Кислород

Тело чувствует тепло. Кругом ощущается неуют, но всё же он не кажется пустотой. Нет, скорее наоборот, всюду что-то давит. Ветра нет, шума тоже, но тишину лишь перебивают какие-то столкновения предметов друг о друга, раздающиеся эхом по комнате. Точно, это помещение! Сколько нужно было лежать на сыром асфальте, чтобы каким-то образом выйти из реальности и совсем не заметить момент своего прибытия в безопасное место? А безопасное ли оно? Неожиданная острая мысль пробуждает быстро и резко. Глаза открываются, парень торопливо оглядывается и не замечает вокруг себя ничего пугающего. Лишь уже знакомые бетонные стены, старые вещи, небольшой беспорядок и крупная, не сильно высокая человеческая фигура. "Кажется, он чем-то занят. Может, ждёт, когда я очнусь?" —Виктор? Это вы? —Тихо сказал каскадёр. Конечно же он знал, кто находится перед ним, просто не нашёл слов лучше, с чего нужно начать и как оповестить того о своём приходе в чувства. —Уже очнулся? —Мужчина взял со стола какую-то сумку, повернулся и стал подходить к Милькевичу. —Что-то мне это напоминает... У меня дежавю? Это сон? Скажите, что это реальность... Я не умер? —Тебя настолько что-то травмировало, что ты перестал верить в свою жизнь или ты бредишь? —Меркулов даже негромко посмеялся, но вовсе не насмехаясь над парнем, а лишь удивляясь его реакции на окружение. Тот со слегка растерянным видом разглядывает комнату от и до, будто видит всё впервые. —Я не понимаю... Всё так странно, я должен был умереть, если живой сейчас... —Почему ты так думаешь? Ты хоть можешь сказать, что с тобой было? Я не дождался тебя вчера, подумал, что что-то не так. —А как... Почему я здесь? —Мне показалось странным не наблюдать тебя здесь ближе к девяти часам вечера. Днём ходить по городу, в целом, безопасно, важно лишь помнить об опасности темноты. Было достаточно легко понять, помня список, что я тебе дал, где примерно ты мог застрять. Поиск не занял у меня так много времени и я тебя забрал. —А почему я не помню пути? Нет, подождите... Я немного помню, но сначала мне показалось, что это был сон... —М? —У меня перед глазами мелькают какие-то воспоминания, размыто вижу свои ноги, под ними дорога, а идти совсем трудно, как будто гирю привязали... —Ну вот. Говорю же, живой. И помнишь путь хоть самую малость. —Кажется, я ещё во что-то постоянно врезался, оно назойливо сопровождало меня всё это время и не давало упасть, хотя я старался это отталкивать, насколько мог. —И меня помнишь. Ну молодец. Держи, попей воды, а я пока обработаю твои раны. Царапины, конечно, заживут и так, но представь, сколько болячек можно подцепить, будь ты исцарапанным живой ходячей гнилью. Парень с бинтами на руках сидит, вспоминает фрагменты своего спасения, ещё периодически не до конца веря в него, и слушает, как хлопотливо перебирает различные ёмкости и разбирается в каких-то аппаратах мужчина. —Тебе очень повезло. —Начал Меркулов. —Ты же понимаешь, что шанс выжить у тебя был нулевой? Каким образом ты спасся? Милькевич же молчал. —Ещё не отошёл? Ну, тогда включайся потихоньку. Не загружай пока себе голову, потом расскажешь. —Нет, я просто ещё не понимаю... —Всё же выдавил из себя слегка подрагивающим голосом каскадёр. —До сих пор не верится, что живой? Ты же ведь уже встречался с этими мерзавцами. —Встречался, но... Тогда всё было как-то по-другому... —В каком смысле? —Не знаю. Тогда я сильно боялся, но не до такой степени, что был уже в предобморочном состоянии. Мне и сейчас как будто плохо. —Потому что испытал сильный стресс. —Я и сам не понимаю, что сейчас живой. И... Можно