Домашняя терапия

Только свернув с оживленной улицы Сумеру за угол дома, Кавех наконец смог позволить себе сбросить маску довольного жизнью гения и преуспевающего архитектора. Лицо парня исказилось гримасой боли, ноги подкосились, отчего-то слишком задрожав. Кажется, после возвращения из боевого похода к артерии земли, поход в таверну был лишним. Как минимум, лишним был последний кувшин вина. Не слишком заботясь о чьих-то эстетических вкусах, Кавех уселся прямо в клумбу, еле удерживаясь от того, чтобы здесь же и не прилечь. Сил оставалось не более, чем капля, а до дома идти и идти. До дома этого занудного типа, этой секретаристой учёной вредины, этого… чтоб его! Аль-Хайтама. Дожили, чуть его дом своим не обозвал. Вот ещё. Юноша досадливо поморщился: собственная финансовая несостоятельность привычно обожгла стыдом по нервам. Он собирался съехать сразу же, как только рассчитается с кредиторами и накопит хотя бы на съём чердака в порту. Однако до этого ещё надо было дожить, поскольку последнюю тысячу моры успешный архитектор радостно пропил полчаса назад. Дверь открылась без звука. Кавех насколько мог быстро проскочил внутрь, предварительно убедившись, что по улице не идёт никто из знакомых, могущих знать его в лицо. О том, что жить приходилось у Аль-Хайтама, которого сейчас назвать другом язык не поворачивался — слишком часто они спорили и ругались по малейшему поводу, стыдно было даже думать. Оставив небольшую щель, парень ещё раз подозрительно осмотрел площадь перед домом. Вроде никого. — Долго ходишь, — донеслось неожиданно из-за спины недовольным тоном. Резко зажёгся свет. — Где и сколько я хожу, тебя не касается, — проворчал Кавех резче, чем собирался. А нечего так подкрадываться! Заикой с такими соседями станешь… — Не касалось до тех пор, пока кое-кто, не будем показывать пальцем, не оставил на столе рецепт, — в доказательство слов Аль-Хайтам продемонстрировал лист бумаги, испещренный витиеватой вязью. — Надеялся, что тебе хватило ума дойти до аптеки, но, по-видимому, ты даже на это не способен. Ещё и пил. Обычно Кавех бы возмутился, но с вином даже этот поганый вечер казался отменным. — Тебе не понять творческую личность, кочерыжка бесчувственная, — широко улыбнулся юноша и выхватил рецепт из рук Аль-Хайтама, едва при этом не упав. — Лекарства я тебе и без понимания творчества вколю, — мрачно пообещал тот, в последний момент подхватывая товарища под живот и оберегая этим от падения. — Но сначала выпьешь нейтрализатор. Кавех трепыхнулся, когда его потащили к столику, заставленному склянками и коробочками явно медицинского предназначения. Силы были неравны, поэтому вскоре Аль-Хайтам свободной рукой наливал в стакан средство для быстрого вывода алкоголя, не озаботившись даже тем, чтобы поставить Кавеха на ноги. — Не командуй тут, — ещё раз дёрнулся парень, наткнулся на глухую стену молчания и взбрыкнул опять. — Мне моры не хватит на это вот всё. Заработаю, потом лечиться буду. — Мне слишком дорог покой, чтобы каждую ночь слушать твои подвывания, — стакан с мутной жидкостью замаячил в опасной близости от носа. — Пей. — Сейчас не болит! — увернулся Кавех от подобного проявления ненужной заботы. Да и приятной лёгкости в голове было жаль. — Почти. — Во-от, а ночью взвоешь. Будешь со стонами шататься по дому, держаться за ухо и изображать неупокоенную нежить. Кавех почувствовал, что его приподняли выше, а стакан вновь сунули под нос. — Я сказал нет, — мотнул он головой. От слишком резкого движения качнуло уже руку Хайтама, на пол пролилась часть жидкости. — И почему? В воздухе заискрило частицами дендро стихии. Судя по тону, с каким был задан вопрос, слать Аль-Хайтама ко всем магам бездны явно не следовало. А не то, пожалуй, можно огрести насильное вливание злосчастного лекарства, а драться сейчас не хотелось. Поэтому Кавех не стал язвить, а ответил как считал сам. — Не заслужил, — глухо обронил он и принялся разглядывать цветочный узор на ковре из Порт-Ормоса. — Та-ак, — Аль-Хайтам, похоже, озадачился. — То есть, лучше игнорировать воспаление и работать по ночам, затем продать проект почти за бесценок и, несмотря на круги под глазами, пойти рисковать шеей в сражениях с монстрами, добывая мору у артерии земли. Ах да, и потратить её в таверне, вместо того, чтобы дойти, наконец, до аптеки. К врачу же ты сходил. — Да иди