Судьба даска и седьмая звезда
На могущественных мраморных платформах, залитых вечным поднебесным светом, находящихся под милостью солнца, в кованых златых убранствах, находился храм.
Лёгкий, прохладный и такой приятных ветерок кружась меж строгих колонн у божественного обители и витвлясь обвивая черные густые волосы богини охоты, в чьих руках любая вещь становилось прекрасным орудием труда.
Запах винограда, уже полностью пропитал здешние места, выжив любой другой аромат, оставляя редких гостей в приятной непринужденной атмосфере.
Райские птицы пели, радуя слух и воображение а пушистые кошки ластились к пришедших гостям.
Мой читатель, я бы и сам предпочел провести время под ласковым солнцем, но увы, и светило когда зайдет, чтобы воссиять вновь.
— Наконец-то пришёл! — богиня приподнялась со своей ложи, приветствуя своего давнего знакомого — Бога торговли, — Ты же никогда не опаздывал на застолье, а в этот раз что случилось? Так… осталось только дождаться мудрецов и бога плодородия, после чего можно начинать.
— Да так, нужно было с Мускатом кое-что уладить, — седой бог, подходя к даме, целует ее руку, — интересный кот, только это могу сказать. Вы слышали, что Арион водит дружбу с обычном человеком?
— Не бери в голову, его уже давно не принимают в приличном обществе, — девушка усмехнулась, — такими темпами я добровольно пойду за ним, мне не нравится состоять в этом «приличном обществе» тем более мне симпатизируют его идеи, учитывая, что он! Самый принципиальный! смог измениться, значит и я смогу.
— Эра, — седой бог обратился в даме, сократив ее имя, — не пугай меня такими заявлениями.
— Согласен полностью! — издалека прикрикнул человек в белой маске, — Я вновь опоздал.
— Божок плодородия пришёл с задержкой, и вместе со своим приходом явил чудесный запах утренней росы.
Приходит время за непринужденной беседой, мудрецы явившись в божественный храм ознаменовали начало застолья, из лживых сплетен можно отметить: окончание резни в Арнире и очередной дворцовый переворот под началом Оазис, как обычно деяния звёзд бездны были на слуху, обсуждались все не пришедшие боги, начиная с Ариона и заканчивая демиургами, под чьем началом существует все.
В поднебесье повеяло мерзким сырым холодным ветром, запах гнили и грязи, перебил благовония, необъяснимое чувство страха и паранойи сковало богов, низвергнув их на один уровень со смертными.
Повернув главы, сидевшие увидели незваного гостя, которой никак не мог пройти в благодатный обитель.
Человек стоявший на белом мраморе был облачен в черный балахон пронизанный водой до нити, а капюшон скрывал его лицо. Слои грязи стекали с кожаных сапог на пол, расплываясь в жестокие узоры, напоминая то сцены убийств и жертвоприношений.
Вечное жёлтое светило, скрылось за облаками, райские птицы загорланили истерически вопя и разлетаясь в разные стороны, заслоняя небо, животные замерли попытавшись слиться с землёй.
Стальной и мертвый голос окатил обитель: »Больно видеть твою улыбку», — два диких, красных, жаждущих крови кошачьих глаза блеснули из-под мрака капюшона, черные длинные слипшиеся от крови волосы, падали на лицо незваного гостя.
«Убейте его! — завопила богиня охоты, обнажая древковое оружие, — ему нельзя позволить жить!», — в одно мгновенье со страшной скоростью острый конец копья божка торговли пробил насквозь пришедшего, вздымая его над землёй.
Хладный булат рассек подвешенного, вдоль всей головы.
Кровь не окропила твердыню, тело пришедшего распались на куски гнили.
— Как блять?! — прокричал копьеносец, чувствуя, как холодный металл рассек его спину, золотая кровь хлынула фонтаном из новой раны.
— Вот так блять! — пришедший убирая изогнутое лезвие в рукав балахона, снял капюшон, — раны нанесённые этим оружием не заживут никогда! это я напоминаю божкам, думающим, что они бессмертные властители судеб херовых.
— Κάψτε στην κόλαση γιος μιας σκύλας, Мор!!! ты за этим пришёл!!! — завопил подрезанный падая лицом в гниль, — Арион тебе это не простит…
— Мои фамильяры — гнойники сожрут заживо Хартока, а вот тебе я предоставляю возможность дезертировать оставшись без чести, но выжить, а теперь решай, как поступить, даю возможность, — с оглушительным хлопком ядовитая стрела пробила голову Мора насквозь, разбросав куски мозга на всей площади и без того запачканного мрамора.
— Он умер? — развернувшись спросил бог плодородия.
— А ты как думаешь? — все присутствующие увидели, как новые слои тканей нарастают поверх друг друга, на голове Мора, — решай, бежать или сдохнуть? — серая сталь вывалилась из рукава Мора.
— Эра, ничего личного, — Бог плодородия спешно растворился, сбежав из мира.
