Хранители деревенской обители

***

      Честно говоря перспектива провести несколько дней с котом Нахою не радовала от слова «совсем».       Он буквально видел хитринку в аметистовых глазах животного и в голове сразу вырисовывался образ длинноволосого парня, что скрывается за шерстью этого четвероногого.       А ещё ему казалось слишком подозрительным, что мама так быстро ушла к своим подругам. Отец то ладно, близнецы привыкли, что он может сорваться внезапно на работу, но вот мама обычно предупреждает заранее. Ну и ладно, может действительно случилось что-то. Именно сегодня, именно когда два кота-недочеловека здесь, у них в квартире.       Ну ладно, парень похлопал себя по щекам, чтобы перестать накручивать и искать какие-то знаки или совпадения.       Делать было нечего, Соя пошёл выполнять мамино поручение, а Нахоя решил, что было бы неплохо порадовать свой желудок и напомнить его чем-нибудь.       Стоило ему открыть дверь, как он услышал хлопок и почувствовал вибрацию, прошедшую через дерево. Глянув вниз, он увидел, что задел кота. И это был Ран, который поднял свою мордочку и нахмурился, фыркнув.       — Так тебе и надо, — пробурчал рыжий, проходя мимо него на кухню.       По звуку он понял, что кот последовал за ним и вздохнул.       Их квартира не была особо большой: две комнаты и кухня, размер которой был почти что средний. Ну, там поместилась вся мебель и техника и небольшой диванчик. Четырём людям, конечно, сидеть там тесновато, ну да ладно, всё равно они всей семьёй едят не так часто.       Войдя на кухню Нахоя резко остановился, осознавая кое-что. Он повернул голову назад — Ран покорно сидел на полу прямо за ним. Дверь в родительскую спальню всегда закрыта, а в их комнате был только Нахоя.       Кавата развернулся полностью и присел на корточки перед котом, смотря в его глаза.       — Где твой брат?       Он был готов поклясться, что животное сейчас улыбалось. Нахое даже ответ был не нужен, он и так всё понял.       Выпрямившись, он делает шаг к выходу и тут на его глазах происходит абсолютное волшебство: лицо кота искажается, парень видит, как пушистая мордашка становится больше и вытягивается, а шерсть уменьшается и вскоре сама пропадет. С телом происходили те же махинации. Из небольшого, щуплого, пушистого зверька появляется высокий, бледный парень, с длинными волосами и чёрными разводами на левой части тела.       Рыжий часто моргает, не переваривая происходящее. Превратившийся Ран же, обворожительно улыбается, упирает руку о стену, блокируя выход.       — Я уже говорил тебе, что ты как рыбка выглядишь? — протянул он, делая небольшой шаг и мягко подталкивая парня обратно в кухню.       — А ну стой! Там мой брат с твоим…       — Отдыхают, оставь их, — он легко повернул Нахою и подтолкнул в спину, заводя на кухню, — есть хочу, что у вас тут есть?       — Для тебя только корм кошачий, — съязвил Кавата, довольно ликуя, когда видит скривившееся лицо.       Ран ничего не говорит, вальяжно садится на диван, удерживая парнишку за рукав кофты. Он потянул его, будто бы намекая сесть, но Нахоя нахмурился. Учитывая, что этот уселся так, что места практически нет, мозг Нахои явно подкидывал ему догадку, что недо-кот имеет в виду сесть ему на колени.       — Я не сяду на тебя голого, — он отдёргивает руку и скрещивает её со второй на груди.       — А я и не говорил садится на меня, — широко улыбнулся он, прищурив глаза, — так хочешь? Ну давай.       Он ловко схватил рыжего за ткань на боках, потянув на себя, тем самым заставив Нахою почти что упасть на себя, носом стукаясь куда-то в район груди.       Брыкаться не получилось почти сразу, Ран стиснул его так, что пошевелиться невозможно вообще. И откуда он вообще такой сильный взялся.       Тем временем длинноволосый кончиком носа коснулся макушки, зарываясь в копну рыжих мягких кудряшек. Нахоя пах персиком, таким мягким, сладким, пускай и по характеру совершенно не подходил под описание.       Не сильная боль дала о себе знать, Ран по инерции дёрнулся, глядя на то, как Нахоя размыкает зубы и отпускает его кожу, на которой остаётся кружок от зубов. Кавата облизывает губы, убирая с них вкус кожи парня под собой, и с неким вызовом смотрит на него. Ран усмехается.       — Зубки есть всё-таки? — дразнит он, пальцами касаясь челюсти, удерживая её, чтобы не вертелся. — Что ж раньше не показывал их?       Мгновение и по телу Нахои разливается то самое ощущение лёгкости. Мышцы расслабляются сами собой, кровь кипит и он чувствует, как внизу живота накапливается приятное, теплое ощущение.       