знаешь куда? — обиделся Кавех. — У меня были причины. У той семьи, для которой проект, сгорел дом, а в таверну пошёл, потому что встретил бывших сокурсников, вот как не угостить? Хотя кому я объясняю, ты же не понимаешь. — Идеалист, — тихо буркнул Хайтам, наконец поставив товарища на ноги, и продолжил громче. — Значит так, лекарства я уже достал, возражения не принимаются. Пей, или… — Или что? — гордо скрестил руки на груди Кавех. — Или свяжу и волью их тебе в зад. Не уронить челюсть оказалось поистине нетривиальной задачей. Кавех даже дышать забыл от возмущения, молча хлопая глазами. — Ты-ы-ы!.. — наконец отмер он. Но Аль-Хайтам продолжил говорить столь же невозмутимо, даже не обратив внимания на вскипевшего архитектора. — А что касается твоего «не заслужил», то этим ты только больше уверяешь меня во мнении, что лечить тебя следует, пусть даже и насильно. Но сначала — как следует всыпать, чтобы в другой раз не тянул до последнего. И тут возмущение лопнуло как водяной пузырь, оставив после себя удивление пополам с интересом и, внезапно, азартом. Кавех привык молча угрызаться совестью за любой просчёт, втайне считая, что заслуживает наказания чуть ли не за каждую ошибку. А теперь… ну, он же сам предложил! А что, если?.. — Ну всыпь, — широко ухмыльнулся он. Отчего-то стало так весело, что Кавех даже не стал скрывать бесенят во взгляде. И резко стукнул Аль-Хайтама по предплечью, так что антиалкогольное нечто выплеснулось ему же в лицо. Невозмутимое выражение с лица Хайтама никуда не делось, он моргнул и вытерся ладонью с таким видом, будто не произошло ничего выдающегося. Однако в воздухе отчётливо запахло свежей листвой. — Договорились, — серьезно кивнул он и взял Кавеха за запястье прежде, чем тот успел хотя бы попятиться. — Иди сюда, Каве. — Эй, я же старше, — юноша попытался было упереться в ковёр, но Аль-Хайтам, кажется, сопротивления даже не заметил — удобно сел на широкую тахту и затащил Кавеха животом к себе на колени. — Несущественно. Но если согласен принять лекарства без лишних сложностей, сейчас самое время. Этот самоуверенный чёртов секретарь Академии действовал так, будто для него кому-то всыпать в порядке вещей. Затея с самого начала попахивала лёгкой сумасшествинкой, поэтому, оказавшись кверху задом на коленях друга, Кавех опять передумал брыкаться. Возможно, этот странный эпизод поможет справиться с его вечным комплексом вины, а когда, если не сейчас это проверить? Юноша повозился, устраиваясь поудобнее, и подложил под подбородок руки. — Хорошо, выбор ты сделал, — прокомментировал Аль-Хайтам ничуть не изменившимся голосом и шлёпнул ладонью по центру выпяченной задницы. Затем ещё и ещё, постепенно наращивая темп и силу. Если сначала Кавех просто лежал, прислушиваясь к непривычным ощущениям, то вскоре терпеть стало сложнее. Ещё немного, и стало практически невозможно. Парень извернулся, чтобы что-нибудь сказать, но наткнулся на насмешливый прищур бирюзовых глаз. — Уже не против лекарств, Каве? Кроме микстуры надо выпить пилюли и сделать укол. — Если тебе надо, ты и делай, — пробормотал парень, чьи силы сейчас уходили на то, чтобы лежать и не вздрагивать слишком уж откровенно. Он не ожидал, что Хайтам возьмётся за свою угрозу настолько основательно. — Как скажешь, — шлепки продолжались, попадая по ягодицам ровно с такой силой, когда ещё можно выдержать молча, но хочется слиться с покрытием тахты. — Знаешь, Каве, я ведь не шутил про клизму. Если ввести ректально, действие алкоголя прекратится быстрее. Подумай об этом. — Ты не сделаешь, — вздрогнул Кавех. Он упрямо терпел наказание, так как считал себя виноватым во всех своих неприятностях, но настолько агрессивной медицины категорически не желал. — Сделаю, поверь. И ничто не помешает мне добавить в новый раствор дополнительных неприятных ингредиентов, раз уж ты разлил предыдущий. Кавех впечатлённо распахнул глаза и замер, насколько можно было замереть со вздрагивающей от шлепков задницей. Рука Хайтама, казалось, не знала усталости, продолжая размеренно шлёпать всё с той же силой. — Лучше выпью, — скривился Кавех. Его терпение, даже замешанное с виной, не было беспредельным. Наверное, сзади уже болело достаточно, впрочем, голос совести за прочими переживаниями слышался слабо. — Надо же, в тебе проснулась рациональность, — делано удивился Аль-Хайтам. — Весьма