Прикоснуться к смерти

Тёмный свет, Ослепляющий мрак. Вечер. В квартире холодно, ведь было начало октября, а отопление правительство ещё не включило. За окном моросит осенний дождик, тихо ударяясь об окно, навевая сонное настроение. Звонок телефона разбавил тишину квартиры неожиданно громким звуком, и именно в этот вечер до Чуи дошла весть что Дазай умер, он не поверил. Просто потому что этот дурак никогда не мог умереть, сколько бы раз он не пытался - не мог. Чуя уже подумывал что он бессмертный, но в этот дождливый вечер, весть о его смерти перевернула его жизнь. Нет, не в прямом смысле, все было так словно ничего и не произошло. Деревья все так же продолжали стоять, меняя свой гардероб с приходом той или иной временью года. Веточки колыхал ветер, мучительно медленно срывая высохшие листочки. Трава продолжала упорно расти, пока ещё могла, и люди на улице продолжали куда-то спешить. В общем, жизнь процветала и шла полным ходом. Но всегда есть одно но, на случайных и нет, встречах мафии и агентства перестала появляться бесячая морда одного детектива с коричневыми волосами, и такими же, отличающими оттенком темного шоколада, карими глазами. Перестали приходить бесячие сообщения от "анонимного" отправителя, которого он блокировал каждый раз. Просто в жизни, стало на одну причину меньше тратить нервы. А сердце, перестало чувствовать раздражение, с нотками грусти. Теперь, лишь пустота. Хотя в прочем, ничего больше не изменилось, возможно он просто так себя убеждал. После его смерти, лишь воспоминания с его мутным лицом продолжали преследовать его, он убегал от них, забывался в работе, забывался в клубах, забывался в алкоголе, но он не смог забыть его. Он перестал убегать, перестал прятаться, просто не находил на это больше сил и времени. Просто это вошло в привычку, сидеть за рабочим столом, с кучей бумаг, и видеть как рядом, на кожаном, дорогом диване сидит силуэт, откровенно бездельничая и пялясь на него. Вошло в привычку, видеть боковым зрением темное очертание человека, всегда идущего за ним. Вошло в привычку не обращать на него внимания, хотя на начале он бегал от него, попутно обзывая на всех языках которые знал, чтобы до этого не природного явления наконец дошло, что ему здесь не рады. Однажды в голове промелькнула мысль, что это дух мертвого Дазая преследует его чтобы сказать что-то, что не успел при жизни. И похоже это было что-то столь важное, что теперь его душа не может упокоится, и бродит по свету в попытках сказать. И он решил поговорить с ним, может поможет? Кто знает. Просто поговорить, как нормальные люди, правда нормальные люди говорят с живыми людьми, а не с "вродекакятебязнаюмертвец". В тот день, эта мысль преследовала его с самого утра, как и силуэт. Вечером, когда он закончил задание, разгромив пару зданий врага мафии, вырыл нужные бумаги и написал отчёт. Он сел на отполированный диван, с приятным чувством расслабления. Голова гудела, а ноги болели, но он не обращал внимания. Глянув чуть дальше, снова заметил знакомый силуэт, сидящий на другом конце дивана. Что-то сегодня он его не замечал. В голове была полная каша, и мысль того, что он собирается поговорить с призраком или же просто со своей шизофренией, вызывала небольшую панику, а со стороны это выглядел как полный бред, но кого сейчас это волнует, его жизнь уже и так полный абсурд, начиная с того что он вообще не человек, а даже если так, человек не помнившей детства. Кто его вообще забывает? Это воспоминания на всю жизнь. И плохие, и хорошие, а у него их просто нет. – Ты зачем за мной постоянно ходишь, смотришь, ничего не говоришь? - Спокойный и ровный тон голоса был только на начале, под конец он перешёл на шепот, сжимая челюсти. По ней пошли желваки. Силуэт смотревший в сторону окна, повернул голову на другой конец дивана и продолжил молчать. – Даже если ты моя чертова шиза, галлюцинация, называй блять как хочешь. Почему ты сука молчишь, обычно все они разговаривают, по