Нахоя поднимает взгляд, смотря в глаза напротив. Пускай и достаточно светло на кухне, но он готов поклясться, что глаза Рана светились. Если выключить свет, то во тьме точно бы сияли два ярких аметиста. Парень заворожено смотрел на них, ощущая, как под кофту ползут шаловливые ручки, нежно проводя по коже. Простое касание, но оставляло после себя дорожки, которые полыхали, принося неописуемое приятное чувство. Будто бы лёгкая щекотка, от которой становится тепло.       — Что за магия? — с запинкой спросил Нахоя, ему стало казаться, что теперь эти глаза ещё и заставляли задыхаться, потому что иначе объяснить вставший в горле ком, мешающий говорить ровно, он объяснить не мог.       — Древняя, — отвечает Ран, выпрямляясь, — и очень восхитительная.       Нахоя ничего ответить не успевает — Ран приближается к его коже, захватывая участок зубами. Кусает не особо больно, но очень чувствуется. Кудрявый шипит, крепко хватаясь руками за сильные руки.       — Не вредничай, — говорит Ран, не отрываясь от кожи Нахои, целует место укуса и ластится, — я очень скучал по тебе.       И ведь не врёт. После отъезда близнецов, они с братом будто с ума сошли, это доказывало их проделки, от которых намучалась бабушка мальчишек.       Сложно объяснить, но у них с братом есть интересная особенность (помимо того, что они котами становиться могут): они могут привязаться к человеческой душе и жаждать владельца души любой ценой. И так до тех пор, пока его жизнь не подойдёт к концу. С момента смерти их привязанность будто бы исчезает, но навсегда остаётся память, в которой хранятся все воспоминания о времяпровождении. Иногда на Рана навевает тоска, но она не длится особо долго. К тому же сейчас у него есть Нахоя, мальчишка ещё в самом рассвете сил, кто знает, может в будущем они будут ещё ближе и время будут проводить намного больше чем пару деньков в деревне или городе.       Захотелось избавиться от всех мыслей в голове, касающихся будущего, потому Ран притянул Нахою к себе, касаясь его губ, впиваясь в них терзая как только можно. Это помогло, и теперь вместо унылых мыслей, в его голове пылало пламя, как и в теле.       Перед ним был Нахоя, сидящий прям сверху, под воздействием его магии, и если чуть-чуть с ним поиграть, то тогда парнишка откроется и будет желать его ещё больше. Жаждущий Нахоя это то, что снится Рану с момента их последней встречи.       Момент и Кавата лежит на столе, спасибо, что там ничего не лежало, с удивлением глядя на Рана. Тот же, возвышаясь над ним, руками разводит ноги в сторону, удобно устраиваясь между. Одна рука уже спокойно тянет за пояс вниз, избавляя рыжего от совершенно ненужной в данный момент тряпки.       — Меня удивляет, что ты даже не пытаешься сопротивляться, — говорит Ран, подмечая, что он даже не пытается идти против магии и просто спокойно лежит и ждёт.       — А ты убери своё колдовство и увидишь.       — Не ври, тебе приятно и тоже хочется, — Ран коварно улыбается, — и ты тоже скучал, признай.       Штаны опущены уже до колен, длинноволосый останавливается на этом и решает чуть побаловаться.       Нахоя тихо охает от пробежавшего по коже холодка когда Ран задирает его кофту аж до горла. Рука опускается прямо на рёбра, точно центр всего тела. В голове бежит мысль, что он будто бы трогает своё, территория доступная ему. Нахою это немного подбешивает.       Рука длинноволосого плавно ведёт вверх, к горлу, останавливаясь и чуть сжимая. Нахоя ощущает лёгкое удушье буквально на секунду, а потом Ран оставляет его шею в покое, убирая руку.       — Расслабься, — шепчет он, наклоняясь, — я слишком тобой дорожу, чтобы придушить. Хотя ты меня стукнул дверью.       — Нехуй было сидеть прям перед ней, — огразываеися кудрявый.       Ран хмурится и несильно шлёпает того по бедру. В ответ в него стреляют молниями из глаз. Но он их игнорирует, наклоняясь ближе, осуществляя действие, которое так и не успел совершить тогда, в деревне.       Нахоя ахает, когда парень целует его, сразу же атакуя его рот и губы, не давая даже сообразить. Руки тем временем притягивают за бёдра ближе, чтоб рыжий чувствовал как же будоражит ёкая.       А ещё Нахоя понимал, что возбуждается от этого сам. Узел туго сжимался, от чего член уже буквально ныл и плакал, требуя внимания к себе. Это было невыносимо, потому Кавата, хмыкнув в чужие губы, качнул бёдрами, что находились в плену.       