Я помню все

На следующий день Алина проснулась достаточно поздно. Она поняла это по тому как в номере царил полумрак. К ее удивлению, все шторы были закрыты. Что странно, так как она точно оставляла их открытыми с вечера, чтобы утром проснуться пораньше и провести больше времени с Тимуром. Второй странной вещью было то, что рядом не оказалось и самого Тимура. Да, Гаязов всем на удивление был довольно ранней пташкой, но он никогда не отказывал ей в возможности поваляться часик-другой, если нет важных дел. - Тим? Хрипло крикнула Алина, предположив, что он в другой комнате, но никто не отозвался. - ТИИИИИИИМ… Она растянула его имя настолько, насколько хватило воздуха в легких, но в ответ снова тишина. В конце концов девушка поняла, что Тима здесь нет, иначе он отозвался бы из любого уголка номера, даже из туалета. Возможно, позвонили по телефону, и он вышел, чтобы ее не будить. Он всегда так делал. Или спустился вниз за завтраком, что вполне попадало под его понимание апогея утренней романтики. Короче, поводов нервничать, конечно же, не было. Девушка взяла телефон и проверила, не оставил ли он сообщение о своих перемещениях – тоже пусто. Стало немного обидно. Алина решила позвонить, но и там никто не ответил. Стало еще обиднее. - Поматросил и бросил. Из последних позитивных сил она выдавила из себя очевидную шутку и встала с кровати. Тут брюнетка заметила на столе конверт, которого точно не было вчера. Повеселев, что вероятно это очередной перфоманс по-Гаязовски, она быстрым шагом подошла к столу, достала из конверта согнутый вдвое лист и стала бегло читать не слишком разборчивый почерк парня. С каждой строчкой огонек в глазах потухал, а письмо все больше расплывалось. Все в этом номере постепенно расплывалось, становясь нечетким и смазанным. « Алине. Не могу начать это письмо со слов «Доброе утро», потому что знаю, что оно не будет для тебя добрым. Чтобы ты знала, для меня сегодняшнее утро тоже было самым сложным из всех, что я когда-либо встречал. Предполагая, что ты сейчас скорее всего подумала, говорю сразу – это не один из моих слегка конченных розыгрышей. Все, что я пишу ниже, прими, пожалуйста, за правду. Я ушел. Точнее уехал. Очень далеко. Там слабая телефонная связь, а об интернете и говорить нечего, поэтому можешь не тратить время на поиски. Лучше поторопись как можно быстрее начать новую жизнь. Свою новую ЛУЧШУЮ жизнь, как ты всегда мне говорила. Я не сомневаюсь, что у тебя это получится – у тебя всегда все получалось. В этой новой жизни не будет плохих знакомств, наркотиков, обид, прочей ерунды и, к сожалению, меня. Я тебе не рассказывал (прости), но мне становится хуже. Внешне это не заметно, но показатели говорят об обратном. Мое внутренне состояние тоже говорит об обратном. Не все так плохо, конечно, не переживай! Я еще помучаюсь немного от воспоминаний, как поступил с тобой сегодняшним утром (прости). Такое решение далось с большим трудом, и ты сама прекрасно понимаешь, почему я сообщаю об этом через письмо. Телефон мой вряд ли еще включен (ты же соня, прочитаешь это, наверное, уже в обед), а лично сказать я бы и не решился. Один раз я уже не смог тебя отпустить. Побоялся, что и во второй раз дам слабину. Пойми наконец, что у нас нет будущего. Точнее у тебя со мной. Ни мужа, ни детей, ни семьи. Никогда не будет счастья, спокойствия, одобрения со стороны близких и всего остального, на что ты так усердно пытаешься обречь себя со мной. Кто я такой, Алина, чтобы лишать тебя лучшего? Ильяс сейчас находится в процессе отмены всех выступлений, потому что врачи запретили мне выходить на сцену. Говорят, слишком большие нагрузки. Поэтому теперь все мои нагрузки – это открыть/закрыть дверцу холодильника. П.