вопрос?.. —Весь во внимании. —Мужчина отвлёкся от своего дела, повернулся к парню и подошёл, приготовившись внимательно слушать. —Вы настоящий?.. —В испуганных, залитых пережитым ужасом глазах появилась какая-то надежда. Кажется, так смотреть умеют только выброшенные на улицу котята или щенки. Однако, в ответ на это Алексей услышал лишь негромкий смех своего спасителя, что уже отвернулся и продолжил заниматься своим делом. Милькевич опустил взгляд, сглотнул и тяжело вздохнул. Сейчас он понимал, что в прошлый раз он был не один. И пусть риск попрощаться с жизнью у него был велик, всё же, теперь ему пришлось сражаться со смертью в одиночку. Но что его тогда спасло? Просто повезло? Нет, безусловно, он бы растерялся, не смог бы и шевельнуться, будучи схваченным в коварные лапы кровожадного монстра. Откуда тогда появилось так много желания жить, так много рвения к тому, чтобы выбраться из западни и отделаться только не смертельными ранами? Понемногу возвращается память. Всё ещё мутно, но теперь более ясно Алексей помнит, что с ним произошло. Теперь он будто увидел перед собой темноту, а в ней светящиеся глаза. Увидел пасть, полную выгнивающих зубов, острые когти, разводы крови. Всё это мелькает в голове всё чаще, всё чётче. Затем приходит мысль о том, как он выжил. Снова вступают сомнения по поводу своей жизни, а за ними удивление, скрытая радость за то, что всё-таки он спасся. Откуда пришло это желание жить? Что его спасло?.. —Держи, тебе нужно это выпить. —Из мыслей выбил всё тот же серьёзный и даже, в какой-то степени, показавшийся приставучим, мужской голос. Парень не знает, почему сейчас его начало раздражать внимание Виктора, но, скорее всего, тот просто задаёт слишком много вопросов по поводу произошедшего. А сначала он показался Милькевичу усидчивым, твёрдым и спокойным... Вот, нетерпеливый какой... Неужели, у взрослых тоже так бывает? —Ты возьмёшь или нет? —Виктор нахмурился. Он явно был озадачен молчаливостью каскадёра и начал подозревать в этом что-то неладное. По одному лишь взгляду на его выражение лица было понятно, что он теперь словно стал как-то не доверять. —А, да... —Алексей слегка дёрнулся, выйдя из своей головы, и взял в руку стакан, что протягивал ему его спаситель. —Извините, я сейчас будто немного не в этом мире... Кстати, а это что? —С интересом он стал разглядывать содержимое. —Полезная вещь — кислородный коктейль — улучшит твоё самочувствие, повысит стрессоустойчивость и насытит твой организм кислородом. В прочем, необходимая часть для твоего излечения. —А-а, понял. И оно поможет мне вылечиться? —Я же сказал. Коктейль будет способствовать этому. Не уверен точно, что сможет тебя вылечить, но, по крайней мере, подольше человеком ты остаться сможешь. —А смысл от этого, если, допустим, я всё равно когда-то стану монстром? Зачем мне мучиться ещё дольше? —Объясняю. Если ты не начнёшь принимать его, то превратишься в отупевшего, потерявшего здравый рассудок, бешеного урода буквально уже через неделю. Учти так же то, что в течение этих семи дней тебя уже будет доставать невыносимый голод, проблемы с психикой, восприятием мира и самоконтролем. Естественно, мне ничего не останется, кроме как просто убить тебя. Ты станешь ходячим жестоким кошмаром. А так, у тебя будет шанс излечиться, либо же пожить гораздо дольше. Кто знает, может, и я сам не полностью здоров, но тем не менее, в текущее время чувствую себя обычным человеком. —Понял... —Держи ложку. —Мужчина взял со стола и протянул Алексею столовый прибор. —Лучше употреблять так. И не торопись. —Хорошо. Спасибо. Вообще, идея такого