Забытая вера

Шелест недавно появившихся листьев деревьев заполняет всё пространство и весь воздух. Этот звук поначалу успокаивает, слегка одурманивает и приятно ласкает слух, но вскоре приятный шелест превращается в шум, гул, сравнимый с рёвом самолёта. Он режет ваши барабанные перепонки, по слуховым каналам проникает прямо в мозг, и уже там занимает всё ваше сознание. Михаил медленно шёл по тропинке, усыпанной серо-белым (однако, больше всё же чёрно-белым) гравием. Некоторые камешки были удивительно ровно разделены на два цвета — как по линейке! И сами оттенки были… чистыми. Белый — кристально чистый, светлый, переливающийся и блестящий даже в тени. А если смотреть на камешек под лучами солнца, то и вовсе создаётся впечатление, будто у тебя в руке большая снежинка, которая хвастается своими кристальными лучиками-лапками. Но стоит только посмотреть на чёрную половинку гравийного камешка, как что-то внутри тяжелело и оседало на самое дно души. Что в тени, что на солнце тёмная часть зловеще блестела. Вы когда-нибудь держали в руке блестящую мокрую землю? Чёрные кроссовки безжалостно наступали на камешки, зелёно-коричневые глаза задумчиво смотрели вниз, а тёмные брови придавали лицу оттенки сердитости и недовольства. Прохладные порывы ветра то и дело настигали Михаила, отчего его руки искали тепло в карманах тёмно-синих джинсов. — Да что за чёрт! — выругался парень и остановился, возвращаясь из своих мыслей в реальность. Не так далеко послышался раскат грома. Михаил увидел в пятидесяти метрах от себя старую церковь. — Вау, — саркастически и максимально равнодушно произнёс парень, заметив церковь. — Ну извините, — крикнул Михаил с улыбкой, после чего тихо добавил: — Если что не так… Шелест деревьев в этом месте был поистине громким: они, будто один лес, окружали гравийную дорожку с двух сторон; они, будто великаны, возвышались над парнем, и казалось, что вот-вот скроют своими кронами пасмурное небо. — Я точно нахожусь на улице, а не в 5D кинотеатре? — раздражённо ухмыльнулся Михаил, отзываясь о так надоевшем и овладевшем им шуме деревьев. Замёрзшие, слегка красные пальцы левой руки вытащили из кармана комок проводов — наушники. На скорую руку распутав их, парень заткнул ими уши и хотел начать включать музыку, но, вытащив телефон, увидел на экране голосовое сообщение, пришедшее две минуты назад. И его отправил Костя (или Костян) — товарищ Михаила. «Миха, салют! — услышал парень, включив голо- совое. — Ты не поверишь, что за дичь я нашёл! Слушай! Ты когда-нибудь видел приложение предак… предикт… предиктинг… — Михаил невольно улыбнулся, в оче- редной раз услышав, как его друг изо всех сил пытается подчинить себе английский. «Но, по-моему, он быстрее язык в узел завяжет» — каждый раз думал Миха, а Костя тем временем продолжал: — Предиктинг зэ футур. Фух! Короче «Предсказание будущего» называется. Ерунда полная, особенно для такого придирчивого скептика, как ты, да? — послышались короткие смешки. — Но Миха! Я поржал от души! Я тебе ссылку скину — ты попробуй! Это даже не приложение, а сайт». Голосовое кончилось, а под ним Михаил увидел длинную ссылку, а после него ещё одно аудио от друга: «Там тема такая: нажимаешь кнопку НАЧАТЬ, и приложение якобы считывает место, где ты находишься, твоё внутренне состояние и бла-бла-бла, а потом выдаёт строчки из случайной песни и предсказывает твою судьбу. Но, алё! Я лежу на диване, перед телевизором, и мне высветились строчки из песни группы «Сектор газа»! Я чуть со смеху не грохнулся с дивана!» Голосовое вновь закончилось, и Михаил