soma

ренджун мечтает об исчезновении всех зеркал в мире. слишком слабый, слишком некрасивый, слишком невыносимый. лежит на холодном кафеле в ванной и просто отсчитывает секунды. в носу стоит приевшийся запах сырости, что отдаётся мерзкой, жгучей мигренью в висках. сколько помнит себя ренджун, головная боль всегда была его главным жизненным сопровождающим. — ничтожная тварь, — презрительно таращится в потолок, брови хмурит, кулаки сжимает. а разговоры с собственным отражением давным-давно вошли в привычку; в привычку, избавиться от которой негоже. недопустимо. немыслимо. грешно. разрез глаз разнится, лоб широкий, брови неаккуратные, нос птичьим клювом, губы маленькие; кожа сухая и вечно шелушится; ногти на пальцах рук без конца слоятся; плечи широкие, неэстетичные; шея короткая, пугающая. в целом, ренджун весь с головы до ног пугающий. пугающий, неприятный, отталкивающий. лёжа на холодном кафеле в ванной, по щелчку пальцев хочется разлететься вдребезги, да так, чтоб мгновенно и совершенно безболезненно, немучительно. ренджуну невыносима более каждодневная сверлящая виски и грудь тупая боль, именуемая ненавистью. — придурок, чёкнутый шизоид, больной ублюдок! — ренджун… — посмешище, клоун, дегенерат… — ренджун! — в голосе за его спиной послышались нотки мольбы. сейчас больше всего на свете хочется обернуться и на раз-два втащить этому надоедливому дебилу, что не отходит дальше уборной всё омерзительное утро. — ну чего тебе ещё? — небрежно выкидывает, стискивая зубы; смотрит усталыми покрасневшими от жгучих слёз глазами. — прекрати разговаривать с зеркалом, — донхёк окидывает ренджунову физиономию по-отцовски, на груди, прикрытой старой клетчатой рубашкой руки складывает. ренджун думает, что донхёку сейчас рядом с ним совершенно не место; самое время — упасть в пол и молиться о том, чтобы наскучившая персона в его квартире напрочь исчезла, взяла и растворилась. он — ураган ненависти, сметающий на своём пути всех и вся. уродливый чудак, не имеющий возможности сделать что-нибудь в своей жалкой жизни по заранее разработанной схеме, внимательно, правильно. ходячий провал, сроду не ведающий значения слова «талант в чём-то». мерзкий нытик, неспособный прожить и единого дня без слёз и соплей в подушку. бездушная скотина, попортившая отношения со всеми, с кем только было можно. ничтожная одиночка, сутками протирающая штаны за компьютерным креслом. — сука! — бьёт кулаками по холодному грязному (давно разучился держать в руках метлу) ламинату в собственной комнате да плачет навзрыд, — я ему ни капельки не нравлюсь! не нравлюсь! не нравлюсь! минуту спустя всхлипы во всю сопровождаются жалобным воем раненого зверя. / — людей, как это банально бы ни звучало, губят только люди, — ренджунов дедушка неторопливо потягивает сигару. — понимаешь, о чём я? ренджун согласился бы с этим даже под дулом пистолета. да он с чем угодно согласился бы под дулом пистолета. — во всех бедах виноваты только они — люди. в ренджуновой голове невольно всплыла мысль о том, что своих родителей он, вероятно, сжёг бы на костре заживо за всё «прекрасное» в его жизни. и сейчас, безусловно, он безмерно рад, что их больше нет ни с ним, ни у него. и джемин… о, как же ненавидит он джемина за то, что тот улыбается не с ним, с ренджуном, за то, что тому, откровенно говоря, всё равно, где и с кем ренджун, какие книги читает, какие тексты в эту самую минуту пишет, по кому ночами нескончаемые литры слёз в подушку проливает… уродливо-красивый мальчик с ослепительной улыбкой, но с невероятно холодными глазами, как и сердцем. и нравишься ему, ренджун, точно не ты с твоей безобразной внешностью и невыносимым характером. точно не ты. точно. — вылитый горбатый дед, — небрежно вырывается у ренджуна перед треснутым (плачевное последствие очередных вспышек ренджунового гнева) зеркалом; сегодня он уродлив по-особенному: вчерашняя коробка фруктового мармелада запросто напомнила о