И шрамы исчезают

В этот раз утро Димы началось достаточно рано, в восемь часов. После съёмок он приехал уставшим, лёг в десять, от чего и проснулся раньше обычного. Кроме того, сегодня у него по планам было набить татуировку для заказчика на всю спину, а это занимало достаточно много времени, поэтому Матвеев хотел начать делать это до часу. Парень выкурил сигарету, выпил крепкий чай, стал собираться к себе на студию, параллельно с этим проверяя сообщения на телефоне. Сразу почему-то перешёл в чат с Олегом, но там не было новых смс, только видео, которое он отправил вчера вечером и ответ на него. Зато в чате с мамой висело непрочитанное сообщение. Мама 22:43 Привет, как ты? Как съёмки протекают? Давно уже не звонил, мы волнуемся (˘⁠･⁠_⁠･⁠˘) Дима слегка улыбнулся, прочитав это, и принялся строчить ответ, в котором говорил, что обязательно позвонит сегодня, что всё хорошо. Связь с родителями и младшим братом осталась одной из самых приятных вещей в его жизни. Вообще, Матвеев рос счастливым, пусть и не совсем обычным ребёнком. Его родители воспитывали сына без всяких криков и оров, просто спокойно объясняли, если мальчик делал что-то не так. Диму никогда не били, не ругали, не наказывали, он отличался от ровесников тем, что не устраивал истерик на пустом месте, не капризничал и не просил слишком многого в детских магазинах и торговых центрах. При этом мальчик уже с детства становился закрытым, очень малый круг людей видел его настоящие эмоции: смех, улыбку, слёзы. Дима был очень эмоциональным ребёнком. Наверное из-за этого он стал слышать в свою сторону насмешки от окружающих детей, что в конечном счёте повлияло на развитие характера и комплексов. Хуже стало в школьные годы, где-то начиная со среднего звена — именно тогда многие дети и подростки становятся слишком жестокие и именно тогда появляются так называемые «груши для битья». Дима в полной мере не был такой «грушей», скорее, просто серой мышкой в своём классе. У него было несколько друзей, которых он бы скорее мог назвать знакомыми. Они пару раз ходили вместе гулять, делали общие задания, но так и не смогли стать для Матвеева теми людьми, которым можно было бы раскрыться, рассказать про свои интересы, проблемы. Но парень не очень-то из-за этого расстраивался. Он всегда всё мог обсудить с родителями, на крайний случай — поделиться со своим братом, особенно когда тот стал старше. Миша, в отличие от Димы, был той самой зажигалкой в своей компании, в классе и школе. Был будто другой стороной медали, совсем не похожий на старшего брата. В университете Дима нашёл себе уже несколько хороших настоящих друзей, с которыми проводил много времени, общался, часто гулял, практиковал свои способности. Но после участия в шоу, победы, когда чернокнижник переехал в Китай, его круг общения резко изменился, и сейчас Дима жалеет об этом больше всего. Три года для него прошли как в тумане, словно под наркотиками. По началу они были наполнены любовью, окрылённым счастьем, Дима думал, что это навсегда. Но его «навсегда» быстро закончилось, поменяло направление и стало сущим кошмаром. Тогда изменился сам Дима. Он стал зашуганный, полный спектр проблем получил именно тогда: пытался худеть, начал резаться, испытывать чувство тревоги. Ему стали сниться кошмары, которые продолжаются до сих пор. Матвеев не уверен, что когда-нибудь справится со всем этим, даже если ему кто-нибудь поможет. И вот сейчас беспокойство периодически отпускает его, в основном, когда парень работает, либо же общается с кем-то из экстрасенсов. «С волосатым», — в голове проносится голосом демона, Дима сразу трясёт ей, отгоняя непрошенные мысли прочь. Странно, что бесы опять куда-то подевались и не достают его с утра. Зато уже в мыслях засели конкретно, что Матвеев даже слышит их, когда нечисти нет рядом. Чернокнижник отвлёкся, когда наконец начал бить тату. Он давно не брал заказов, а сейчас сразу такой большой и сложный, играл только на руку — становилось легче. Он перестал думать о своей семье на время, решив оставить это дело до вечера, так же как и перестал копошиться в своей жизни, пытаясь понять, в какой момент что-то пошло не так.