крайне мере я так слышал. Доводят людей до психбольниц, одиночных камер и ебануться смерти. - продолжать смотреть на призрака было неприятно, живот скручивало спазмом, либо от страха, или от предвкушения какого-либо ответа. Сию минуту призрак, сидевший на диване, встал. И долго, долго смотрел то ли ему в глаза, то ли в душу, то ли куда-то за него, что-то обдумывая. У призрака не было дыхания, он был похож просто на статую, полу прозрачную статую. Которую поставили и она стоит, украшая или наоборот, устрашая людей. Простояв так 5 минут, хотя было ощущение что прошла целая вечность, призрак подошёл к Чуе, который был уже зелёного цвета, видимо от страха, сел рядом и тихо, словно колыхание цветка, произнес: – Прости. Слово не было очень громким, но такой знакомый голос он услышал, и точно утвердился в том, что это он. А ещё он утвердился в том, что если сейчас продолжит этот идиотский недо разговор, он точно блеванет. После слов призрака, ком тошноты подступил к горлу, было такое чувство, что сейчас с ним разговаривает труп, запах, вид и голос, все напоминало мертвого Дазая. Хотя он и не боится трупов, так как видит их почти каждыми днями, доводя живых людей до этой фазы, но осознавать то, что скорее всего с тобой разговаривает мертвый человек, который некогда ненадолго связал свою судьбу с ним, имевший свою историю, свои мысли и цели, свои обиды и радости, а главное свою жизнь, не имевший ничего из перечисленных, сейчас даже самого последнего. На нем была завораживающая улыбка, украшающая тонкие губы и сковывающий взгляд, согревающий своим холодом. Не вытерпев своих мыслей, и накручиваний, он побежал в туалет, и пока из глаз выступали слезы, а из горла вырывались всхлипы и другие звуки. Он заметил, что призрак не пошел за ним, это радует, он бы не смог продолжить разговор. *** И на следующий день призрак тоже не появился. Это радовало, и настораживало одновременно. Страх обволакивал все тело, а мысли путались и терялись, только появившись в голове. Поэтому самый лучший способ освежить голову, и привести в порядок мысли, взять самую грязную и самую ужасную работу. Убивать всех и вся, круша здания, вырывать сердца из грудей. Слышать знакомый хруст костей, переломы грудных клеток, и держать в руках ещё теплые сердца, некогда выполняющие "функцию жизни". Это было приятно. Это было то что надо, чтобы помочь себе разложить мысли по полочкам. Он бил, ломал и крушил все на своем пути. Знакомый жар охватывал его тело, с ног до головы. По всему телу ползли давно позабытые, красные щупальца, утопляя последние надежды на благоразумие. У надежды - привкус горечи. Но не успев начать командовать Бог Арахабаки над телом юноши, как сразу белый, с голубоватым оттенком свет охватил его тело. Глаза наполненные жаждой убийства, и всепоглощающей ненавистью, стали обычными светло-голубыми, с толикой усталости. И тело охватила боль, от потянувших мышц спины, ног и рук. Боковым зрением Чуя увидел знакомого призрака, чья ладонь обхватывала запястье исполнителя портовой мафии. – Я надеялся ты уже не придёшь - голос был хриплый, а ноги почти не держали ослабшее тело. В ответ призрак молчал, этот призрак не отличался особой разговорчивостью. С одной стороны жаль, но как ценитель тишины, он был рад, такому тихому "соседу". Больше, в его голове не промелькнуло мысль, потому что царство Морфея открыло для него свои ворота, а подоспевшая помощь уже увозила без памятного Чую, в личную больницу Портовой мафии. *** Разлепив глаза, он увидел перед собой расплывчатую картинку больничной палаты, в руке стояла игла с каким-то препаратом, белое покрывало, которое было натянуто с горем пополам до живота, пропахлось антисептиком. На нем были чуть большие белые штаны, и такая же оверсайз футболка, которая свисала с одного плеча, а волосы были собраны в коней хвост, из которого выбивались колтуны и волоски. Но яркий рыжий, делал исполнителя более живым, он выглядел как искусство. Потому