Неонитовая нежность

Иногда возникает одновременно два чувства и мы не знаем, какому из них поддаться. Так и я, стоя в проходе не мог решить, чего я хочу сильнее - убить Гибса или, брызнув кровью из носа, убежать отсюда. Сказать, что Ви шел наряд танцовщицы - это не сказать ничего. Она была просто великолепна. Но все таки я был поражён всем этим больше других. Почему? Ви я запомнил как упитанную девицу небольшого роста, с крайне сложным ребячливым характером. Но прошло около года и она превратилась в стройную и красивую девушку, которая могла вскружить голову кому угодно. А этот наряд... Он... Он ещё больше показывал всю её красоту. С трудом переведя взгляд с Ви на Гибса, я сложил плащ вдвое и швырнул его в лицо Ви. - Прошу... Прикройся... - выдавил я из себя и тут же легонько пнул лиса. Этого "легонько" хватило, чтобы он тут же покатился по полу, подметая столетнюю пыль своим новым костюмом местного богача. Затем снова перевёл взгляд на Ви. В моем огромном плаще она выглядела довольно забавно. При желании в нем могло поместиться ещё с десяток таких же как она. Но главное было сделано - все скрылось от лишних глаз. На время. Одна только мысль, что Ви в таком виде увидят десятки, сотни ракзевэв приводила меня в бешенство. Ракзевэвы считались высшей, единственно разумной расой. Мерзкие твари. У меня с ними свои счёты. Это ведь они много лет назад убили мою семью. Воспоминания, казалось навсегда утеряные, вновь нахлынули. Дом, бардак, плач детей, крики женщин и солдаты ракзевов. Они убили мою мать, а затем отца. Я помню, как на него набросились два десятка бойцов. Следующим должен был быть я. Но нет. Они решили сделать из меня гладиатора. Лучше бы убили ещё тогда... Издевательства, кнут, бесконечные битвы. Я помню, как в один день император ракзевов спустил на меня мутаний, чтобы похвастаться перед своим гостем. Может быть тогда я и получил бы долгожданный покой на небесах, если бы не Айро, не оценивший этой забавы и выкупивший меня. Затем действительно отцовская любовь, которой, как мог, делился Маро. Я заменил ему потерянного сына, стал его правой рукой. Думал, что с прошлым покончено. А нет, кучке дипломатов оказалось наплевать на предупреждения. ... Мы шли по пыльным шумным улицам, так и кишашим ракзевами. Шли так, чтобы ни у кого не возникло подозрений на наш счёт и при этом, чтобы видеть друг друга и успеть на помощь. У каждого, за исключением Ви, было оружие, надёжно скрытое от посторонних глаз. Но это было лишь на самый крайний из крайних случаев. Гибс в Ви повернули на площадь перед большим дворцом-пагодой с множеством террас, а я и Гибс свернули на рынок. Нужно было найти хотя бы одного стража. Как назло - их не было ни в продуктовых, ни в хозяйственных рядах. Гибс с отчаянием смотрел по сторонам. Я же пытался сохранить спокойствие. - Пойдём. - решился я и, сжав кулаки направился в глубь рынка. На самом деле мне было известно, где ошивается стража. Но я до последнего надеялся не идти в это место. Что ж, похоже придётся. Мы зашли в длинный узкий ряд у стены огромного колизея. Невыносимый запах гнили ударил в нос. На удивление, здесь было пусто. Только какой то ракзев стоял у тележки, нагруженой глиняной посудой и перечитывал золотые кругляшки на жирной ладони. Я подошёл к торговцу и, на удивление, совершенно спокойно поинтересовался местоположением стражи. Ракзев недоверчиво прищурил свои крысиные глазки и ответно задал вопрос о моих целях. Тут вмешался Гибс. Скорчив жалобную моську, кицунэ едва ли не плачущим голосом поведал о жестоком ограблении его лавки, продающей шёлк (довольно редкий товар в этих местах). Меня он представил своим телохранителем, защищавшим его от обидчиков. Я не спускал внимательного взгляда с Ракзева, стараясь не упустить ни единого движения толстяка. Гибс хорошо знал свое дело - ему удалось надавить на жалость и торговец, блестя своей лысой головой в лучах палящего солнца, то и дело вытирал выступившие на глазах слезы. Едва не заключив Брейджа в свои объятия, толстяк пообещал помочь разобраться с этими низшими существами, ограбившими лавку и позвать за стражей. А перед этим утешить нас вином. Я хотел было отказаться, но Гибс, опередив меня, согласился. Мне оставалось лишь одарить его суровым взглядом и пообещать разобраться с его алкоголизмом. - Это не алкоголизм. - обиженно зашипел тот. - Я Э-Н-О-Ф-И-Л. Это две разные вещи... - Кейга! - тут же рявкнул толстяк, прерывая наш спор. - Принеси для особых случаев. Из за повозки тут же вышла девушка-саиур с огромной бутылью в руках. Девушка была одета в лохмотья, едва скрывавшие наготу и синяки по всему телу. Она была рабыней, как и все саиуры в городе. Скорее всего ракзев купил её для гарема, а затем перевёл в служанки. Я посмотрел девушке в лицо. Довольно симпатичная. Сколько ей лет? Судя по форме рогов - она из южных племён. Далековато отсюда... Что случилось с её семьёй я даже догадываться не хотел. Всё и так ясно : всех убили или продали в рабство. В этот момент девушка посмотрела на меня. Её глаза округлились, а бутыль выпала из рук. Ракзэв тут же закричал и схватил плеть, висевшую у него на поясе. Девушка тут же спохватилась, упала на колени и, плача и умоляя о прощении, начала собирать осколки. Но на торговца это никак не подействовало. Девушка спешно собирала осколки, нисколько не заботясь о появлявшихся из за спешки порезах на руках. В последний миг она, с полными слез перепуганными глазами, посмотрела на хозяина. Кнут рассек воздух.