способа излечения показалась Милькевичу достаточно интересной и внушительной. В словах Меркулова логично звучало всё. Может быть, он сам просто выглядит и говорит слишком убедительной речью, но Лёха всё же ему верил. Так же, как и верил в своё выздоровление. Умирать ему не хотелось совсем, от одной лишь мысли о смерти парень не мог найти себе места. И нет, он не боялся своего конца, просто всегда считал, что у него ещё целая жизнь впереди. Все помнят его таким активным, полным энтузиазма к чему-либо, заинтересованным в усвоении чего-то нового, индивидуального, непростого. В целом, такой он и есть. И никогда бы не подумал о том, что готов умереть. Никогда. Кажется, он нашёл бы себе активное и опасненькое развлечение по душе даже в старости, одновременно рассказывая внукам о настоящей красочности жизни, которую, чтобы увидеть таковой, нужно лишь уметь разукрасить. От одной лишь мысли о конце жизни каскадёру становилось не по себе. С недавних пор ему начало казаться, что у него появилась огромнейшая ответственность за свою жизнь. Как бы раньше он не пренебрегал ею, как бы не влезал в различные опасные авантюры — всё же, до этого тревоги так много не было. Теперь же всё перевернулось, есть желание жить не ради чего-то, а ради кого-то. Ради себя? Безусловно, это хорошо, но правда кроется в другом. В его лучшем друге, в его прекрасном коллеге и замечательном боссе. Точно, Макс! Наверное, он там уже с ума сходит. А, может, и нет. Вдруг, сидит где-то в комнате и теперь дуется, обижается? Лёха то правда не хотел говорить тогда ничего плохого, оно вырвалось как-то само. А теперь приходится сидеть где-то за двести километров и надеяться только на то, что с тем, кого любишь, всё хорошо. В такие моменты и про себя забываешь. И как бы ты не любил жить, знаешь одно: за любимого всегда готов даже умереть. Но раз так смело говоришь эти слова, то почему тогда боишься вдруг попрощаться с жизнью? Как это вообще работает?.. Три-четыре минуты, и Алексей закончил приём импровизированного лекарства. —Не знаю, как тебе, но мне сразу стало легче в первый раз приёма. Не хочу, чтобы у тебя играло самовнушение, но, как мне кажется, тебе должно быть сейчас лучше. —Уже в который раз выбил из раздумий мужчина. —Пока я ничего не понимаю... Всё, вроде бы, как раньше, только двигаться как будто немного легче. —Просторнее. —Да, точно. Словно всё вокруг меня перестало так сильно давить и даже дышать теперь легче. Но, может, как вы сказали, это самовнушение. —Через время опишешь свои ощущения, а пока отдыхай. Я должен ненадолго отойти, так что не буду тебя тревожить. —Хорошо. Но куда вы? —Я уже говорил, что не хочу сообщать о чём-то заранее только потому, что оно может не сбыться. —Но почему? Что в этом плохого? —Ещё раз объяснить? Ты слишком активный, из-за чего отвлекаешься и хочешь знать про слишком многое. Будь немного терпеливее и вслушивайся в смысл моих слов, а не в знакомые звуки в них. Я не говорю о запланированном до тех пор, пока не завершу успешно только потому, что не хочу, чтобы в случае неудачи приходилось разочаровываться. —В один момент Меркулов стал слишком серьёзен, показывая тем самым своё желание стоять на принципе. Поэтому было понятно, что спорить тут бесполезно. Да и видно, что Виктор — человек, желающий, чтобы в нём видели лучшего мастера во всём, лучшего стратега и лучшего наставника. Он попросту не хочет облажаться перед кем-то. —Я понял. Но всё же. Может, вы скажете? Даже если не подробно, скажите хоть просто свои намерения. Признаюсь честно, я не особо то вам и доверяю, а сейчас у меня есть какие-то