Только ты

Минхо

После обсуждения со стаффом и хореографом расписания будущих тренировок, я решил вернуться в танцзал, чтобы ещё немного потанцевать наедине с самим собой, так как мемберы отправились на отдых в общежитие. Уже на подходе к нужной аудитории, я расслышал как кто-то общается на весьма повышенных тонах и подойдя ближе, замер. Через приоткрытую дверь отчётливо доносились голоса Уджина и Хана. — Поберегись мелкий, иначе хреново станет. Держи пидорские замашки при себе. Думаешь кому-то тут приятно, как ты облизываешься на одногруппников? — Не понимаю о чем ты, хен. — Едва сохраняя спокойствие, но не забывая уважительного обращения, отвечает младший. — Всё ты понимаешь, маленький педик! — Злобно усмехаясь выпячивает грудь Уджин. — Да? Тогда скажи, как оно, исполнять песни, которые написаны вот этим педиком? — Ткнув себе в грудь кулаком прошипел Хан, опасно приблизившись лицом к старшему. — Джисон! — Почувствовав как кулаки непроизвольно сжались, я не выдержал и толкнул дверь, распахивая настежь. Спустя мгновение, совладав с собой ради себя самого и мальчика, что смотрит сейчас на меня своими тёмными испуганными глазками, немного спокойнее продолжил: — Ступай домой, малыш. Увидимся позже. — Хен… — Во взгляде Хана читалась паника, обида и злость, но заглянув мне в глаза, он смирился и все же вышел из зала. Дождавшись когда за Ханом закроется дверь, я спокойно повернулся к старшему одногруппнику. — Что это сейчас было, хен? — Просто разговор. — Уджин словно ничего не произошло, начал собирать вещи в рюкзак. — Разговор? Ты что это удумал? Зачем так с ним? Он хороший парень! Мы должны опекать младших и оказывать им поддержку, а не позволять себе оскорбительные предположения! Это непрофессионально! — Я никогда не повышал голоса, ни на кого, но в данный момент чувствовал себя на пределе возможного терпения и хладнокровия. — Не тебе меня упрекать, в непрофессионализме. Малыш, — последнее было произнесено с такой издевкой и ехидством, что я шокировано распахнул глаза. — Поумерь свой тон. Только дурак не видит, как именно ты мечтаешь поддерживать своего младшего. Что ж, дерзай, думаю он будет не против. Высокомерно вздернув подбородок Уджин развернулся и вышел, оставив меня одного посреди тренировочного зала. Опешив, я так и стоял, пока в голове оседали тяжёлые мысли. Что ж, пожалуй с тренировками на сегодня лучше завязывать. Нужно проверить как там Хан и узнать какого хрена тут приключилось. Собрав вещи в спортивную сумку, я направился на выход. До общежития мне было минут сорок ходьбы, или пятнадцать минут на автобусе, выбор сегодня пал на пешую прогулку, так как хотелось привести мысли в порядок и отойти от случившегося. На душе было неспокойно, а в голову начали закрадываться неоднозначные вопросы: А был ли Ким Уджин им всем другом, или лишь преследовал свои амбиции, пользуясь добротой их лидера и светлыми невинными сердцами младших? Да, они многое прошли вместе, но был ли он по настоящему с ними? Проживал ли искренне все взлеты и падения? Почему сейчас, так легко втаптывает в дерьмо с трудом выстроенное товарищество? Чувства Хана, в конце концов? Сколько бы не я размышлял неспешно шагая в общагу, количество вопросов лишь возрастало, но вот ответы… Ответы я получу, так или иначе.

Джисон

— Ублюдок! — Врываясь в комнату я с размаху бросаю сумку в угол. — Как блядь, он смеет?! Сердце бешено колотится, в ушах стоит звон, дыхание настолько тяжёлое, что кажется вот-вот и новый вдох станет невозможен. Ебаный Ким Уджин! Какого хуя тебе не живётся спокойно? Нахрен ты лезешь не в свое дело? — Хееен… — Лихорадочно перебирая мысли в голове, я не заметил, что со второго яруса кровати за мной в замешательстве наблюдает Чонин. — Господи!!! — Вскрикнул я, драматично хватаясь за грудь (видел бы меня сейчас Хенджин). — Нахрена так пугать?! — Хен… — Прости за ругань, Чонин. Я на взводе. — Это слабо сказано Джисон-хен. У нас неприятности? Вот так всегда, когда кто-то один переживает или через-чур эмоционирует, Ян Чонин решает, что неприятности "у нас". Такому чистому сердцем парнишке явно не место в этом дерьме. Устало опустившись на пол, я притягиваю колени к себе и уткнувшись в них лбом вздыхаю: — Нет. Не о чем переживать малыш-хлебушек. Я разберусь. — И уже не так уверенно: — Или сдохну пытаясь.