Ран отрывается от него, усмехаясь. Но никак не пытается поддеть рыжего, вместо этого дразняще проводит ладонью по всей длине его члена, почти что невесома. Щекоча. Видя, как Нахоя почти что алеет от злости, он перестаёт его дразнить, плотно взяв плоть в свою руку, принимаясь надрачивать в не быстро темпе. Медленно, ощутимо, размазывая смазку.       Кавата тихо стонет, когда Ран умудряется уделить внимание ещё и его заднице, пальцами массируя тугие стенки входа. От этих касаний он каждый раз сжимается, потому что это приносит щекочущее чувство.       — Войди уже наконец, — Ран даже не верит в то, что сейчас услышал, поглядывая на рыжего.       — Прости-прости, не расслышал, — он поворачивает голову в сторону, будто бы и вправду ничего не слышит, но при всём этом на его лице красуется улыбка.       Кавата скалится, с громким то ли стоном, то ли ором откидывая голову назад, хватаясь руками за собственные кудри.       — Как в деревне меня ебать с первой минуты, так это ты сразу, — говорит он, — а как тебя по человечески просишь, так ты…       Договаривать ему не дают — Нахоя обрывается на собственной фразе, потому что Ран раздвигает его ноги в стороны очень резко, а его член уже готов проникнуть внутрь Каваты.       Продолжать говорить Нахоя не хочет, он криво улыбается, когда наконец чувствует чувство заполнения. Но Ран был бы не самим собой, если бы не продолжал юлить и издеваться — движения были до дрожи в коленях медленные, неторопливые.       Нахоя прохныкал, мысленно задавая вопрос чем же он провинился, что ему попалось такое наказание. А Ран будто мысли читает и смеётся, плавно выходя и также плавно вгоняя член обратно, чтоб кудрявый ощутил каждой клеточкой всего его.       — Пообещай мне кое-что и я ускорюсь, — он большими пальцами поглаживал костяшки на бёдрах, — пообещай, что принадлежишь ты мне и в следующей жизни сам ко мне придёшь.       Нахоя непонимающе смотрит на него, сдерживаясь чтобы не спросить не сошёл ли кошак с ума. Но взгляд Рана предельно серьезный, весь его вид говорил, что ему важно, чтобы Нахоя сказал это сейчас.       — Найду я тебя и в этой и в следующей жизни, и хвост нахер оторву, — огрызается он, не желая произносить все эти слащавые обещания.       — Ты не договорил, ты должен пообещать, что принадлежишь мне, — хитрые аметистовые глаза сверкнули, — иначе я вообще остановлюсь.       — Ха, — Нахоя улыбается и смотрит на него таким же хитрым взглядом, приподнимаясь на локти, — как мне обещать тебе свою принадлежность, если ты не можешь взять меня нормально?       Радужка Рана моментально темнеет, а его лицо внятно говорит, что его задели эти слова. Нахою вновь опрокидывают на стол. Тот рвано выдохнул и расширил глаза от того, насколько активней стал двигаться Ран в нём. Кавату стали буквально втрахивать в поверхность стола, он аж ухватился одной рукой за ближайший край, громко простонав от резких движений.       Но зато, блять, как же ему было хорошо. Никаких слов во всех словарях мира не подобрать, чтобы описать эйфорию рыжеволосого. Наслаждение бурлило в нём, растекалось по крови и венам и скапливалось в самом низу, разрастаясь всё больше и больше. Организм уже стал оповещать, что ещё чуть-чуть и всё — экстаз.       Прикинув на какие пытки способен Ран, Нахоя протянул руки к нему, цепляясь за плечи, когда тот чуть склонился, и обнял его, ногтями впиваясь в спину, когда из-за смены положения сменился и угол входа. Протяжный стон прозвучал прямо на ухо Рану.       — Я принадлежу тебе, — прозвучало после, — и найду тебя в следующей жизни.       Губы длинноволосого расплываются в ухмылке. Он держит Нахою на весу, продолжая вбиваться в него, чтобы тот продолжал выдавать свои стоны ему на ухо.

***

      — Ты сучара, — говорит Нахоя, сидя на полу и держась за обивку дивана.       Он даже не успел заметить, как Ран обратно обратился в кота, после того как они оба кончили и чуточку понежились в объятиях. Нахоя хотел встать со стола, но из-за бешеных движений этого животного его организм не позволил ему стоять пока восстанавливался.       Кот же мурлыкал рядом, потираясь боком об обнаженные бёдра, на которых, кстати, остались белёсые выделения. Он приподнялся на задних лапках, уткнувшись передними в бёдра и холодным влажным носом коснулся ребра Каваты.       Нахоя зло посмотрел на него.       — Я тебя точно в любой жизни найду и придушу к чертям, — произнёс он, параллельно положив руку на пушистую макушку, что сразу начала мурчать.