подозрения из-за вашей скрытности. Мужчина нахмурился. Ему явно пошло не по нраву то, как настаивает на своём Алексей и как он ставит в безвыходное положение. Виктору бы сейчас очень не хотелось ничего рассказывать и доказывать, но его вынуждают. —Нет. —Сказал он и тут же замолчал. Это всё, что он мог сейчас сказать в ответ Милькевичу. Тому слишком повезло с позицией в разговоре. —Я не хочу особо настаивать, но ваше молчание заставляет меня вам не доверять. —Ладно. Я всего лишь думаю над поиском других людей. Сейчас работаю над способом нашего передвижения. —Да? И куда мы отправимся? —Я так и знал. Ты уже строишь планы. Если ничего не получится, придётся разочаровываться. —Ладно, я понял. —На самом деле, слова мужчины возмутили Алексея. Он ведь ни о каких планах не говорит, только задаёт очевидные и интересующие его вопросы. Однако, несмотря на недовольство, ему ничего не осталось, кроме как замолчать. Милькевич только отпустил нагоревшие вопросы, как вдруг к нему в голову прилетает мысль. —А... —Он хотел сказать, но вдруг застопорился. —Что? —...А как же машина? —Она сломана. С ней и так дела обстояли плохо, так тут ещё от монстров угонять пришлось. Быстрые эти твари. Ещё и подвеска добита, да и за бензином ходить нужно, потом колёса подкачивать, там педаль ещё заедает, это всё чистить... Оххх... Одни мороки и мороки с автомобилем этим, всю жизнь уже чиню, чиню, всё равно найдёт, что сломаться... Как бы самому тут не сложиться с этими проблемами... Но если не получится сделать то, что я хочу сейчас, то придётся мучиться. —Ладно... Далее Виктор, продолжая бурчать что-то о машине и тяжести жизни себе под нос, покинул помещение. Над чем работает мужчина? Уже стало понятно, что он сильно настроен на то, чтобы получить доступ к общению с другими, но только каким образом? Неужели у него есть вторая машина? Алексей благополучно добрался к старенькой кровати, хоть его и не волновал уже её возраст, с тяжким вздохом улёгся и приготовился уже ощущать расслабление во всём теле, но ожидаемой реакции организма не произошло. Странно... Нет, он не был напряжён, он готовился к релаксации и отпущению мышечного напряжения, но, как оказалось, всё произошло ещё до того, как он улёгся. Интересное, однако, лекарство придумал Виктор. Он, пусть и ворчлив, но всё-таки умён. Смог найти очень важное в очень простом и пользоваться этим. Кислородный коктейль, как бы Милькевич поначалу не верил в это, действительно очень помогает и делает намного легче. Непонятное давление на организм почти сразу же уменьшилось, тело расслабилось и стала заметна разница между тем, как чувствует себя здоровый человек и как заболевший вирусом. Даже думать легче стало. В какой-то степени как-то позитивнее и приятнее. Впервые за долгое время почувствовав такую лёгкость, каскадёр и сам не заметил, как уснул. Пожалуй, это был самый лучший сон за последний период времени, как ему показалось. После пробуждения он по-прежнему не видел рядом мужчину. Тот до сих пор разбирается со своим "секретным способом передвижения"? Ладно, стоит пользоваться моментом и пока не забивать свою облегчённую голову мыслями. Милькевич решил немного развеяться. Кое-как побродив и найдя выход, парень открыл дверь и увидел, что небо понемногу уже синеет, а где-то над домами виднеется тонкая тёмно-оранжевая, местами розоватая полоса. Он вспомнил, что в детстве ему рассказывали, что если закат яркий — значит, завтра можно ожидать солнца. Пожалуй, это лучшее, что могло оставаться у него в голове на этот вечер. Надежда на солнце задержалась у него в голове ещё надолго. Нет, Лёха