недо- верчиво на ссылку. — Ну Костян… Какую ересь только не найдёт. Михаил сунул телефон в карман чёрной кожаной куртки и пошёл дальше по дорожке, невольно приближаясь к церкви. Казалось, деревья своими кронами всё сильнее давили на парня, а слой гравийных камешков почему-то становился всё толще и толще, отчего ноги в кроссовках то и дело разъезжались, оставляя за собой неровные ямки. Из кармана кожанки послышался звук уведом- ления. Не прекращая идти, Михаил достал телефон: голосовое сообщение от Кости. «Миха, чё за игнор! Боишься что ли?» — Да иди ты, Костян. Чё за ерунда? Ты же… — не успел договорить парень, как запнулся о ступеньку. Голосовое автоматически отправилось, а Михаил поднял голову и увидел, что заговорился и уже дошёл до старой церкви. Судя по виду, ей было лет шестьдесят. Двери не было, кирпичные стены внутри наполовину осыпались, на полу валялись куски тех самых кирпичей со штукатуркой и какой-то другой саамы разный мусор. Где-то можно было заметить упавшие иконы, часть которых была всё же разбита. В крыше церкви виднелись просветы, а то и дыры, зато её каркас был практически весь цел. Бегло оглядев всё заброшенное здание, Михаил сел на ступеньку, не входя в саму церковь, и открыл переписку с Костей. — Да чтоб тебя! — парень раздражённо сплюнул вязкую слюну и нажал на ссылку, которую ему отправил приятель. Сайт был сделан в тёмных синефиолетовых тонах, а посреди экрана выделялась ярко-белая кнопка с написанными внутри крупными буквами: «НАЧАТЬ». Михаил нажал. Экран сразу почернел. — Что за чёрт? Зарядка же полная была… — выругался парень, и экран, будто услышав беспокойство и раздражённость хозяина, воспроизвёл на себе знак загрузки: белый кружок, который бесконечно крутился. Через две минуты это начало уже злить Михаила, но вот — хвала всем — на экране высветился текст: «Мы узнали Ваше будущее и подобрали един- ственную подходящую песню, которую нашли на просторах интернета. Но перед тем, как услышать её, ответьте на вопросы, чтобы мы проверили наш результат и подобранные нами строчки песни». Ниже этой надписи была ярко-жёлтая стрелка. Михаил уже не задумывался и нажал на значок стрелки. На экран плавно выплыли снизу вопросы под номерами: 1) Вы верите в Бога? 2) Вы посещаете церковь? 3) Иисус — это Бог или Его сын? Глаза Михаила широко раскрылись, когда на экране появилась инструкция к этим вопросам: «Как Вы видите, полей для ответов нет. Всё просто — отвечайте вслух». — Твою мать, Костя! От громкого возгласа парня послышались крики воронов и то, как они испугались и слетели с деревьев. Михаил попытался увидеть испуганных птиц, но вскоре вернул свой взгляд к экрану телефона. — Да чёрт с тобой, — прошептал Михаил и начал громко отвечать на вопросы: — В Бога не верю, церковь не посещаю, Иисус… Ну, пусть будет сын. Будто услышав парня, текст на экране сменился: «Вы подтвердили наши предсказания. Приятного прослушивания». Под текстом была треугольная стрелочка для запуска отрывка песни. Длительность он был девять секунд. — Что ж… Пуск. «Так и будешь идти по краю Между Адом земным и Раем, Между теми, кто жил, кто снится, Путать лица…» — Да что за фигня! — Михаил выдернул наушники из ушей и телефона и бросил их на бетонные ступени. Правая рука крепко сжимала смартфон, а глаза бегали по экрану. Искра злости и даже какой-то паники могла, пожалуй, где-то в параллельной Вселенной прожечь экран телефона насквозь. — Костя! — Михаил дозвонился до друга. — Это что за нахрен?! — Миха, ты о чём? — голос был растерянным и будто заранее извиняющимся за всё и