Кофейный голос

Лёгкий аромат кофе, очень знакомый и приятный носу, доносился до каждого на подходе к кофейне. Ещё немного приблизившись, можно было почувствовать сладкий запах выпечки и тонкие нотки корицы, так хорошо вписывающейся в симфонию остальных начинок, не сильно выделяющихся, но всё же гармонирующих друг с другом. А когда заходишь во внутрь, оркестр благоуханий заполняет тебя с ног до головы, заставляя чувствовать радость, умиротворение, спокойствие… Даже сейчас, в семь утра перед учёбой внутри кофейни он расслабился, предвкушая горьковатый, но такой прекрасный вкус. Кофе не давал ему заряд бодрости, даже наоборот, от него парня ещё больше клонило в сон, однако напиток как будто наполнял его изнутри, затмевая собой все неприятные ощущения. Типичный утренний обряд: прийти в «Bittersweet», взять средний американо, булочку с яблоком и корицей, сесть за столик, находящийся слева от барной стойки, поднести кружку к носу, почувствовать этот дивный аромат, а затем сделать маленький глоток, который будто вдыхает в парня жизнь, и насладится восхитительным вкусом. Поистине приятный процесс. Что может быть приятнее? Вопрос трудный, однако у Антона был ответ – пение его любимого бариста. Тот занимался своими делами, не замечая ничего вокруг, и напевал одну и ту же песню из раза в раз. Студент её всегда узнает – «Him & I». Тупая попса, он её ненавидел. Но этот красивый брюнет… Его довольно хриплый, но в тоже время приятный голос, доносился до ушей рекой звуков, плывущих по течению, но никак не против. Именно ради этих звуков и именно ради этого парня, который делает столь шедевральный кофе, он приходил сюда, раньше всех, чтобы все места ещё были свободны, и садился именно за этот стол, где лучше и отчётливее всего слышался восхитительный голос бариста. Затем он доставал лап топ и старательно что-то печатал. Можно было подумать, что тот переписывается, делает домашку или какую-либо другую работу, но нет, парень вёл личный дневник, в котором описывал свои чувства, эмоции, события дня. Он сидел в кофейне около 15 минут, после чего отправлялся в университет. Антон учился на факультете дизайна. Он был фигурой утончённой, поэтому выбор его направления можно было заметить, лишь посмотрев на него: опрятный, стильный, любит носить украшения. Сперва могло показаться, что он пафосный, но на деле тот был очень дружелюбным, правда немного замкнутым. Студент никогда не начинал знакомство первым, однако с близкими ему людьми был открыт, хотя и не шибко разговорчивым, а лицо чаще всего выражало спокойствие. Его нельзя было назвать эмоциональным, а свои чувства он выплёскивал, слушая музыку, писав дневник, рисуя эскизы, в общем, занимаясь творчеством. Спустя полчаса ходьбы тот дошёл до университета. Само здание представляло собой старый, отреставрированный шедевр архитектуры с огромной территорией, прекрасным садом и фонтаном, возле которого было приятно рисовать и отдыхать. Вход в это огромное строение был украшен высоченными колоннами, а двери были в полтора раза больше даже Антона, который был под 197 см ростом, и сделаны из тёмного дуба. Внутри же здание было совершенно другим. В отличие от внешней части здания, там ничего не удалось сохранить, зато теперь помещения украшали белые стены, стильный интерьер и различные предметы декора. Современный минимализм. Такое различие в стилях, во временах показывало всю разнообразность строения. Там было немного прохладно, однако Антону это не мешало, ему даже нравилось, это придавало какую-то атмосферу что ли? Хотя из-за этого он не раз простужался. Зайдя в гардероб, студент заметил большое зеркало, висевшее на стене справа. «Я тут торчу уже 2 год, а они только сейчас удосужились повесить зеркало. Ладно, хотя бы просьбы учащихся услышали, и на этом спасибо» – подумал он, после чего повесил на вешалку плащ и взглянул на своё отражение: его светло-русые кудрявые волосы немного растрепались. Парень пальцами «расчесал» и уложил, чтобы они выглядели также, как и дома. Под тёмно-зелёными глазами красовались «синяки недосыпа», губы немного обветрились. Свитер молочного цвета с большим воротом хорошо смотрелся с коричневыми брюками и бежевыми кроссовками. На руках красовалось 6 колец, а в ухе была золотая серёжка. Вдруг