С. Пожалуйста, не названивай Ильясу. Он все равно ничего тебе не скажет. Об этом я позаботился. Вторых шансов не бывает, верно? Но будь уверена, что я никогда раньше не встречал такую, как ты (хотя все же есть вероятность, что я уже чего-то забыл:) Алина, несколько дней назад я не смог вспомнить, в чем ты была в нашу первую встречу. Я думал об этом весь день и пытался как мог, но черта с два. Не смог вспомнить очевидную мелочь, которая произошла меньше года назад! Следом полетят более свежие воспоминания. Ты понимаешь, что это значит, Алина? Господи! Ну хватит реветь! Ставлю пару дней ясной памяти, что именно этим ты сейчас и занимаешься! Вытри слезы, иначе зальешь все письмо и не узнаешь, что было дальше:) Кстати! Как тебе вчерашний вечер, кис? Лично я до сих пор вижу твою (на удивление) довольную физиономию, когда закрываю глаза. Такое бывает, когда очень долго и внимательно смотришь на одно и то же, ты знала? Я постарался сделать его незабываемым в надежде на то, что после… ты забудешь все остальные. А ты забудешь. У тебя нет выбора. Никаких совместных фото, никаких памятных подарков. Переписку я тоже удалил, кстати. Моего номера у тебя больше нет. Я вычеркнул себя из твоей жизни, но, будь уверена, что ты никогда не сможешь вычеркнуть себя из моей. Даже когда я ничего не вспомню, ты все равно будешь висеть на моей новой стенке в моем новом доме, целующая одного супер обаятельного парня в щеку на 63ем этаже Москоу-Сити))) Еще раз прости. Мне правда очень больно, но так бывает. Постарайся как можно скорее переключиться на что-то или кого-то другого. Говорят, помогает. Или воспользуйся вчерашним советом. Ну а нам просто не повезло встретить друг друга в другой реальности. Мне очень жаль. Целую. Обнимаю. Не люблю. Гаязов Тимур.» И только сейчас девушка наконец отчетливо услышала собственные всхлипы, которые по факту сопровождали все написанное Тимуром почти с самого начала. Алина даже не заметила, как во время чтения ноги сами по себе подкосились, и сейчас она уже сидела на полу, согнувшись над промокшем кусочком бумаги, теперь уже слабо напоминающим письмо. Облокотившись спиной о край кровати, брюнетка задрала голову, пытаясь осознать, что произошло и хоть немного остановить нескончаемый поток слез. Но вместо потолка своего отельного номера она видела только киноленту, существующую исключительно в ее голове, которая состояла из самых разных моментов, связанных с Тимуром. Кадры то появлялись, то исчезали, то и дело сменяя друг друга в рандомном порядке. Через несколько секунд в груди стало больно щемить от понимания, что всего этого больше никогда не случится. Она никогда больше не увидит улыбающегося Тимура на пассажирском сидении своей тачки, когда повернется вправо на его остроумную шутку. Никогда не почувствует его мимолетных касаний якобы случайно, когда они будут находиться в общественных местах. Никогда не услышит в ответ на свою провокацию язвительные комментарии с отсутствующей «л». Да, каждый раз она будет видеть его на обложках плей листов, в клипах на музыкальных каналах или в конце концов сможет включить старые записи его трансляций, но все это даже на один крошечгый процент не заменит настоящего Тимура Гаязова. Хоть в обыденной жизни он и не сильно отличается от придуманного собой образа, но что насчет всех этих мелочей? Их фирменные взгляды, особенные прикосновения и даже шутки «для своих». Никогда больше этого не произойдет. А Алина все будет продолжать видеть его на старых афишах и слышать случайным образом на радио. Эта рана никогда не заживет. Она будет снова и снова кровоточить, когда девушка добровольно будет срывать с нее «корочку» очередными воспоминаниями. *** Через несколько минут девушка резко перестала рыдать, постаравшись откинуть эмоции, так внезапно взявшие верх над присущем ей хладнокровием. Она отчаянно начала тереть руками вискИ, чтобы избавиться от нарастающей из-за истерики головной боли, но думать по-прежнему давалось с трудом. Тогда от безысходности Алина начала, как выяснилось позже, не совсем удачный самоанализ, почему же так случилось. Ведь у каждого следствия должна быть своя причина. Но все обстоятельства, приходящие на ум, очевидно были не в ее пользу. А что, если он ушел, потому что она была недостаточно для него хороша? Может ей следовало чаще показываться косметологу и все же убрать те