был не из тех, кто будет зацикливаться на таких мелочах, ему это не нужно. Парень всегда мог занять себя даже в самую ненастную погоду, ведь это было последним, о чём он мог думать. Но с наступлением опустошённости и мрачности улиц, солнца действительно стало не хватать. Так жаль, что ценности становятся понятны и видны лишь после их потери... —Эй, ты что творишь? —Внезапно где-то сбоку послышался строгий голос, заставивший стоящего на пороге Алексея резко дёрнуться, почувствовать собственное быстро забившееся сердце и посмотреть в сторону источника звука. Им оказался Виктор, только вышедший из-за угла и теперь подходящий к Алексею, после чего заводя его обратно в помещение и плотно закрывая входную дверь. —Ты сумасшедший? —Хмурясь, обращался мужчина, глядя на уседшегося на кровать Милькевича. —Я только воздухом подышать, ничего более, я не собирался никуда уходить, а потом просто на закат засмотрелся, а потом вы... —Воздухом подышать? Скажите мне, Алексей, вы додумались дышать заражённым воздухом сразу после приёма лекарства? —Я... А... Я не думал... —Ты, парень, глупый ещё. От меня чтобы больше ни на шаг. Или хотябы предупреждай теперь о своих действиях. Свободным себя почувствовал? А если бы сейчас заразы эти человекоподобные повылезали? Впустил бы их в наше место проживания? —Нет, не впустил бы! —Это был риторический вопрос. Тебя бы разорвали в клочья и без разбирательств ворвались бы сюда на свежий человеческий запах. Мы для них — лакомый кусок. Они готовы биться друг с другом насмерть, только бы кому-то из них достался кто-то из нас. Или мы оба. —Понял... Виноват. А что теперь делать? Моё лечение пошло насмарку?.. —Я не знаю, как долго ты там находился. Будем верить в лучшее. —Ладно. А по поводу нахождения с вами рядом... Что, если вы снова уйдёте по своим делам? —Тогда сиди и не шастай где попало. Я тебе сказал отдыхать. —Но я ведь отдыхал... —Не важно. Да и в любом случае, мне уже не придётся уходить. Торжественно заявляю, что моя работа закончена успешно. —Правда? —Резко Милькевич поменялся в лице, его глаза по-детски загорелись надеждой и верой в самое лучшее. —А что там? Что вы делали? Вы теперь расскажете? —Тебе двадцать лет, а ты ведёшь себя, как ребятня. —Между прочим, двадцать шесть. —Не спорь. Это я так. Важно не это. А то, что теперь мы наконец сможем быстро и легко передвигаться, тем самым добираясь до здоровых или, по крайней мере, имеющих шанс вылечиться, людей. Ты ещё рассказывал мне о своих друзьях... Мы можем отправиться и туда. —Да? Правда? Вы не шутите? Это не сон? —Парень буквально засиял от счастья. Он уже так скучает по родному ангару и своим друзьям-коллегам, что готов хоть прямо сейчас отправиться к ним. Ну и, конечно же, он не забывает про своё желание извинится и исправить все недопонимания перед любимым человеком. Этого сейчас он ждал больше всего на свете. —Нет, не шучу. Собирай вещи, если они у тебя есть, возьми еды и оружие. Оно в соседней комнате в шкафу. Завтра утром мы отправимся в путешествие. —Господи! Можно я вас обниму? —Не перебарщивай. —Понял. Извините. И, кстати, на чём же мы всё-таки поедем? У вас есть вторая машина? —А я что, не сказал? —Нет. —Мотоцикл. У нас есть мотоцикл. Монстры нас точно не догонят, а мобильность позволит проскальзывать даже в узких местах, если придётся. —Крутяк. А почему мы не можем поехать прямо сейчас? Почему именно завтра? —Ты спятил. —А, да... Извините. Я не могу сдержать эмоций. Сейчас монстры повылезают, я понимаю. —Угу. Иди и ложись спать. —Да я поспал уже... —Силы лишними не бывают. Иди складывать вещи и спать. Небо