любопытным способом притом. — Просто прекращай уже, — негромко потребовал Кавех. Его зад и так выдержал слишком много. — Хорошо, прервёмся ненадолго. Вместо очередного удара ладонью, Аль-Хайтам с помощью силы стихии заставил подлететь ближе порошок, стакан и графин с водой. Кавех мог колдануть в ответ чего-нибудь взрывоопасного, но сдержался, молча наблюдая за изготовлением протрезвляющего раствора. Который оказался на вкус мерзейшей дрянью, одновременно склизкой и опалившей язык приторной жгучей горечью. Кавех не пробовал это средство ранее и не хотел сталкиваться впредь. Хотя на этот раз проглотить пришлось. Главным образом из-за нескольких особенно впечатляющих ударов по мягкому месту. Выбора юноше попросту не оставили. — Молодец, а теперь продолжим, — прозвучало сверху вроде бы обычным голосом, но Кавех вздрогнул. — Продолжим?! — Но ты ведь не рассчитывал отделаться так легко? Настоящее наказание ещё даже не начиналось. Лекарствами он расшвыривается, ну ты посмотри. С этими словами изящные полы рубахи Кавеха сдвинули вбок. Попытки поизвиваться не помогли — штаны отправились вниз к коленям, обнажая две покрасневших половинки Кавеховой задницы. — Нет, стой! — успел только выкрикнуть он перед новым шквалом ударов, куда более болезненных и острых из-за отсутствия тканевой защиты. Попытался прикрыться, но руку немедленно завели за спину, а задница оказалась словно в плену огня. — «Нет, стой» — будет, когда я решу, — сказал Аль-Хайтам коротко, после чего не реагировал ни на вскрики, ни на ругань, ни на попытки Кавеха прогрызть дыру в тахте. Шлёпал снова и снова, награждая ударами каждую точку обеих ягодиц и областей чуть ниже. — Алх… Х-ха! Хв-ватит! — Не хватит. Кавех уже и не пытался прекратить извиваться, дёргать ногами и вертеть нашлёпываемой задницей. Наказание плавно превратилось в серьезное испытание для его воли и нервов. — Тами, перестань! Я выпью эти твои лекарства! Хватит, архонтов ради! Уооооуууу! — Архонты-то здесь причём? — ладонь, ещё недавно так больно надирающая задницу, наконец убралась. — Это твои лекарства, Каве. Не говори ерунды про «не заслужил», иметь здоровые уши — полное право любого существа и ты не исключение. — Сам ты существо, — не нашёлся с ответом парень. Он был занят более важным делом — прикладывал ладони к разгорячённым щекам и тихо надеялся, что они не выглядят как помидорка. И на то, что Аль-Хайтам не обратит внимания на внезапное смущение соседа. Видимо, сказался протрезвляющий эффект выпитого, но осознание своей бесстыжей позы и неодетости накрыло юношу с головой. По счастью, заострять момент Аль-Хайтам и не думал. Вместо этого он под настороженным взглядом Кавеха притянул шприц и вату. Резко запахло лекарствами. Юноша поспешно отвёл взгляд и схватился за покрывало, уткнувшись в него лбом. Спасать ягодицу от протыкания иголкой было поздно, благо по отшлёпанной коже прокол почти не почувствовался. Зато почувствовался препарат. Да так, что хоть вой, что Кавех и проделал с особым мстительным удовлетворением. — Терпи, — только и буркнул в ответ Аль-Хайтам. — В бою убивался так, будто вступил в гильдию искателей приключений, сменив принадлежность к Академии на зелёный комбинезон. Значит и укол выдержать способен. Тебе их, к слову, назначили двадцать. И никакого алкоголя до полного выздоровления. — Эй! Вот последнее было обидно, — вскинулся Кавех. — А как же моё законное право расслабиться? Не представляешь, с какими заказчиками приходится иметь дело, они… — И никакой работы. — Что-о-о?! — Как с тобой долго, — Аль-Хайтам поднялся и потянул почти не сопротивляющегося Кавеха к столику. Взял рецепт. — Это не мои слова, тебе врач прописал постельный режим, бестолочь. — Я могу проектировать лёжа, — сделать гордый вид со спущенными штанами и надранным задом было непросто, но Кавех смог. — Ладно, что там тебе ещё от меня надо? Может, мне встать в угол, раз уж ты у нас взялся изображать папочку? — Нет, в кровать. Лечь, — коротко и сердито объяснил Аль-Хайтам, после чего плавным, но быстрым движением руки отправил Кавеху в рот пилюлю размером с голубиное яйцо и приказал, опять одним словом. — Разжевать. — Рафкомандофался! — скривился Кавех сразу и от недовольства, и от того досадного факта, что лекарство вкусным не бывает. — Зануда. В конце-концов, кому какое дело, если я сдохну? Зато у тебя