сразу в этой жизни. — Я перешёл на твой сайт! Что значит «Так и будешь идти по краю между Адом земным и Раем»?! Повисло молчание, которое, спустя несколько секунд, прервал Константин: — Миш, я не знаю, что у них там за сбой… Да забудь ты и всё! Ты же скептик до мозга костей, чё паришься-то? — интонация друга резко изменилась: из осторожного и чего-то опасающегося голос превратился в резкий, но в то же время беззаботный. Михаил с неимоверной силой сжал губы и через несколько секунд оборвал звонок. — Нехорошо это. Побоялся бы Бога — в таком месте сквернословить, — раздался позади тихий, слегка тонень- кий голос. Парень, испугавшись, вздрогнул и резко обер- нулся. В поле зрения стояла девочка, возраст которой сложно было определить: голос завораживающий — кристально-чистый и невинный, словно ангела; глаза — удивительно большие и голубые, как у новорождённого ребёнка или даже как у куклы; губки маленькие — как и носик, — но пухленькие, а щёчки чуть округлые и, как у большинства в детском возрасте, окрашены лёгким румянцем. Лицо, хоть и имело такие спорные, детские и юношеские черты, было не по годам осознанное и совершенно спокойное. Казалось, оно изнутри светилось той детской невинностью, которую уже утрачивают взрослые люди, но в то же время светилось и тем пониманием всей жизни и, может быть, какого-то её смысла. Рассматривая незнакомку с минуту, Михаил так и не смог определить даже примерный возраст, что ещё больше пугало и настораживало парня. Хотя ростом она была чуть ниже самого Михаила, словно девочка лет двенадцати, но это выражение спокойствия… Лицо, необременённое заботами, но в то же время и без капли веселья. Одежда представляла собой кипенно-белый плащ или же мантию — называйте, как хотите — в пол, с длинными рукавами до самых кистей и капюшоном довольно большого размера. Подол платья был украшен изящным золотым узором, который сразу бросался в глаза. Точно так же были украшены нижние края рукавов и обрамлён капюшон. Из-под последнего не торчала ни одна волосинка, поэтому об их цвете приходилось только догадываться. Почему-то в голове рисовалась картина либо угольно-чёрных волос, либо полностью белоснежных… — Т-ты кто? — запинаясь, спросил Михаил. Незнакомка смотрела прямо в душу своими большими глазами. Услышав вопрос, девочка сделала два медленных шага в сторону гостя церкви: — А это имеет значение? Плащ незнакомки был до того длинный, что полностью скрывал ноги, из-за чего казалось, что девочка не шла, а парила в воздухе. — Ты как здесь оказалась? — Михаил начал отходить от шока и засыпать вопросами невиданное создание. И вот только сейчас заметил, что в здании нет окон. Совсем. Есть только проход, через который можно попасть в церковь. Но в этом проходе и стоит сейчас Михаил. — Если я захочу, то позже расскажу тебе, — голос обволакивал и успокаивал. Его было слушать так же приятно, как плесканье волн, стрекот сверчков в поздний вечер… Несколько минут никто не произносил ни слова. Незнакомка лишь пристально смотрела на гостя заброшенной церкви, когда тот отчего-то пытался разорвать зрительный контакт. — Почему ты пришёл сюда? Я же вижу, что ты это сделал не из благих намерений и скорее всего даже случайно. — Да… Так и есть… — всё ещё запинаясь, ответил Михаил. — Ты это сделал случайно, а вот сознание твоё — вовсе нет, — ещё два шага в сторону гостя. — Что ты… Вы… имеете в виду? Я забрёл сюда по глупости, и ничерта мне здесь не нужно. Голос Михаила вдруг стал увереннее, а вот голос незнакомки остался таким же нежным: — Даже если ты сюда забрёл