***

Саша с Олегом рубились в приставку, время от времени запуская ладони в миску с попкорном. Старший Шепс был полностью расслаблен, совсем не напрягался, играя, понимая что всё равно победит. Олег же наоборот, упорно сосредоточился на игре, но Саша был рад и этому — им нужно уметь отвлекаться, чтобы совсем не потонуть в голосах мертвецов, фантомов и разнообразных сущностей. Погрузившись в свои мысли, мужчина задумался о том, что Олег за последнее время очень тесно сдружился с Димой. Точнее он задумался даже не об этом, а пытался припомнить все фразочки, которые слышал от бесов Димы. Те слишком сильно прицепились к чернокнижнику, и если демон был помощнее, у него получалось скрывать себя от посторонних глаз, то инкуб был явно молодой, от чего Саша прекрасно слышал и иногда видел его. Старший Шепс запомнил одну из фраз беса: «да он нахуй тоже сохнет по тебе!», из которой понял а) Диме нравится Олег, б) Олегу нравится Дима. Сущности всегда видели и понимали больше, чем люди, так что скорее всего и в тот момент считали эмоции и чувства брата, когда тот переворачивал карточку с надписью «63 р. мощь». Саша стал наблюдательнее в отношении Олега и Димы, начал действительно убеждаться в том, что эти двое неровно дышат друг к другу. Мужчина поражался тому, как Матвеев мог спокойно стоять на месте, вести диалог, каждый раз когда бесы так или иначе пошло подшучивали над ним, Олегом или ими вместе — Саше то приходилось сдерживать смех, чтобы не выглядеть глупо. Зато благодаря этой нечисти, медиум точно убедился в том, что у его младшего брата проснулись такие чувства к другому человеку, которых не было вообще никогда. Да, у Олега были девушки. Был даже, помниться, один парень — всего неделю правда, но был. Однако юноша никого не любил настолько сильно, насколько сейчас любит чернокнижника. — Как у тебя всё с Димой продвигается? — беззаботно спросил Саша. — В каком смысле? — ладони младшего слегка дрогнули, но он восстановил их на джойстике, продолжая играть. — Ну… — мужчина поджал губы. — Он ещё не знает, что ты его любишь? Олег резко замер, из-за чего мужчина сделал последний ход, победив персонажа брата. Тот же не дрогнул, хотя раньше такого не было: сразу начинались разговоры, мол, тебе просто повезло и давай сыграем ещё один раз. — В смысле? — Олеж, если ты думаешь, что это всё незаметно, то… я вижу всё, — Саша улыбнулся. — Тебе очень сильно нравится Дима. И мне интересно, когда он об этом узнает. — Блять, — простонал парень, закрывая лицо ладонями. — С чего ты это решил? Когда я тебя попросил присмотреть за ним? Или когда ты утром увидел, что мы спали в одной кровати? — Да нет, я раньше это понял, — Саша включил телевизор, осознавая, что в ближайшее полчаса им точно будет не до игр. — Но, ты же не отрицаешь, что он тебе нравится? — Не отрицаю, — от брата скрывать что-то было совсем бесполезно. — Просто… Наверное я сам ещё это не до конца принял. — Это нормально. — Я просто не хочу ему вредить, — Олег принялся рассказывать обо всём том, что накипело за время. Он никогда ничего не скрывал от Саши, вернее не пытался скрывать, когда тот заподозрил хоть что-то — сразу начинал рассказывать ему всё, надеясь получить совет или помощь. — У него есть какое-то травмирующее событие, из-за чего сейчас он такой закрытый, боится общаться с людьми, рассказывать что-то о себе. Отсюда все эти кошмары и панические атаки вытекают… Я не хочу, чтобы он начал бояться и меня, если я на него слишком сильно буду напирать. — Поверь мне, Олеж, ты никогда не сможешь слишком сильно напирать на человека. Это вообще не про тебя… То есть, ты пока не будешь говорить Диме о своих чувствах? — Зачем? — сморщился Олег, будто ему сказали что-то противное. — Я не знаю, что он испытывает ко мне. — Со стороны это видно, Олег… У Димы, когда он на тебя смотрит, так взгляд меняется. Восхищённый становится. Он старается рядом быть, ходит за тобой собачкой, старается сесть ближе. Ему приятно твоё внимание. Я думаю, ты ему тоже очень сильно нравишься. Саша никогда бы не подумал, что сможет ещё раз увидеть, как у младшего краснеют щёки. А Олег не верил в услышанное. Он думал, что Дима видит в нём лишь опору, человека, который может помочь и выслушать в нужный момент — у Матвеева давно не было таких людей. Младший Шепс думал, что Дима любит его только как друга, но то, что сказал ему брат… — Только не отпускай его слишком сильно. Дима привязался к тебе, и, я думаю, если он снова почувствует себя одиноким, ему станет хуже. Олег кивнул, его взгляд посерьёзнел. Парень хотел ещё что-то произнести, но в этот момент у него зазвонил телефон. — Алло? — Олеж, приди, пожалуйста, — Шепс услышал дрожащий голос и сразу начал беспокоиться. — Дим, что случилось? Матвеев сбросил вызов. — Блять, у него что-то произошло, — Олег вскочил с места, взволнованным взглядом смотря на брата. — Иди к нему.