наконец освободится жилплощадь. Убедившись, что неугомонный приятель проглотил всё, Аль-Хайтам резко нагнул того на спинку тахты и материализовал в воздухе особое дендро зеркало из запаса небоевых заклинаний. Не заточенное и ровное, оно плашмя шлёпнуло по выставленной красной заднице раньше, чем Кавех успел осознать происходящее и попытаться встать. Следом за первым дендро-зеркалом в воздухе появилось ещё одно и быстро устремилось к цели. — Ой! — только и успел выдохнуть Кавех, повиснув на мягкой спинке. Только вот заднице было совсем не мягко! — Ой-ой! Тами! Больно же! — Сдыхать больнее. — Аййааааа! — вскричал Кавех почти сразу, приподнялся на руках, стараясь соскользнуть с тахты, но только безрезультатно дрыгая ногами. — Та-ами! Хва... Уйуууй! Зеркала, напоминающие широкие полупрозрачные листья, появлялись и исчезали каждые четыре счёта. Каждое из них успевало дважды с размаха пришлёпнуть несчастную вздрагивающую задницу. Встать под шквалом лучшей техники Хайтама не представлялось возможным, секретарь Академии Сумеру изобрел какой-то издевательский небоевой вариант! Зеркала не ранили, они шлёпали. Обе ягодицы поочерёдно, не щадя и верхнюю часть ног. Звонко, часто, больно и безустанно. — Да сейчас-то за что-о-о?! — усиленно ёрзая и извиваясь, прокричал Кавех. О том, что шум могут услышать с улицы он попросту забыл. — Ай! Мммммм! Йаааау!!! Приблизившись с другого края, чтобы поймать контакт взглядов, Хайтам склонился к искаженному в гримасах лицу Кавеха. Шлепать это оторванное от реальности несчастье он при этом не переставал. — Ты мне живой нужен, а не убившийся от излишнего энтузиазма. Кто будет устраивать в этом доме выставку странных побрякушек и ворчать про искусство, если тебя не станет? — Пере… стань, — Кавех уже откровенно шмыгал носом, но противостоять именно этим способностям Аль-Хайтама не мог, он в целом на боевые навыки не слишком ориентировался, приоритетом всегда была любимая архитектура. — Понял я, п-понял! Очередное зеркало рассыпалось зелеными искорками, и на сей раз над задранным в потолок задом не материализовалось новое. — Больше никаких одиночных вылазок к артериям земли, хорошо? — Хайтам сел на тахту и погладил Кавеха по растрепавшимся вспотевшим волосам, заколки на которых пришли в полнейший беспорядок. — Раз так хочется, при случае пойдём вместе. — Правда? — удивился Кавех. Он искренне считал, что они оба друг друга на дух не выносят, но в тоне Аль-Хайтама легко читалось нешуточное беспокойство. — Зачем бы тебе таскаться со «слишком наивным идеалистом, который вечно встревает в неприятности»? — Затем, что если я скажу, что добуду моры сам и этого достаточно, ты меня пошлёшь, — фыркнул Хайтам. — Каве, ты мне почти как брат и я не хочу тебя потерять. Младший и дурной братишка. — Я старше! — Штаны подтяни, старший и дурной. Пока Кавех усиленно сопел, впрочем, смущения в этом звуке было больше, чем недовольства, и поправлял одежду, Аль-Хайтам убирал хаотично разбросанные лекарства в коробку. А потом сделал и вовсе несусветное. — Аааааааа?! — ставя все сегодняшние рекорды по крикам, завопил Кавех, когда его бесцеремонно закинули на плечо. — Верни меня на землю! — Не хочу, — поправил сползшие наушники Хайтам, чтобы в ухо не накричали. — Верну на кровать. Тебе грозит зверское истязание десятидневным постельным режимом и полезной едой без капли вина. Кавех поерзал на плече… почти брата и счел положение вполне комфортным. — Поверить не могу, что ты научился шутить. — Я не шутил, — отозвался Аль-Хайтам и угрожающе добавил. — Будешь нарушать предписания врача, приведу его сюда, понял? — Эм. Пожалуй. — Приведу, а потом повторим сегодняшний инцидент. Порка здорово прибавляет тебе желания логично мыслить, надо же. — Нет! Ничего она не прибавляет! — поспешно отказался Кавех от такой «радости», прекрасно представляя, что в случае чего не станет сопротивляться. Наконец ему было спокойно, а чувство вины не грызло изнутри за каждую мелочь, подобно древоточцу. Вояж до комнаты закончился быстро. У Кавеха от такого способа перемещения зашумело в больном ухе, но спустя секунды он оказался уложен в постель и накрыт одеялом. — Вот так и лежи, сейчас сделаю тебе прогревающий компресс на ухо, — безразличным тоном, который никак не вязался с живым и встревоженным взглядом, сообщил Аль-Хайтам. — Хочешь потом компота?