В небе как синичка

Был бы жив Лайдж, он бы наверняка спизданул что-нибудь жизнеутверждающее. Что-то вроде: «Зато теперь ты всегда будешь выглядеть как конфетка». Если бы она могла ему ответить, то наверняка сказала бы что-то наподобие: «Ага, как твиззлерс». Даже вечно голодные и жадные до сладостей дети Арройо не стали бы жрать это дерьмо иначе как пребывая в полном отчаянии. Ей чертовски не хватает Элайджи. И отца. В грудной клетке мерно, в ритме взрывателя замедленного действия, тикает сердце. Организм Кэролайн работает как часы. Иногда выскакивает кукушка. Те, кто утверждает, что большинство работающих в «Макс-Так» сами недалеко ушли от киберпсихов, на которых ведут охоту, в общем-то не сильно заблуждаются. Те, кто говорят, что все наши проблемы родом из детства — тоже. Иначе хрена с два она бы попёрлась воевать за НорКал. Но когда перед глазами такой пример, как Келвин Белл, другие варианты как-то не рассматриваются. У отца всегда и всё было просто. Работа в полицейском управлении, пусть и без возможности курить огрызок сигары и повторят о том, как стар и устал для этого дерьма. Пивные посиделки со стрельбой по мишеням на ранчо Коронада, вместе с такими же старпёрами, всё ещё пытающимися доказать всем и всюду, что патриотизм у них даже из жопы капает. Воспитание двоих детей методом кнута и пряника, правда пряник уже давно засох и им тоже можно получить по ебалу. Лайдж и Керри, в общем-то, другой жизни и не знали. Когда Керри впервые спрашивает у отца, где же их мама, Келвин смотрит на неё так, что она больше никогда не поднимает этого вопроса. Став старше узнает, что мать просто не выдержала жизни рядом с отставным параноиком, сбежав с первым попавшимся кочевником. Кэролайн Сару, в общем-то, не винит. Будучи ребёнком она и сама не раз хотела сбежать от папаши в пустошь. Потом стало проще. Читать и писать близнецов учит соседка, периодически наведывающаяся в их дом, чтобы приготовить пожрать что-то сытнее разогретых полуфабрикатов, отнести шмотки в общественную прачечную или отсосать у Келвина за хлипкой стенкой, разделяющей комнаты. Керри и Лайдж всегда подсматривали, но никогда не палились. А может и палились, просто отец не считал нужным это пресечь. Стрелять, быстро бегать с полным рюкзаком по пересечённой местности и водить почти любое барахло, имеющее колёса и двигатель, они учатся у звёздно-полосатых бывших сослуживцев отца, вместе с другими такими же пиздюками, у которых точно не будет шанса вырасти нормальными. Пить крепкий алкоголь и целоваться взасос Керри и Лайдж учатся сидя на крыше какого-то заброшенного склада, используя друг друга в качестве учебного пособия. Взламывать дверные замки, лазить в чужие форточки и хватать всё, что плохо приколочено, они учатся когда отец в очередной раз решает лишить их еды, в качестве воспитательного момента. Да и ему нужнее, виски не бесплатный. Вставать по первому воплю и ковыряться в проводах и микросхемах её учит собственное любопытство и сержант в учебке, после которой их с Лайджем спешно кидают под панцеры, не дожидаясь, пока в их головах уляжется хоть что-то из полученных знаний. Керри возвращается, пусть даже куском бесполезного мяса, не умеющим прохрипеть собственное имя после ожога гортани. Лайдж — нет. Кому из них повезло — вопрос весьма спорный. Дом, оставшийся её после смерти отца, как единственной наследнице, приходится продать, чтобы наскрести хотя бы часть суммы на самые необходимые импланты. Почему-то совет ветеранов не спешит помогать каждому переломанному войной неудачнику. Наверное это правильно, они же сами выбрали свою судьбу. Кэролайн ночует в чужих квартирах, убедившись, что хозяев точно нет дома, одевается в то, что найдёт в чужих шкафах и скрипит хреново откалиброванными коленными суставами. До тех пор, пока однажды её не находит Алекс Смит. Чертовски оригинальное имя. Настолько же, насколько запоминающаяся у него рожа. А вот он узнаёт ту, что не стала убивать «врага»-южанина. И платит по счетам, за воротник вытаскивая вредную девку из дерьма и пристраивая к себе в отряд. Сразу после того, как ломает ей нос за вскрытый замок на входной двери. Пусть она не самый лучший оперативник — не умеет ломать башкой двери, стрелять с одной руки из противотанковой винтовки и с боевым кличем ирокезов нестись туда, где есть все шансы подохнуть. Но её маленькие детки-дроны могут пролезть куда угодно, неся с собой множество неприятных сюрпризов. На первый же «гонорар» за чужую голову, она восстанавливает собственную — суррогатная кожа обтягивает искусственные пластины, восстанавливая её обгоревшее лицо таким, каким она его ещё помнит благодаря старым снимкам в памяти деки. На следующий — устанавливает себе лёгкое, вместо продырявленного и хрипло сипящего на каждом выдохе, грозясь очередным астматическим приступом. Заменяет себя, деталь за деталью, восстанавливая то, что было сломано и то, что ломается в ходе починки. На территорию условного «дворика» Кэролайн Белл в трейлерном парке не забредает ни одна тварь, желающая жить долго и счастливо. Охрана частной собственности не предусматривает санкций за расставленные в стратегических местах мины-ловушки. Кэролайн Белл кричит по ночам, как и любой вернувшийся оттуда живым. Пьёт виски, сидя на крыльце своего трейлера. Убивает тех, кто уже съехал с катушек. И ждёт, когда с катушек съедет она сама, напрашиваясь на пулю от собственных коллег. Келвин Белл всегда говорил, что их призвание — служить и защищать. Под металлическими рёбрами глухо тикает искусственное сердце.