***

Когда Дима вернулся домой часов через шесть, закончив работу, волнение стало подкатывать с новой силой. По дороге со студии он встретил группу фанатов, они были из адекватных — просто спокойно попросили обняться и сфотографироваться, что парень конечно же сделал. Но затем набежали и другие девчонки, помладше, не давали пройти, перекрикивая друг друга. Тогда у Димы началась паника, первые девушки помогли ему пройти в более безопасное место, не давая пробраться к нему неадекватным фанатам. Чернокнижник поблагодарил их и поспешил прийти к себе домой, где сразу осел на пол, ударившись затылком о стену. Сейчас очень сильно хотелось, чтобы кто-то был рядом, хотя бы бесы. Но они как будто провалились сквозь землю и укатили в свой адский мирок, оставив Диму одного на съедение собственными эмоциями. Мысли атаковали больную голову, Дима схватился за нее, склоняясь над коленями. Сердце бешено стучало, норовясь выпрыгнуть из груди, к горлу подкатывал неприятный комок, который сбивал дыхание. Матвеев приподнял слезящейся взгляд, посмотрел на свои трясущиеся руки и снова уткнулся в колени. Ему нужно было выйти из этого состояния, пока он не отключился. Парень пытался восстановить дыхание, но каждый раз сбивался, начал царапать правую руку, на коже проступили капельки крови, но даже боль не смогла помочь ему прийти в себя. Дима старался сосредоточить взгляд на чём-то, стал вспоминать, что делал Олег: что нужно называть? Три предмета, которые ты видишь? Пять видов запаха, которые тебе приятны? Это всё спуталось в один клубок в дребезжащей голове, стало только хуже, Матвеев заскулил, вытаскивая телефон, который почти вывалился из джинсов. Нажал на избранный номер и уже через гудок услышал: — Алло? — Олеж, приди, пожалуйста, — переборов панику, мяукнул Матвеев. Олег сказал что-то ещё, но Дима уже не услышал его, уронив телефон на пол. Время тянулось бесконечно долго и чернокнижник давил в себе слёзы, постоянно всхлипывая, кашляя и скуля в колени. Он не заметил, как дверь квартиры открылась, как в неё залетел Олег, приседая рядом с ним. Дима очухался только тогда, когда Шепс мягко поглаживал его по щекам, стирая солёные капли. — Дим, Димочка, маленький мой, — говорил парень. — Смотри на меня, давай, дыши вместе со мной. Мы сейчас вместе успокоимся, да? Матвеев начал дышать, не сводя молящего взгляда с парня. В какой-то момент он просто перестал чувствовать под собой пол, отдалённо понимал, что его подняли на руки. Олег зашёл в спальню, сел на кровать, усаживая Диму к себе на колени, не переставая обнимать и шептать всякие успокаивающие слова на ушко. — Ну же маленький, я рядом, — Олег позволил себе поцеловать его в висок. — Всё хорошо, всё в порядке. Ты в порядке и тебе ничего не грозит. Дима уже пришёл в себя, никакой паники не было, только жуткая трясучка, всхлипы, слёзы на глазах. Он уткнулся в плечо Шепса, вдыхая забитым носом знакомый успокаивающий запах. Олег гладил его по спине, покачивался из стороны в сторону, баюкая как маленького ребёнка. В какой-то момент подтянул к себе тонкий плед, укрывая им парня. — Дим, сможешь кивнуть для меня, если всё хорошо? Матвеев напряг остатки сил, сделав слабый, еле ощутимый кивок. После него Олег переложил одну ладонь на затылок юноши, снова укладывая его голову на плечо, принялся перебирать пряди волос. — Умничка. Теперь осталось только успокоиться до конца. Дима одной рукой держался за футболку Шепса спереди, второй — сзади. Ему становилось лучше, когда он ощущал под собой крепкое тело, что держало и обнимало его ещё сильнее. — Спасибо, что пришёл, — получилось проговорить хриплым после слёз голосом. — За такое не благодарят, — Олег, заметив, что парень стал более осознанно смотреть на него, осторожно зачесал прядь волос за ухо, снова прижимаясь губами к открытому участку кожи. Дима сильно вдохнул, когда почувствовал поцелуй на щеке, сжал ладонью футболку. — Как будет лучше, расскажешь, что случилось. — Я… — в горле снова застрял комок. — Как будет лучше, Дим. Они просидели в таком положении ещё некоторое время, а когда Олег почувствовал, что юноша окончательно успокоился, немного приподнял его, оценивая взглядом. Бледное лицо, покрасневшие глаза, мокрые дорожки на щеках — захотелось только снова прижать Диму к себе. Шепс негромко проговорил: — Хочу тебя комфортить. Матвеев сморщил брови домиком и Шепс улыбнулся. — У тебя есть какао? Дима кивнул. — Пойдём тогда на кухню. Медиум дал для чернокнижника несколько секунд на раздумье, когда тот приподнялся с колен, вставая на собственные ноги. Он бы снова почувствовал себя ужасно, если бы Олегу пришлось тащить его ещё и на кухню. Олег тоже встал и на удивление, взял Диму за ладонь, сплёл их пальцы, мягко улыбаясь. На кухне усадил за стол, поплотнее прикрыл пледом, стал хозяйничать возле плиты, готовя какао. Вскоре около Димы поставил кружку с горячим напитком, взял его за ладони, привлекая внимание. — Дим, я сегодня останусь у тебя, — твёрдо сказал Шепс. — Хочу убедиться, что у тебя всё хорошо.