И сакура зацветет вновь

      «Пойти перекурить быстренько что ли? Пару минут еще есть, » — решил мужчина и направился к лестнице.       Пока он шел по коридору на глаза ему попадались опавшие лепестки сакуры. Смутило его лишь одно — капельки крови. В голове Тошинори мелькнула мысль о Ханахаки и он поспешил на крышу, где отчетливее услышал болезненный кашель и собственно увидел виновника.       Мидория скрючившись от боли, мучительно задыхался цветущей сакурой, не в силах больше вдыхать воздух.       Учитель подбежал к нему, но что делать в таких ситуациях — не знал. Он приподнял его голову и увидел посиневшее от удушья лицо и закатившиеся от отчаяния глаза. На ум не пришло ничего лучше, чем попытаться поцеловать его. Попытаться, потому что рот заполнялся цветами и из него струйкой текла кровь.       Тошинори безысходно вздохнул, прекрасно зная, что не простит себе смерть ученика, после чего примкнул губами к уголку губ подростка, лишь на одно короткое мгновение.       Но этого хватило, чтобы Мидория смог выкашлять мешающие дыхательному проходу цветы и с трудом набрать больше кислорода, залившись слезами. Тело лихорадочно тряслось. Подросток не мог перестать жадно заглатывать воздух, что уже больше напоминало паническую атаку.       Учитель приобнял Изуку, прижав его к своей груди и аккуратно поглаживая по голове.

Что ему теперь делать?

***

      Когда Мидории стало легче, он отпрянул от мужчины и вопросительно посмотрел на него. В его взгляде была надежда, но если присмотреться можно было увидеть как безвольно он плавает в собственном океане печали и тревожности, пытаясь зацепиться хоть за что-то. — Все будет хорошо, — ответил Тошинори. — Я помогу тебе.       С этого момента прошло уже несколько месяцев. Учитель старался уделять Изуку больше внимания, но не пересекать черту доступного. — Вы правда любите американо? Разве он вкусный? — поинтересовался Мидория. — Мне нравится легкая горечь в этом напитке, — пояснил Тошинори, отглатывая горячий кофе.       В очередной раз они прогуливались по Токио, обходя разные точки. Подросток практически избавился от свой болезни и приступы случались не чаще одного раза в две недели, если не реже.       Проводя все больше времени вместе, они становились все ближе и ближе. Друг друга они знали до абсолютно каждой мелочи. Особенно им нравилось смотреть вместе различные смешные ТВ-шоу, над которыми Изуку громче всего хохотал.       В очередной из таких вечеров в квартире Тошинори, последний решил завести серьезный разговор. — Ты же понимаешь, что для того чтобы окончательно избавиться от Ханахаки тебе придется согласиться на… операцию? — вполголоса спросил мужчина. — А что если я лишусь возможности любить? Что если что-то пойдет не так? Разве сейчас у нас не все хорошо?       «Если не считать косых взглядов людей и упреков твоей матери, то да, все отлично, » — мысленно ответил ему мужчина. — Тебе не стоит переживать, — Тошинори неловко приобнял ученика. — Я всегда буду рядом.       Но он лгал. Хоть он и сближался с ним, но лишь для того, чтобы потом убедить его сделать операцию, чтобы закончить это все. Ведь такие отношения неправильные. Тошинори могли посадить за такое или лишить его премии ученого, места преподавателя. Все могло рухнуть из-за их отношений.

      Взрослый трезвомыслящий человек никогда не променяет свои достижения на любовь. Никогда.

***

— Это точно необходимо? Мне уже хорошо, вдруг что-то пойдет не так? — Мидория сомневался. Он уже давно не чувствовал никаких признаков Ханахаки внутри. Он был уверен, что болезнь закончилась, его мучения закончились. У них ведь все взаимно, а иначе болезнь бы не прошла. Все пришло в норму, но он все равно оказался на кушетке хирурга. — Все будет хорошо, Изуку, — тепло поддержала его мама, поглаживая по макушке. — Мы будем рядом, — добавил Тошинори, на что получил недовольный взгляд Инко. — Попрошу вас выйти, — настоял доктор и вывел двоицу из кабинета. — Это может разрушить ему жизнь, вы же понимаете? — не глядя на женщину сказал Тошинори. — Но это единственный выход для его нормальной жизни. Он же не может вечно страдать, — из глаз Инко потекли слезы.       Они оба знали, что совершают ошибку, но разве могло быть иначе? Разве могла эта парочка быть действительно счастлива?

***

      Операция уже подходила к концу. Все это время Инко с Тошинори сидели в тишине. Лишь изредка мужчина откашливался, чувствуя во рту сухость, но не решаясь встать с места. — Кхм…кхм! Кх…кх…кхе… — снова откашлялся мужчина. — Пойду схожу до кулера.       Тошинори налил стакан воды и сделал пару глубоких глотков, но в горле продолжало першить. Он выпил еще воды, но поперхнулся и кашель усилился. Что-то внутри, будто щекотало его горло и он продолжал кашлять, с трудом успевая глотнуть воздуха.       Пока из его рта наконец не вылетел мешающий дыханию лепесток…