позади появился силуэт девушки. Чёрные блузка, колготки и лоферы, клетчатая юбка – эта одежда красиво на ней смотрелась. Аккуратно уложенное карэ, тёмные каштановые волосы со светлыми прядями и зелёные глаза. Всё уже было знакомо Антону. Это его лучшая подруга – Ира. Они дружили со старшей школы и были не разлей вода. — Здорово, гном переростыш! — И тебе привет, лилипут. — на лице кудрявого появилась улыбка. Как он был рад снова её увидеть после длинных каникул. — Почему мне ещё прозвище не придумали? — сказал какой-то парень неожиданно появившийся возле Антона. — Дима, не ной. Ты не достоин — сказала Ира. — И вообще, мы вроде как договаривались сегодня прийти более менее красиво, а не в балахонах. Напялил спортивные штаны, худи и возникаешь. Дима был в их тройке самым новеньким. Он знал ребят всего два года. Они познакомились на выпускном из 11 класса. Ребята тогда помогли дойти бухому парню до дома. Так их общение и завязалось. Позов учился в архитектурном, был разгильдяем и часто безответственным. Разбавлял серьёзность этих двоих. — Да ты сама так всегда ходишь! — Но сейчас же я по-другому оделась. — Действительно блять, это ж всё меняет. — Да, меняет. Каждый раз они цапаются, как кошка с собакой. Так сразу и не скажешь, что дружат. Тем не менее, Антон был их связующим звеном, которое не позволяло им отдаляться. — Поз, Ир, да ладно вам. Во первых, Дима, прозвище должно прийти само, не мы выбираем его, а оно нас. — сказал парень, показывая серьезное лицо какого-то мудреца из фильма, после чего засмеялся и продолжил — А во вторых, мой день рождения не повод ссорится из-за «недостаточно нарядной» одежды. — Вот именно! — Помолчи, Поз, — сказала Ира, с досадой признавшая свою неправоту, — пошли уже, у нас философия совместная сейчас будет. — она двинулась вперёд, а ребята пошли за ней. — Зачем нам вообще философия? — сказал очкарик, устало закидывая руки за голову. — Мы ж не Павел Алексеевич, чтобы вечно заумными фразами выпендриваться. — Ему хотя бы есть чем выпендриться в отличие от некоторых. — Да кто бы говорил! И только Антон шёл молча, слушая своих друзей. Они знали, как он равнодушно относится ко дню рождения. Это же бред. Праздновать день, в который он родился? Какой дурак это придумал? Однако друзьям в такие дни доставалось много подарков. Сперва они чувствовали себя неудобно, но потом поняли, что кудрявому всё равно, и перестали в принципе поднимать эту тему. — Кстати, сегодня опять ходил к своему бармен? Вы ещё не встречаетесь случайно? — Поз, что за хрень ты опять несёшь? — сказала девушка с какой-то странной злостью. — Во-первых, он бариста, а не бармен. Во-вторых, он мне не нравится. В-тре…— не успел парень договорить, как его тотчас прервал его наглый друг — Ага, ага. Не пизди. Мы каждый раз, когда спрашиваем тебя о чём-то, связанным с той кофейней, ты то и дело говоришь: « Он такой красивый. Его голос такой прекрасный». Все уши нам про него прожужжал, что для тебя пипец как не свойственно. Так что не нужно теперь оправдываться. — Ладно — Антон не стал ничего отрицать, ведь частично Дима был прав. Что-то кудрявый чувствовал к бариста, даже нет, был им одержим. Однако ему было тяжело признать, что ему нравится парень. Да кому не тяжело? Антон обманывал сам себя, когда говорил обратное, и он старался этого не делать, но ужиться с такой мыслью… Так себе испытание. Даже совета не у кого спросить, у него нет таких знакомых, кто в этом разбирается. Он старался об этом не думать, потому что каждый раз, делая это, невольно выскакивал вопрос: «А вдруг он не такой? Может я странный?». Это были самые страшные мысли – мысли о том, что они не смогут больше видится, просто смотреть друг другу в глаза и улыбаться при встрече, даже как клиент и бариста, даже как просто незнакомцы. Антону было правда страшно. Поэтому, слепляя все свои чувства и эмоции в большой ком переживаний, он выкидывал их куда подальше, чтобы не думать, не вспоминать о нём. Чтобы просто жить, никого не трогать и наслаждаться мгновениями, проведёнными вместе, пусть даже и не долгими, но такими счастливыми. После этого парень не произнёс ни слова и лишь слушал, как ссорятся в очередной раз его друзья, пока идут в аудиторию. «Не думай, просто не думай» – звенело в его голове.