случайно, почему позволяешь эмоциям брать над собой верх, а устам — сквернословить? Глаза парня расширились от удивления, но ни о каком испуге и речи не было. У Михаила, наоборот, будто прибавилось внутренней энергии и даже какого-то напора: — Я бы никогда не пошёл сюда специально. Делать мне, что ли, нечего, кроме как в такую отвратительную погоду в эти руины идти и уж тем более специально… сквернословить? Да и на кой мне вообще следить здесь за своей речью? Я сам с собой наедине, не в общес- твенном месте — если уж по этикету пройтись, — соответственно, меня никто не слышит. — А как же я и всё, что находится вокруг? На удивление самого Михаила, ему ужасно сильно ударил по ушам тот контраст голосов, который он уловил сразу после вопроса незнакомки: голос, будто враждебный, наполненный холодом, и голос, всё такой же спокойно-неземной. — А что здесь находится? — немного помедлив и оглянувшись вокруг, ответил Михаил. — Шумные деревья и развалины. Хочешь сказать, меня сейчас осуждают отвалившиеся кирпичи или, может, разбитые иконы? Уголки губ девушки дрогнули и поползли вверх, одарив парня самой светлой и искренней улыбкой: — В священном месте всё оживает… — Да люди уже забыли про это священное место. Если тут раньше и было какое-то присутствие Бога — в чём я очень сомневаюсь, — то сейчас здесь можно ощутить присутствие только нас с тобой. И то по ошибке. — Люди могут забыть про Бога, но Бог про людей — никогда. От этой фразы у Михаила внутри что-то дёрнулось, а затем поползло наверх, всё больше превращаясь в злость и обиду. — Ты ведь не веришь мне, да? — незнакомка сделала ещё несколько шагов к Михаилу, но ему уже почему-то не хотелось отступать. — Потому что ты давно забыл про Бога и не хочешь быть перед ним сейчас виноватым. Необъяснимая обида парня уже подступила к горлу, и выдавливаемые оттуда слова вышли с хрипотцой: — Я никогда не отрекался от Бога только потому, что никогда и не был с ним, — глаза Михаила впились в глаза незнакомки: — И он со мной. Девочка, не отрываясь и не моргая, смотрела на Михаила, всё глубже и глубже проникая куда-то внутрь его своим завораживающим взглядом и чёрными, как уголь, зрачками: — Ты сам себе это внушил, потому что тебе так легче жить. Потому что ты не хочешь верить, что может быть по-другому… что могло быть по-другому много лет назад. Внутри Михаила порвалась нить уверенности, но он всё ещё пытался удержать её концы рядом, чтобы не пасть в глазах незнакомки: — О чём ты? — Твои страх и сильная обида убили в тебе веру в Господа и всё Божественное и святое. — Я не понимаю… Незнакомка последний раз пристально посмотрела в глаза гостя и прикрыла веки. В тот же миг разум Михаила затуманился, а сознание отправилось в прошлое пятнадцатилетней давности… — Папа, папа! А мы скоро домой вернёмся? Четырёхлетний Мишка послушно шёл рядом с папой, но время от времени дёргал его за рукав свитера и самым радостным голоском что-нибудь спрашивал. — Скоро, скоро, сынок. Сейчас только маму встре- тим кое-где и сразу пойдём гулять, хорошо? Глаза мальчика засверкали огоньком счастья. — Папа, а куда мы идём? — Ну, ты чего? Мы же с мамой рассказывали тебе! Миша посмотрел на отца невинными глазками, а тот лишь усмехнулся и присел на корточки перед сыном. Тёмные карие глаза Сергея смотрели в светлые зелёные глаза сына. Ни разу в жизни после этого мальчик не видел такое количество любви в каких-либо других глазах. — Мы сейчас с тобой идём в церковь. А наша мама была сегодня на службе. — Так она была же уже… — Я тебе больше скажу: ты когда-нибудь тоже там