Друг всегда поможет

— Ну так что? — нетерпиливо спросил Киллер, растегивая ремень. — Это… — Найтмер на секунду замолчал, переводя взгляд вверх, к глазницам друга, — Как-то уже слишком… — Да ладно, я же тебе не трахаться предлагаю, — не унимался пустоглазый, вытаскивая черный пояс. — Все равно это слишком, — противился лиловоглазый, невольно проследив за ремнем, что откинули на рядом стоящую кровать. — Ну пожалуйста, такой шанс выпадает всего раз, да и тебе же нетрудно, — все упрашивал скелет, растегивая рубашку. Конечно Найтмеру нетрудно. В конце концов, пару десяток следов от укусов оставить легко. А вот при этом не возбудиться — нет. Особенно из-за того, что творит Киллер во время недоприлюдий, и желания, отчаянно подавляющегося в душе лиловоглазого. А сейчас пустоглазый хочет большего: укусов ниже ребер. Дело в том, что их учитель по физкультуре, что как раз будет завтра, приболел, и потому завтра заменяет другой, старый, жестокий и ставящий неуды за прогулы. И потому завтра в раздевалке наверняка будут все его одноклассники, перед которыми пустоглазый предстанет во всей красе, когда начнет переодеваться, и сможет похвастаться о том, как классно он вчера потрахался со своей девушкой. Конечно, никакой девушки не было. Был лишь его лучший друг Найтмер, которого вынудили согласится на такие аферы несколько недель нескончаемой ебли мозгов. Киллер этими следами от укусов убивал сразу двух зайцев: и назойливое внимание девушек убавилось, и вызвало зависть с некотрым уважением у однокласников, потому что далеко не все могут похвастаться активной половой жизнью в свои семнадцать. Пустоглазый в целом любил внимание. Именно из-за этого он влезал в драки, слал нахуй учебу с учителями, курил в туалете, нарушал школьные правила, да и в целом вел себя как полный придурок, ну или как крутой альфач, если не брать мнение Найтмера, а только Киллера и многих других. И укусы, рассыпавшиеся по всей шеи, плечам и ребрам, лишь подтверждали этот бредовый статус. — Блять, ну Найт, пожалуйста. Всего несколько укусов, — скелет не собирался сдаваться и был крайне уверен в своей убедительности, от чего уже расстегнул рубашку и принялся за ширинку брюк. Лиловоглазый прекрасно понимал, что тот не отстанет. Да и ему самому хочется… Правда… Как бы не вскочило чего лишнего и не выдало настоящее отношение Найтмера к этим недоприлюдиям. И хочется, и колется, как говорится. — Дава-ай, — упрашивал пустоглазый, уже готовясь остаться в одной рубашке. — Блять. Да к черту. Ладно, — все же сломался скелет, отводя от друга зардевшее легким румянцем лицо. — Отлично, — тот довольно прищурил глазницы и, сняв брюки, откинул те подальше. Киллер сел на рядом стоящую кровать и, переползя на середину, лег на спину. Пустые глазницы впились нетерпеливым взглядом в Найтмера, который, тяжко вздохнув, не заставил себя долго ждать. Залез на постель следом и подполз к скелету, что крайне бесстыдно широко развел ноги, подзывая лиловоглазого еще ближе. Найтмер скользнул глазницами по практически обнаженному телу под ним — все же рубашку тот снять не удосужился — и отдернул руку, которая невольно коснулась чужой коленки. Пустоглазый на это лишь весело фыркнул и пальцами соблазнительно провел по грудине. Найтмер непроизвольно облизнулся, заливаясь еще большим румянцем и представляя как он языком проходится следом за заманивающими пальцами. Встряхнув головой, лиловоглазый перевел взгляд на лицо Киллера, что расплылся в чересчур довольной ухмылке. От одной улыбки поползли мурашки. Тот словно все знает и насмехается. Спокойно. Он же знает, что это не так. Так что нужно успокоится. Только спокойствие и ничего лишнего. Он справится. Нервно сглотнув, Найтмер перевел взгляд на бедра друга. Всего пара укусов. Спокойно. Не зная куда деть руки, лиловоглазый неловко пытался то коснутся колен, то простыни, но в конце концов он просто сжал собственные брюки. Щеки горели. И чем ближе к чужим бедрам, тем жарче. И тем больше пылало лицо. Спокойно. Всего пара укусов. И вот, осталась пара сантиметров. Найтмер медленно открыл рот. И вдруг почувствовал руку на затылке. Киллер то ли не давал передумать, то ли просто подталкивал. В любом случае, это возбуждало. Просто касание, а сколько власти. И сколько непристойных мыслей… Лиловоглазый аккуратно сомкнул зубы на бедре. Послышался выдох. Слишком громкий для тишины. И стало жарче. Хотелось снять рубашку. Отстраниться и глубоко вдохнуть, но рука на затылке не давала свободы. — Ну же, не стесняйся, оставь их поглубже, — проворковал Киллер. Найтмеру некуда бежать. Остается смириться. Подчинится. И он уже кусает чуть ниже. В этот раз сильнее. Киллер гладит по голове и довольно проговаривает: — Молодец. Теперь выше. Пустоглазый не дает остранится и Найтмер мажет губами по бедру. Боже. Слишком много касаний. Как бы ему хотелось отстранится. Ничего более так сильно не хотелось. Даже желание навсегда прекратить ставить укусы, меркнет перед этим. Хотелось просто глубоко вдохнуть. Иначе уже кружилась голова. Но думать сейчас совсем не нужно. И он ставит еще один укус. По костям голопом скачет жар, огонь, что плавит душу. Он чувствует как возбужденная магия оседает в тазу. Как одежда становится лишней и тяжелой. Как невозможно дышать. Найтмер снова мешкается — он чувствует теперь две руки и те направляют его к тазу. Лиловоглазый сейчас взорвется. — Давай, последний укус, самый яркий, — шептал Киллер. Нет, боже, нет. Найтмер точно помрет сегодня. Прямо после того как его лучший друг заметит, что у него встало на того. Но чертовы руки — властные и жестокие — не дают отдалится. И лиловоглазый отчаянно кусает лобковую кость. Думает, что там могла оказаться не только кость. И невольно повторно прислоняется, в этот раз в легком поцелуе. Так сложно удержаться. Особенно когда возбуждение бьет набатом. Киллер все чувствует. Ухмыляется. Убирает руки. И резко садится. — Посмотри на меня, — не то просьба, не то приказ. И Найтмер поднимает голову и смотрит. Со стыдом и мыслью о члене друга. А еще с осознанием, что еще немного — и у него точно встанет. Киллер обхватил лицо друга и тянет к себе. Наклонился над ухом и властно прошептал: — Раздевайся. Все. Это конец. У него встал. Найтмер хочет умереть со стыда. Нет, лучше провалится сквозь землю, чтобы скрыться с позором. — Это всегда было очевидно, — признается Киллер и опрокидывает скелета. Не успевает Найтмер ни понять, ни вздохнуть, как его грубо целуют. Нагло лезут языком в рот и прижимают руки к кровати. Лиловоглазый задыхается. — Ты снизу, ладно? — чуть отстранясь, спрашивает Киллер. Найтмер, не веря своему счастью, коротко кивает.