себе угревой сыпью на правой стороне точёной скулы. донхёк лишь губы показушно поджимает да взгляд отводит в сторону (открытый знак донхёкового негодования). — если тебе что-то не нравится, — ренджун резко оборачивается, глядит на младшего хмуро, презрительно, — можешь встать и уйти. никто тебя не держит. — не понимаю, когда ты успел стать таким. старшему будто разбитой бутылкой по сердцу зарядили; если бы не донхёково присутствие в комнате, он определенно точно схватился бы за грудь. чёрство, скверно, плохо. дышать становится проблематично, когда решаешься пойти и заговорить с ним, главным красавцем старшей школы; ноги, как бы банально это ни звучало, подкашиваются предательски, и чувствуется это всё ренджуном впервые, совершенно по-новому. узнать себя отныне станет самой настоящей проблемой. по центру школьного коридора красуется джеминова «компашка», во всё горло крича и заливаясь смехом. видимо, обсуждают нашумевшее событие этого месяца, подумал ренджун, в стрессе сминая рукава своей белоснежной рубашки (отвратительная привычка, от которой давно пора бы избавиться). — слышал, ваша баскетбольная команда одержала победу этим понедельником, — с трудом выдавливает из себя хуан, стараясь держаться как можно храбрее; непонимающий джеминов взгляд старается пропустить, не заметить — не по себе становится, страшно. — ты ещё кто? — презрительно таращится марк, показушно складывая руки на груди. джемин проводит по собственным угольным волосам и присматривается к незнакомцу внимательнее, будто желая прочитать на его лице нечто; замечает за ренджуном детскую неловкость, недетскую скованность. — мы ведь вместе на корейскую литературу ходим? — на историю, — робко улыбается, переминается с ноги на ногу; в груди будто металл яро пытаются выплавить (сильнейшие ощущения критической температуры всеми клеточками тела). — а… — джемин улыбается своей ослепительной улыбкой, — точно. — но ты почему-то не ходишь на неё, — ренджун прячет правую руку за спину и резко сжимает её в кулак (собственный приём, способный хоть на долю процента снять внутреннее напряжение), — через мгновение на мягкой коже выступают капельки бордового цвета; решает, что стоит быть ещё храбрее, — дела? — не понял, ты больной или запал на него? — эхом раздаётся в ушах, — сталкерюга. отвратительный. омерзительный. невыносимый. марк ли. ренджун ненавидит этого грубого, бездушного, внешне отталкивающего самодовольного идиота, что день ото дня позволяет себе расхаживать по школьным коридорам и творить ровно всё, что взбредёт в его никчёмную голову. повезло ему с богатым папенькой, ничего не скажешь. а ещё он вечно таскается за… на джемин. на джемин. на джемин. сказочно красивый, умный, добрый, мягкий… живой. … а ещё он вечно таскается за прекрасным на джемином, олицетворением красоты и искусства, — без конца с ним соглашается, во всём ему потакает. ручная псина, не иначе. ну ничего, сейчас джеминовы губы прикажут заткнуться этому оболтосу. ренджун уверен в этом. нет, надеется на это. господи, нет же, умоляет об этом. а в ответ лишь заливистый смех и надменный взгляд в его сторону. — да ладно тебе, — нана выдаёт самодовольную улыбку, приятельски хлопает маркову спину, — малыш просто без ума от меня. малыш просто без ума от тебя. — ты себя в зеркало видел? — злобно хохочет, ухмыляется, — ты же чистой воды уродец, не более. твоим лицом только непослушных детей пугать. тёмными вечерами вспоминает с ужасом трагическое событие своей души, после — собирает с холодной стены ванной бледно-розовые кусочки себя; навзрыд плачет, держась за тяжёлую от дурных мыслей голову; уродует белоснежные запястья отцовским лезвием, окрашивая сточную воду в цвет омертвевшего сердца — алый красный; мысленно возвращается к джеминовому образу — иллюстрирует в голове неживые глаза нечеловека. ренджун мечтает об исчезновении всех зеркал в мире. слишком слабый, слишком некрасивый, слишком невыносимый.