продолжает синеть без остановки, оранжевая полоса становится всё краснее, а потом и вовсе понемногу исчезает. Сон приходит быстро, когда в голове сидят только хорошие мысли. Поэтому, думая о завтрашнем дне, Милькевич скоро погружается в сонное царство. Дверь резко распахивается, слышится неразборчивое однотонное щебетание высоким голосом, что заставляет резко пробудиться и даже испугаться. —Ты что, совсем с ума сошёл? —Злобно начал мужчина, будучи недовольным таким пробуждением. —Мы уже сейчас поедем, да? У меня уже всё собрано. Поедем! Прямо сейчас? Да? —Чёрт тебя дери, ты страх потерял?! Ты мало того, что ворвался в мою комнату, так ещё и сымел наглость разбудить меня! —Извините, извините! Я не хотел вас обижать. Я просто так рад, так рад! Вы и представить себе не можете! Ну мы же сегодня едем, правда? А как скоро? —Ты зубы чистил? —Поед... А? Э... Я мигом! Пользуясь моментом, пока парня получилось отвлечь, Виктор нерасторопно встал с кровати, с тяжестью потянулся, во время чего несколько раз успел зевнуть, оделся и пошёл на место кухни. —Я всё! Мы едем? —А ну-ка брысь! —Грозно рявкнул мужчина, которого вновь напугало резкое появление Алексея. Он нахмурил брови и озлобленным взглядом проводил замолкнувшего парня, направившегося на выход из комнаты. В конце концов Милькевич добился своего. Ощущая, какое обволакивающее и бодрящее чувство дарит ветер, разглядывая пробивающиеся сквозь плотные серые облака лучи солнца и чувствуя окрыляющую свободу, парень почти не мог усидеть на месте. Однако понятно было, что в таком положении ёрзать нельзя. Тем более, когда об этом целый час до начала путешествия читал свою нудную лекцию Виктор. Эмоции так и хотели выплёскиваться наружу, хотелось бегать, прыгать, трястись от счастья. Неужели совсем скоро можно будет увидеть ребят? А неужели и Макса? Рассказать ему всё, что на душе, объясниться и извиниться за свои слова, почувствовать себя самым счастливым человеком на Земле, потому что находишься рядом с любимым. Время летит вместе со скоростью мотоцикла, на дороге никого, никто не мешает и не задерживает, скорость и свобода только добавляют вкуса к чувству радости и восторга. Однако, не доехав до конечной точки, Виктор меняет направление. Всё, что помнит Алексей — это табличка с надписью "Бердск", ещё некоторое время пути, поворот в какой-то двор и остановка. —Что происходит? Почему мы встали? Что-то не так? Мужчина же в ответ на вопросы промолчал. Он направился в сторону ранее жилого дома и, на секунду обернувшись, махнул парню рукой, чтобы тот пошёл за ним. Дальше он подошёл к спуску в подвал. Снова подвал? Похоже, что да. Достав ключи из куртки, Меркулов нашёл в связке нужный и отворил дверь. —А зачем нам сюда? —С непониманием снова попытался дождаться ответа Алексей. —Сделаем тут привал. Нам нельзя так просто пропускать города, здесь тоже могут быть люди. И я устал, пойми меня. А ещё я голоден. Ты брал с собой еду? —Брал. А почему снова в подвал? Мы не можем пойти куда-нибудь в квартиру? —А теперь подумай: подвал был закрыт на вот такой замок, и людей в нём не было, а квартиры таких замков не имеют, зато люди в них точно есть. —Ну... И что? Так люди же это хорошо. Вы сами сказали, что мы не должны пропускать города, потому что тут могут быть люди. —Такие двери легко выламываются, если ты стокилограммовая туша с растущими, как грибы, мышцами, и постоянным голодом, как у бездомной худощавой собаки. —Понял. Ладно... Но всё же, я бы хотел доехать в Новосибирск... —Доедем. Но позже. Имей терпение. Пока отдыхай. —Да как отдыхать? Во мне только-только силы