Девушка отступила, целясь из лука в преступника, рука дернулась и снаряд проскользнув мимо цели разрушил стену в порошок. Мор схватив богиню за горло, пролетел с ней до конца сооружения впечатав в статую ее статую. Перелом шеи сопровождался резкой болью, который сразу же зажил, оставшиеся гостя были к этому моменту сожраны фамильярами Мора.
— Давно не виделись Эрахея, сколько же времени прошло с момента нашей встречи? — преступник швырнув девушку на пол, протиснувшись промеж ее ног, удерживая ее запястья своей ладонью, проведя свободной рукой по внутренней части бедра Богине, — мне хочется узнать, каково жить без чести?
— Сдохни ублюдок, в тебе не осталось ни капли части! — богиня охоты, призвав три лука сверху изрешетила спину преступника через отверстия в теле твари были видны античные сюжеты на потолке храма. Мутная и черноватая кровь стекали на бронзовую кожу Эры, — отвали мразь! — призвав кинжал в свою правую руку и дождавшись замешательства Мора, богиня рассекла шею твари, до самого позвоночника.
— Ты как и в прошлый раз прекрасна, — преступник проскальзив языком вдоль шеи девушки, содрал верхнюю часть кожи, словно наждачной бумагой до самой крови, — только жаль, что ты скупа на крики, никакая боль не сможет развязать твои милейшие уста. Вновь молчишь? — Мор расплывшись в больной улыбки, прикоснулся к груди богини, — я люблю тебя… — холодная рука раздербанил грудную клетку вырвав из нее два ребра, лицезрея, как рана зарастает. Мор выпустив руки боги схватил ее за голову навязав поцелуй, проталкивая свой язык в глубь ее рта. Через же мгновенье же отпрянув. Из пасти преступника вытекала кровь, не трудно догадаться что произошло.
— извольте, мне вас приласкать… — прошептал Мор, через секунды после восстановления языка.
Кристально чистый обитель превратился в изуродованное сгнившую язву, где мир покинула душа бога — Хартока. В скором времени храм Эрахеи будет известен, как оскверненное и навсегда забытое богом место.
Пожалуй вернёмся к основным героям, которые сейчас находится в предприятие своего друга Сан-Франа, буду собранными Эо, решившего приподнять завесу тайн своего прошлого.
— Мои товарищи… — гарант выждал долгую паузу, сомневаясь стоит ли откровение всех пройденных усилий, ведь безразличие это лучшая реакция которую он может ожидать, осознав, что перед тобой стоит одна из звезд бездны, которая числится погибшей в настоящие время сложно, но если это все-таки правда, может завершить начатое и добить мразь отравивший жизни бесчисленного множества, иль каждый достоин получить искупление? — Вы меня знаете, как гаранта Поэны — Эо, но никто не из живых не владеет подлинной информацией о моей личности. Я сед не из-за большого количества лет, а из-за пережитого ужаса, — Гарант прикоснувшись к своим глазам снял линзы, — Вы можете меня ненавидеть, сейчашним жестом я полностью убил свою репутацию и осознаю это, я сам пришёл к такому решения, руководствуясь личными убеждениями, — с глухим звуком, Эо пошатнулся от удара Сан-Франа.
— Да чтоб ты сдох! Ебанный даск гарант Поэны, если это кто-то узнает… — Эльф схватив старика за шею мгновенно опустил его на землю.
— За мои грехи, искра это меньшие, что я смог заплатить. Вы прекрасно меня знаете под именем преступника устроившего резню в мире 38, Я Дагон…
— Старик ты с ума сошел, какой нахуй Дагон?! Ты хоть понимаешь о чем говоришь, Дагон умер 200 лет назад. Светлейший Эо, оказался погасшим, а еще и на старости лет проблемы с головой начались, только не начни ходить под себя, псина. Ох Бог Времени, за что мне все это…
Бесчувственный взгляд контрабандистки был отведен от гаранта в сторону, молчание девушки явилось высшей точкой признания.
Сам же гарант, стиснув зубы, был готов разрыдаться, выслушивая град оскорблений и проклятий от Сан-Франа, а это всего лишь самое близкие товарищи, остальном то что? Цена этой информации слишком высока, она подобна ножу, способному в любой момент убить.
Гарант взирал на подходящему к нему Лололошку, ожидая удар иль еще хуже. Глаза закрылась и Эо почувствовал, как его обняли, в этом прикосновение не было ни презрения, ни отвращения ни злого умысла. Приподняв руки гарант положил на плечи Лололошки, крепко прижав его к себе, на глазах собрались крупные слезы, покатившись по щекам.
«Спасибо… — прошептал Эо, — спасибо…».
Творивший зло видит лишь дурное в действиях окружающих, его мера — это он сам, и он прекрасно осознает, до какого уровня может пасть человек. Решившись силы внутренние демоны начинают разрывать душу собственного владельца, волоча бессмысленное существование измеряемое прошлом. И встретив человека, способного отринуть свою репутацию в пользу даска, появляется надежда на лучший итог.