несколько уродских морщин у самых глаз? Или может следовало чаще показываться в спорт зале, чтобы скинуть те пару сраных килограммов, что постоянно мозолили глаза? Может, они мозолили глаза не только ей? Потом девушка переключилась на все события вчерашнего вечера, с завидной дотошностью прокручивая в голове каждый взгляд, фразу, движение… точно! Вчера он сделал так много намеков, а она, дура, даже не въехала, потому что весь вечер как восьмиклассница летала в облаках. Надо было сразу понять, что происходит! Надо было сразу понять и уговорить остаться! Он же сам в письме сказал, что не смог бы тогда отказать! ДУРА! *** Еще через несколько минут Алина так загналась самобичеванием, что уже не могла здраво мыслить. «А что, если прям сейчас поехать к нему домой? По старой схеме? Вдруг он еще не успел собраться, и я смогу с ним поговорить?», брюнетка резко вскочила с пола и побежала к сумочке. Найдя ключи от машины, она швырнула ее в сторону, и в одном халате и тапочках была уже по ту сторону номера, как резко остановилась, не дав замку защелкнуться. Выдохнув, она решила дать себе шанс сначала обдумать целесообразность этой поездки. Ведь если в письме было сказано о том, что парень уже находится в пути, а телефон его вне доступа, то скорее всего Тимура уже нет в городе, не то что в квартире. От мыслей как назло оторвали появившиеся на этаже люди, странно косящиеся в сторону неподвижно стоящей полуодетой брюнетки с опухшими от слез глазами, держащуюся за ручку двери, от открывая и не закрывая ее. - Что? Своих дел нет? Алина с ненавистью посмотрела в их сторону и скрылась в номере. На самом деле хотелось еще больше выместить злость на случайных прохожих, но она сдержалась, и, отойдя от двери, агрессивно села на кресло, покосившись на столик с цветами и прочей романтической мишурой, которая еще вчера вызывала у нее такие по-доброму неоднозначные эмоции. По классике сначала сильно захотелось скинуть все к чертям, но брюнетка вовремя взяла себя в руки – как никак это было единственным, что осталось после Тимура в ее теперешней «новой» жизни. Напоминание, что все это время она не спала у себя дома. Что Тимур действительно существовал в реальности, и это не было ее старыми добрыми бредовыми снами на отходняках. «Телефон!», Алина вновь воодушевленно стала рыться в своих вещах. Если Тимур выключил свой телефон, то можно всегда набрать старшему! Даже если тот встанет в позу и ничего не расскажет, Алина точно найдет, чем прижать его к стенке – для этого у нее есть опыт, навыки и связи. Она начала искать номер Ильяса в телефонной книге, но так и не смогла нажать на вызов. Брюнетка вспомнила слова Тимура, который попросил не тревожить брата, и это нужным образом подействовало на девушку – она отложила телефон. Понимая, что это, по сути, последнее, о чем парень ее просил, нарушать просьбу показалось самой худшей благодарностью за все, что их связывало. Не в силах больше строить идиотские планы и теории, каждый раз обреченные на провал, Алина взяла бутылку шампанского, оставшегося со вчера и сделала глоток из горла. Поморщившись от вкуса выветривавшегося за ночь напитка, она через силу сделала еще несколько больших глотков, а потом еще и еще. Мысли в конечном счете отпустили голову, а градус дал чувствам немного притупиться. Больше ничего не давило на грудную клетку, сердце не пыталось разорваться на тысячи маленьких частей, а неконтролируемая судорога во всем теле прошла. Почти через час, когда в темноте и тишине была осушена еще одна целая бутылка, брюнетка тихо без истерик встала на непослушные ноги и поплелась к кровати. Изнеможённая и опустошенная она упала на подушку Тимура, подбирая к себе край одеяла, под которым он засыпал вместе с ней. Слабо, но она еще чувствовала его парфюм. Алина закрыла глаза и стала глубоко вдыхать чуть сладковатый аромат, пока не провалилась в беспокойный сон. Удивительно... как всего за несколько часов мир может рухнуть для кого-то одного, отнимая желание жить, но при этом нисколько не поменяться для остальных.