побываешь! — Пап, а зачем ходят в церковь? Вот тот вопрос, которого отец всегда старался избегать… — Ну… Как тебе бы объяснить… Понимаешь, церковь — это то место, где можно стать ближе к Богу. Ты можешь попросить у него помощи, успокоения, какой-то опоры в жизни. — А кто такой Бог? — Если совсем просто, то Бог — это отец всех людей на нашей земле. Он за всеми следит и всем готов помочь. Понимаешь? Миша поднял брови и широко раскрыл глаза: — Что, прямо всех-всех людей отец? Но как? Нас же… Много? Мужчина усмехнулся и потрепал сына по голове: — А вот здесь я уже тебе не помогу… Знаешь, наверное, Богу лучше об этом знать. Мы — взрослые — в отличие от вас — детей — о таком «высоком» не заду- мывались! Мальчик заулыбался, а его щёчки налились крас- кой. Когда до церкви осталось около тридцати метров, Сергея начал слышать какой-то шум с её стороны, что было крайне не свойственно для такого места. Помимо шума мужчину насторожили люди, которые сломя голову выбегали из церкви и что-то кричали. Что-то в груди Сергея неприятно закололо, и он, наказав сыну его ждать здесь, на улице, побежал к зданию. Распахнув дверь и оказавшись в помещении, мужчина заметил паникующих священнослужителей, а после на полу свою жену… — Это… Что произошло?! — закричал Сергея, падая на колени перед женой. — Настя! Настенька! Один из священнослужителей с дрожью в голосе начал очень быстро и оттого сумбурно всё рассказывать: — У нас как обычно шла служба, всё было тихо, как вдруг в дверь врывается какой-то ненормальный, в чёрных джинсах, свободной кофте с капюшоном и с огромным ножом в руке. Начал что-то кричать, размахивать оружием, ну все и забились по углам, а Ваша жена не успела, и он её… а потом сбежал… а после этого все начали выбегать… а потом прибежали Вы и… — Хватит! — прошипел Сергей, держа на руках бездыханное тело супруги с ужасной раной в животе. — Вы какого чёрта не запираете дверь на засов? — лицо покраснело то ли от гнева, то ли от струившихся по нему слёз. — Сергей Вадимович, выражение… — Именно в этой ситуации это выражение уместно! Вам чёрт на ухо нашептал, чтобы вы дверь оставили открытой?! — Папа… — у входа в церковь стоял Миша. — Ты почему плачешь? — на лице мальчика каждая мышца пропиталась тревогой, когда он увидел заплаканного, злого и одновременно убитого горем отца. Сергей выдавил улыбку, но Миша начал идти в его сторону. — А это кто?.. Мы уже скоро домой? Сердце отца рухнуло в самый низ, когда он понял, что случится через несколько мгновений. Мальчик остановился напротив тела и не сразу признал в этой бледной женщине с застывшей болью на лице свою маму. — Мама? Папа? Мама устала? Миша был растерян и, казалось, всё понимал, но будто сам пытался оградиться от этого. У Сергея вновь заструились слёзы. Мальчик выжидающе смотрел то на папу, то на маму, а потом стал искать объяснения и в глазах священнослужителя. Несколько спрятавшихся до этого человек вылезли из своих укрытий и медленно подошли к месту происшествия с носовыми платками у лица. — Папа… Почему мама… в крови? И почему она… не отвечает нам? Папа. она… В собравшейся толпе послышался надрывный всхлип. Одинокие слезинки выкатились из покрасневших глаз мальчика и устремились к подбородку. Из последних сил сдерживая рыдания, Миша тихим, дрожащим голосом сказал: — Ты же говорил, что Бог всех защищает?.. Почему он защитил всех, кроме мамочки?.. Почему Он так поступил?.. Незнакомка распахнула глаза и видение Михаила кончилось. Его лицо было влажным от слёз, мелкие мышцы на ногах непроизвольно сокращались, создавая дрожь