что белая кожа так гармонично подходила к ярким волосам. Но было ощущение, что на больничной койке лежит мертвый человек, либо очень хорошо сделана скульптура человека. Вырезан каждый кусочек отдельно, сделан каждый волосок руками. После того как Чуя оглядел больничную палату и моргнул, пытаясь вспомнить что произошло, на своем лбе он почувствовал фантомное ощущение руки. Увидев того же знакомого призрака, он успокоился, но все ещё не понимал что он забыл тут, в больничной койке, как воспоминания пали градом с неба. – Что ты тут делаешь? - Горло саднило колючьей болью после долгого времени обезвоживания, а глаза все так и наровились продолжить свой путь в царстве Морфея, но он упорно сопротивлялся. Призрак в который раз ничего не сказав, растворился облочком пыли. Входная дверь открылась без звука, а сразу за ней, показался босс Портовой мафии, Мори Огай. – Здравствуй, Чуя. Как себя чувствуешь? - На Мори все ещё была отработанная годами рабочая улыбка, но в этот раз уголки губ были опущены, что вещало о его не очень хорошем настроении. Чуя попытался встать, или хотя-бы присесть, чтобы нормально поздороваться со своим начальником, но тело было слабо и не подчинялось его велению. – Не стоит, Чуя. Отвечай. - Мори всё так же "дружелюбно" улыбался, но в тоне голоса четко отдавался приказ. Это было бы похоже на дружескую просьбу, было бы. – Все хорошо сэр, я чувствую себя сейчас куда лучше, чем после задания. - Выдав это на автоответе он был рад, что его язык запомнил за все года что нужно говорить. – Я бы хотел с тобой кое о чем поговорить, и слушай внимательно, я не собираюсь повторять дважды. - Глаза босса опасно сверкнули фиолетовым, с отблесками красного, и завораживающим взглядом. Сам босс, был похож на мраморную статую. Вытесаную и отполированную годами, самыми дорогими материалами. От него всегда пахло чем-то приятным, нотки парфюма были словно приятный яд, нежные, но в тоже время если долго слышать этот запах, можно отравиться его мощностью. Руки всегда были обволокнуты в перчатки, явно самой лучшей модели, а одежда идеально облегала его тело. Каждый шов, был сделан специально под него. Босс никогда не одевал подделки брендов, но и никогда не ценил настоящие товары. Он преследовал свои цели и умыслы, будто бы отделялся душой от тела, оставляя оболочку "отдыхать", а сам, уходил в далёкое плаванье, на задворках памяти. – Я слушаю вас - под языком откуда-то скопилась вязкая слюна, которая никак не хотела глотаться и перемещаться по горлу. – Мы уже не один раз об этом говорили, я думал ты все понял и будешь соблюдать это правило, но в этот раз ты показал обратное действие, вопреки свои словам. - Огай прикрыл глаза, показывая своё недовольство. – Это знаешь ли, очень плохо, если ты мне врешь, как я могу и дальше тебе доверять? Накахара не мог ничего ответить, он понимал что это его, и только его ошибка в том, что он использовал порчу. Босс Портовой мафии тяжело выдохнул, и потёр пальцами переносицу. – Не используй порчу. Это не шутка, Чуя. Того, на кого ты надеешься, больше нет в живых, он не спасет тебя, как бы ты того не хотел. Босс ценил своего работника, ведь Чуя был ему и вправду словно сын для него. Но ведь и детей нужно учить. – И то, что ты выжил сейчас, это шанс один на миллиарды. Цени это. Вновь, это не произойдет. Эти слова резали не сердце, а душу, но он покорно принимал все удары и принимал свою ошибку. –Простите. - Это было единственное слово которое он смог сказать, оно кружило голову, обдавало жаром внутренности и скручивало спазмом живот. – Это было последнее предупреждение, потом, мне придется принять меры. - Босс встал с такого же белого стула и направился к выходу, оставляя за собой шлейф приятного аромата - Увидимся через неделю, на работе. Выздоравливай. С этими словами босс окончательно покинул палату, оставив застывшего Чую сидеть, и бездумно пялится в окно. Выискивая в нём, хоть какое-то облегчение, для его души.