь она знала как ему нравится, когда она называет его «папой», но вместо этого, на лице Блица читалась лишь искренняя благодарность и боль, сверкающая в глазах. -Мне просто нужно побыть одному, знаешь… подумать… Луна учуяла запах больничных коридоров и знакомый флер совиных перьев. Она поняла, что Блицу действительно необходимо побыть одному и не стала его трогать. -Хорошо…- девушка остановилась на самом выходе,- Если что я… ну… я на связи, пап! Дверь захлопнулась, и в комнате вновь повисла слишком мертвая даже для Ада тишина. Бес закутался в ткань и уткнулся носом в подушку, продолжая старательно складывать самый сложный пазл в своей голове. Следующая ночь была длинной, бессонной и необычно холодной для двух демонов разных сословий. Они будто чувствовали боль друг друга сквозь шесть кругов и духовно вместе разбирались со всем произошедшим. Накатившие чувства для обоих были разными, но одинаково новыми и сильными. Мир Блица перевернулся с ног на голову. Мир Столаса раскололся окончательно. Они не знали, что делать, не знали, что думать и как жить дальше. Какой следующий шаг? Куда следующий шаг? А может… чей?.. Утро в Унынии было… унылым. Стандартный медицинский обход пациентов, стандартные процедуры, стандартный убогий завтрак. Даже в королевском пайке от королевского была только цена. Столас к еде даже не притрагивался, потому не обращал на это внимания. Он вообще ни на что не обращал внимания. Из окружающего мира высосали все краски, а из самого пациента всю жизнь. Только отнюдь не птичьи дозы транквилизаторов сдерживали принца от необдуманных поступков. Таковые просто не приходили к нему в голову, да и думать эта совиная черепушка уже совсем не могла. Молчание больничной палаты прервал звук распахнувшейся двери. Гоетии безразлично повернулся и мгновенно застыл, как от собственного каменящего фокуса. В проеме стоял Блиц, держа в одной руке сверкающий гримуар, а в другой горшок с каким-то клыкастым голубым цветком с маленькими звездочками вместо тычинок. Вся уверенность в действиях улетучилась, как только он вошел в палату, потому голос дрожал и скакал, но все равно звучал гораздо громче, чем вчера: -Я ну, я не знал, какие цветы надо приносить больным и какие тебе нравятся и вообще я первый раз покупал цветы, но ты вроде от таких тащишься, поэтому да… Имп закрыл за собой дверь, прошел в палату и поставил горшок у койки, к куче одинаковых демонических алых роз. -Я… в общем… Книгу принес…- бес аккуратно положил гримуар на постель принца и стал выжидать реакции. Трепет, зародившийся в груди Столаса от вида Блица с цветком испарился, как только взгляд перешел на злосчастный гримуар. -А… Так ты… Решил отдать, да… Вы уже нашли кристалл, смею полагать?- Гоетии приподнялся на изголовии кровати, чтобы было проще держать себя в руках и не выдать обиды и разочарования в голосе. -Эм.. Нет..- бес начал мяться, как подросток, разглядывая свои охуетькакиенеобычныечистые ботинки. -А…- Столас плохо соображал из-за обилия транквилизаторов в крови и испытанного сутками ранее эмоционального удара,- Ну… Ты можешь отдать мне книгу и потом, когда вы получите кристалл в пользование, а пока мне нет нужды ее требовать. -Мне это не надо, понимаешь…- без того красное лицо покраснело еще сильнее. -Честно говоря… Не понимаю… -Аргх, ради всего сущего и срущего, Столас!- выругался Блиц,- Я подумал… Ну… Что мне не за чем хранить ее у себя, если… ну… если я итак… в любой момент… могу прийти… и… взять ее у тебя… В палате повисло неловкое молчание. -Блиц, я очень извиняюсь, но во мне лошадиная доза различных лекарств и я, как бы попроще выразиться… Я нихуя не понимаю! -Блять, будь ты проклят!- имп посмотрел прямо в глаза принца,- Я не собираюсь уходить, ясно?! Я буду приходить к тебе и… Ебать тебя в очко, не знаю, гулять с твоими пизданутыми кровожадными цветами, травить тупые анекдоты, короче вот эта вся романтичная хуерга, понимаешь? Столас онемел. Он смотрел на Блица, как годовалый ребенок на вентилятор, и не верил ни единому слову. Внезапно, он протянул руку и ткнул бесу пальцем в глаз. -Ай, блять, какого хуя?! -Я просто хочу проверить не галлюцинация ли ты,- невозмутимо проговорил демон. -Еби тебя конем, петух недотраханный!- Блиц подался вперед, запустил руку во взъерошенные после сна перья, наклонился и накрыл губы Столаса дьявольски горячим, но ангельски нежным поцелуем. Принц опешил, до сих пор не веря, что это все правда, а не очень-даже-гуд-трип от Бельфегоровых препаратов. Но даже если это все был сон, Столас не хотел прерывать его. Он наслаждался каждым мгновением, каждым легким движением родных жгучих губ и сильных рук. Осколки сердца закружились в вальсе, склеиваясь в одно целое и выстукивая прекрасную мелодию. Казалось, что раны на длинных пернатых конечностях сами стали затягиваться. В то же время, во втором сердце распахнулся сундук, выпуская самые важные, давно забытые и почти потерянные навсегда драгоценности. Имп на мгновение прервал поцелуй, чтобы взглянуть на родное лицо и не смог сдержать искренне счастливой улыбки, когда увидел, что красные фонарики загорелись новым, обузданным, адским пламенем…