по всему телу. — У тебя мать умерла в церкви. Её убили, совершив один из смертных и самых тяжких грехов. Ты сам сейчас видел, что ты тогда спросил. Ноги парня окончательно подкосились, и он, зажимая рот ладонью, рухнул на ступени. Незнакомка продолжала стоять всё в том же месте и смотреть в пол, дожидаясь, когда гость сможет продолжить разговор. — Но мне ведь на эти вопросы никто не ответил, — дрожащим голосом сказал Михаил через несколько минут. — Почему так произошло? Разве мои вопросы странные? Девочка подняла голову. Гость уже смотрел на неё с какой-то мольбой во взгляде. — Вовсе нет. — Тогда почему после этого я должен верить, что в мире вообще существует Бог? — Ты не обязан этого делать. Ты был ребёнком, и любое подобное событие вполне могло натолкнуть тебя на такую мысль, разве не так? Парень молчал. — Просто… Незнакомка замолчала. — Договаривай. — Твоя мама была тяжело больна. Ей оставалось не больше недели. В подтверждение этому в доме отца есть справки и выписки врача. А ещё твоя мама… спасла жизнь человеку. Она заслонила собой беременную женщину. Мир Михаила перевернулся. — Верить или нет — дело твоё. И я ни на чём не настаиваю. И дала вспомнить тебе правду только для того, чтобы тебе самому напомнить о твоём злейшем враге. Это страх. Ты боялся верить. Ты боишься верить и наслаждаться жизнью, потому что боишься сломать свои же иллюзии, как когда-то в тебе сломали веру в Господа. Но это не иллюзии. Это твоя жизнь, которая рано или поздно закончится, и неизвестно — когда. У каждого из нас есть судьба, у каждого из нас так или иначе отмерен свой срок на Земле. Мы не в силах и не в праве его изменить. Но пока этот срок идёт, нужно действительно жить, а не существовать. Парень задумчиво смотрел куда-то в пол. — И если уж мы говорим о вере в Бога, то… Возможно его и вправду на всех нас не хватает… Михаил с удивлением и страхом в глазах пос- мотрел на незнакомку. — Но скажу тебе одну вещь: у каждого, кто искрен- не верит, есть свой Бог. Его в себе может обнаружить каждый, кто по-настоящему того желает. И именно Он находится ближе всего к нам, потому что Он — внутри. Парню начало казаться, что силуэт девочки ста- новится полупрозрачным. — Но как Его найти в себе? — растерянно, но с надеждой в голосе спросил Михаил. — Или… как Он выглядит?.. Лёгкая улыбка коснулась губ незнакомки: — Если ты Его в себе действительно отыщешь, то точно это поймёшь и заметишь… — Но… Кто ты?! — парень перешёл на полукрик, боясь, что новая знакомая его перестаёт слышать, так как становится всё более прозрачной. — Ты узнаешь, если захочешь… В раздумьях Михаил не заметил, как пролетело более двух часов. Зазвонил телефон. — Миха, ну наконец-то! — звонил Костя. Михаил невольно улыбнулся, услышав голос друга. — Ты где пропал?! На сообщения не отвечаешь, трубки уже час не берёшь! В гипнозе был что ли? Парень усмехнулся: — Ну типа… — Что типа?! — Костян, я тебе всё расскажу, только повиси немного! Михаил услышал помимо голоса друга какую-то постороннюю мелодию. Убрав телефон от уха, парень вернулся на шуточный сайт, а там была песня… Другая. «У того, чей пройден путь, Забьётся сердце вновь, Если в нём жива любовь» Улыбнувшись с необъяснимым спокойствием внутри, Михаил вернулся к разговору с другом. Тот начал сразу рассказывать какую-то сумасшедшую историю, а Миха просто слушал и улыбался. На улице было ещё светло. В лицо дул лёгкий ветерок, листья деревьев тихо шелестели, а дорожка из двухцветного гравия плавно виляла меж деревьев, кроны которых иногда напоминали, пожалуй, сахарную вату.