полностью появились! Я не могу сидеть и ждать! —Прошу тебя, будь терпеливее. Пока доставай еду, которую брал. Уже через час команда из двух человек сидела за импровизированным столом, который удалось кое-как поставить из каких-то досок, найденных всё в том же подвале, и доедала сделанные на скорую руку бутерброды. Здесь не было всё таким подготовленным и обустроенным, как у Виктора в Барнауле, но, казалось, мужчина знает это место, раз хорошо здесь ориентируется и легко находит какие-то предметы. Даже достал откуда-то три стула, которые тут же помог ему притащить на "кухню" парень. Также дальше по коридору были видны матрасы. Вероятно, на них придётся спать оставшееся время, если мужчина решит остаться здесь на ночь. —А откуда у вас ключ от этого подвала? —У меня здесь родственники жили. И я часто ездил сюда до катастрофы. Да и после случившегося тоже здесь бывал. Жил, искал людей, так и не нашёл. А позже приехал в Новосибирск и подобрал тебя. —Ясно... Всё у вас подготовлено. —Было бы всё, мы бы сейчас в подвале не сидели... Часы шли, Меркулов успел улечься на матрас и задремать, периодически громко и раздражительно похрапывая. Скука терзала парня изнутри. Алексею безумно хотелось сейчас на свободу, чувствовать, как он с каждым метром становится всё ближе и ближе к самому желанному на данный момент. Потом уже Милькевичу совсем всё наскучило. Ещё и сидеть приходилось на каких-то серых холодных кирпичах, что было крайне неудобным. Вдруг к нему в голову пришла мысль: а что, если сходить по-быстрому в дом и забрать из какой-то квартиры стулья? Стало бы намного уютнее и удобнее. Да и Виктор, наверное, сам предпочёл бы посидеть на стуле, нежели на бетоне. Идея показалась бы безумной на первый взгляд, но сейчас день, а значит, ничего случиться не должно. Единственное, главное выбраться из подвала так, чтобы мужчина этого не заметил и продолжил мирно спать. Немного побродив по подвалу, Милькевич ничего толком и не нашёл, кроме сырых кусков фанеры, кирпичей и мусора. Это его немного разочаровало, однако в то же время усилило его желание выбраться и принести какие-то вещи. Благо, Меркулов не запирал дверь изнутри, из-за чего покинуть подвал не оказалось трудным делом. Вход в подъезд был уже под самым носом, и Алексей бы уже вошёл туда, однако он не учёл одно: дверь магнитная. Постояв минутку и уже почти огорчившись тем, что его план сорвался так быстро и глупо, парень уже думал уходить, но вдруг к нему пришло воспоминание о том, как в детстве они с друзьями резко дёргали за ручку, магниты отсоединялись, и дверь открывалась. Повторив необходимые манипуляции, парню удалось резким сильным движением оторвать друг от друга магниты и открыть проход. Обрадовавшись своей маленькой победе, Алексей уже не чувствовал никаких преград. Если до этого его что-то всё время останавливало, то сейчас он был уверен в правильности своих действий. Однако, когда парень только стал напротив одной из квартир и потянул руку к дверной ручке, его внимание отвлекла стена, на которой боковым зрением было заметно отличие от остальных. Повернув голову, Милькевич резко отошёл на пару шагов назад, после чего упёрся во входную дверь спиной. Перед его глазами оказались огромные царапины от когтей, содравшие краску и штукатурку и оставившие после себя глубокие следы. От одного их вида страх очень резко разлился у парня в груди, тело как будто слегка сковали и оно задрожало, а дыхание стало трудным и сбитым. Такие же, как и были в той злосчастной аптеке. Ровно в ту же секунду он подумал, что дверь, в которую он упёрся, показалась какой-то