***

Пары закончились. Ира ушла раньше всех, потому что у неё были какие-то дела, а Дима, решив прогулять последнюю свою пару, подловил друга и уломал его пойти в ту самую кофейню. Пока парни шли, очкарик жаловался на домашку, учёбу, отношения. В общем на всё. Он спрашивал собеседника – хотя его тяжело назвать таковым, потому что их «разговор» больше был похож на монолог – очень редко и чаще всего вопросы были риторическими. Антон был из тех, кто любил слушать, так что никаких претензий к чересчур болтливому другу он не имел. На полпути от университета Дима вдруг спросил: — Шаст, у тебя же завтра нет пар? — Смотря для чего ты спрашиваешь. — Что ты думаешь о том, что мы прикупим коньячка и почаёвничаем у тебя до зари? — Так-то я не против, но курсовая сама себя не сделает. — У меня как раз с собой есть отличные таблетки от похмелья… — Тебя опять выгнала девушка? — Да. — С тебя коньяк, с меня ночлег. — Дорогая комуналочка выходит. — Нормальная, — кудрявый значительно повеселел, — недалеко от моего дома есть алкомаркет. — Поверь мне, я с прошлых 11 раз уже выучил его расположение. — лицо Поза сделалось на миг виноватым. Дальше друзья шли, как и до этого, а через 15 минут уже были на месте. Посетителей внутри не было, зато был прекрасный брюнет с серо-голубыми глазами. — Здравствуйте. — сказал тот с улыбкой на лице. Это скорее была издержка профессии, но тем не менее Антону было так приятно видеть это. — Здравствуйте. Мне большой зелёный чай, пожалуйста. — Мне большое капучино с корицей. — сказал кудрявый. — Ого, вы сегодня решили попробовать что-то новенькое? — сказал бариста. — Нет, просто вечером люблю пить капучино, а не американо. — и это правда. После университета Антон всегда пил капучино дома. На ночь же он пил горячее молоко. Это было связано не с количеством кофеина, которое можно выпивать в день, не с вкусовыми предпочтениями, нет. Напитки отражали его состояние, которое было одинаковым каждое утро, немного другим каждый вечер и совсем иным ближе к ночи. — Что ж, для вас, всё что угодно. — сказал брюнет и удалился. Щёки Антона покрылись лёгким румянцем. Ему из-за чего-то было так приятно. Приятно от того, что его любимый бариста запомнил его выбор, приятно от этого «для вас всё, что угодно», приятно от одного его присутствия. — Ого, кто-то заставил нашего Антошу смутиться. — парень ехидно улыбнулся. — Заткнись. — Посмторим, что ты потом скажешь. — В смысле? — В прямом. — очкарик отвернулся от друга и начал кричать, — Извините, а как вас зовут? — Арсений — сказал удивившийся бариста. — Слушайте, Арсений. У моего друга сегодня день рождения. — День Рождения? Что же вы сразу не сказали? Тогда кофе за счёт заведения. — Да, но также, если вы не против, не могли бы вы написать ему по этому номеру. Зовут Антон, 20 лет. Он будет очень рад такому вашему подарку. — Дима дал бариста бумажку с номером его «немного» приохеревшего друга. — Поз, ты последние мозги пропил? — щёпотом накричал парень. А затем попытался исправить ситуацию. — Не обращайте на него внимания, он просто пошутил. — Да, ничего. — сказал бариста. Антон строго посмотрела хитрую морду , а когда вновь взглянул в сторону бариста, бумажки с номером уже не было. «Выкинул может» – подумал парень, после чего сел за тот же стол, что и обычно, и стал дожидаться друга. Спустя пару минут напитки были готовы. Кудрявый вновь печатал в дневнике мысли, а именно мысли о том, что этот очкарик – ошибка природы, а эта самая ошибка уже шла к столику я кружками в руках. — Что это было? — Щаст, я налаживаю твою личную жизнь. Если ты не делал первый шаг, что мне ещё оставалось делать, как не сделать его самому? — Остаться в стороне. Наладь свою жизнь, прежде чем лезть в другую — Антон, конечно, выглядел встревоженным. Ему обычно было не важно, что о нём думают, но это ведь не простой незнакомец. Это Арсений. И именно это имя кудрявый забывать не хотел. — Если что-то пойдёт не так, тебе не жить. — сказал парень и наконец начал пить кофе, которое ему только что дал друг, чтобы успокоиться. — Всё будет хорошо. Эта фраза никак не успокаивала. Если бы Дима сказал что-то лишнее, можно было бы забыть о спокойной и счастливой жизни. Повезло, что Арсений ничего не понял. Кое-как только через 10 минут парня отпустило. Ребята просидели в кофейне ещё немного, после чего удалились. Антону показалось, что бариста как-то не так на него посмотрел. «Паранойя» – подумал он. Идя по длинной улице, погрузившись в свои мысли, тот незаметно и очень тихо произнёс: «Арсений значит…» — Ты что-то сказал? — Нет, ничего. Дул лёгкий ветерок. Дима продолжал свой монолог. Машины гудели. Облака двигались. На землю падали жёлтые листья. Всё шло своим чередом. И только мысли кудрявого вразброс носились в голове, не складываясь в единый пазл, запутывая парня всё больше.