мягковатой и имела неестественную форму. В одно мгновение страха стало ещё больше, Алексей быстро отбежал оттуда обратно к лестнице и царапинам. Прикрывая собой проход, в конце коридора стояла высокая морщинистая фигура, вся в рубцах, волдырях и ранах, которые гноились и выглядили омерзительно. А каким образом Милькевич не сразу обратил внимание на тот самый, уже знакомый, запах крови и гнили? Стоило быть внимательнее... Но ведь уже поздно... Монстр продолжает стоять и наблюдать за парнем, который стал сильно паниковать. Сначала вжимаясь всем своим телом в стену, каскадёр позже переместился в угол, а когда увидел, что монстр немного подвинулся и наклонился, чтобы дверные рамки не мешали ему наблюдать, то и вовсе резко спохватился выламывать вход в квартиру. Сбоку послышался шелест от медленных шагов. Тварь не торопилась. Однако Алексей такой странности в поведении монстра не особо то и заметил — он был всеми силами и мыслями погружён сейчас в своё действие. Кулаки парня уже ловили спазмы, были обтёсаны и сильно болели, но он продолжал пытаться то вырывать, то выламывать дверь. Сильнейшая паника овладевала им, страх и ужас окутывали его тело и разум. Всё было тщетно. Парень стал кричать о помощи, но при этом, будучи уже обессиленным, продолжал хило наносить удары в дверь. Паника окутывала его с ног до головы, он, крича о помощи и пытаясь в то же время отпугнуть громким звуком существо, уже успел прекратить попытки сбежать хоть куда-то. Он и не видел то уже особо ничего. Только постоянное мигание света, расплывчатое изображение и постоянную окутывающую и поглощающую его зрение темноту. Однако и в ней он сумел разглядеть силуэт, который был уже совсем близко. Алексей, стоя в углу, уже и кричать не мог, сорвал голос. Пытаясь максимально отдалиться от монстра, он стал опускаться к полу, а отвратительная рожа только приближалась к его лицу. Глядя на страшную, полную ужасных зубов пасть, Милькевич попытался как-то защититься. Он, сам чувствуя, как теряет себя в этой ситуации и вот-вот у него случится обморок, беспомощно выставил сильно дрожащую руку перед своим лицом, отвернулся и зажмурился. Почти сразу после этого он той же рукой почувствовал к ней прикосновение и сильное сжатие. Заражённый обхватил своей кистью предплечье парня и давил всё сильнее и сильнее, уже подключая когти, что как по маслу медленно и мучительно впивались в кожу парня, входя всё глубже. Рука монстра была холодной и покрытой странными отростками по всей длине, напоминая по ощущениям противную бородавчатую жабу. Кожа существа казалась мягкой снаружи, но стоило только слегка надавить, и сразу чувствовался то ли сильный спазм мышц, то ли просто полное их закоченение, как у трупов. Кряхтя от боли и понимания, что в этой ситуации ничего не сделать, Алексей продолжал зажмуриваться и терпеть боль, уже ожидая своей смерти. Но вдруг оба резко отвлеклись на стук во входную дверь со стороны улицы. Монстр даже удосужился повернуться в сторону источника того самого звука, Милькевич, ожидая своего конца, ни о чём не мог даже думать, он вот-вот был на грани потерять сознание и уже сделал бы это, но, будучи уже на грани, он услышал второй стук. Потом ещё и ещё. В конце концов, дверь резким движением распахивается, но парень ничего не видит, попросту будучи не в состоянии что-то разглядеть. В самый последний момент, вообще не понимая происходящего и не ощущая реальности, он словно зависает в каком-то пространстве, не видя абсолютно ничего, он слышит ещё несколько каких-то громких звуков, напоминающих выстрелы, а дальше погружается в отключку.