я буду рисовать звёзды среди твоих шрамов

      Его улыбка согревала, точно горячий чёрный чай в пакетике. Над двумя кружками поднимались клубы пара, говоря о слишком высокой температуры для питья. Приходится дожидаться, смотря друг другу в глаза. Почти одинаковые, но слишком разные: в одних плясали солнечные лучики, а в других тонул лунный свет как в драгоценном камне. Между ними создавалась тонкая ниточка контакта, носящая значение нерушимых чувств.       – Сегодня холодно, – Итэр взглянул в окно, за стеклом которого царствовала ночь. Маленькие звёзды раскиданы по всему полотну, яркий месяц освещает уже спящий подмосковный городок и тесную комнату в квартире хрущёвки. Знакомая многим обстановка, не правда ли? Уютно и тоскливо.       – Ты замёрз? – в хриплом голосе Сяо раздались нотки обеспокойства.       Светловолосый юноша отвёл взгляд, пожимая плечами. Это значит "да". Он давно выучил повадки своего любимого человека и, не используя слов, понимал его. Тонкими пальцами парень снял с себя объёмную толстовку, передавая её Итэру, а сам остался в футболке. В ответ поступила чуть смущённая улыбка, тут же скрытая за тканью одежды во время надевания. Перед носом повеял запах сигарет и дешёвого одеколона Сяо, – самое родное сочетание в огромном злостном мире. Худое тело согревалось, то ли от предмета гардероба, то ли от его принадлежности к значимому человеку. Итэр только полгода назад стал новым приятелем для отстранённого от всех темноволосого парня, а позже – единственным другом.       – Сяо... – юношеский голос позвал собеседника по имени. Сострадание в одном лишь слове вызвало волну беспокойства, исходящую от сердца. Он мгновенно понял, с чем же такое связано. Взгляд медовых глаз, направленный к бледным рукам, подтвердил опасения. – Твои руки.       Да, он увидел. Широкие полосы вдоль и поперёк левой руки до самого локтя; справа меньше, но не менее "впечатляющие". Это были розоватые шрамы сроком около двух месяцев. Их расположение пестрило беспорядком, эмоциями во время нанесения. Расположи такое на бумаге – сошло бы за абстракцию с глубоким смыслом. Но здесь из глубокого только проникновение лезвия.       Что же было причиной самоповреждений? К сожалению, молодой человек не смог бы ответить на такой вопрос. Всё и сразу? Скорее всего. Слишком много травмирующих событий произошло за пару лет жизни: потеря близких родственников и самого себя, отсутствие сил для обыденных ежедневных действий, негативное обращение со стороны любого окружающего человека... причин бесчисленное количество.       – Прости, – Сяо разочарованно отвёл взгляд, пытаясь спрятать следы порезов и спрятаться сам от внешней действительности. Всегда носил кофты с длинным рукавом, скрывая последствия своей "слабости", а по глупости так показал главный секрет.       Итэр не ответил. Вместо этого он потянулся к рабочему столу, беря с него яркий жёлтый фломастер. Что же задумал этот лучик солнца?       – Ты не виноват, – юноша с грустью улыбнулся, открыв предмет письма и бросив колпачок куда-то на край дивана. Даже не спрашивая, развернул чужую руку внутренней стороной к себе, прикасаясь к ней красящей частью маркера.       Сяо распахнул глаза от удивления. Между полосками зарубцевавшейся кожи вырисовывались маленькие звёздочки, подобные тем, что глядели на них с космоса. Одна, вторая, третья... аккуратными движениями появлялись раз за разом.       Зачем? Почему же он не критикует, не обвиняет в глупости, как это делали другие?       – Они тебя совсем не портят, – Итэр поднял глаза, сталкиваясь с подступающими слезами Сяо. Впервые к нему относятся с такой заботой, превращая истинное, по его мнению, уродство в прекрасную картину. Чем это заслуженно? Он не понимал.       – Я рядом.       Всего одно предложение, два слова, шесть букв в сумме стали последней каплей для тяжёлого многолетнего молчания. Горькие слёзы покатились по розоватым от волнения щекам. Парень не мог выдавить и звука из-за стоящего в горле комка напряжения, но это и не требовалось. Тёплые руки обняли искалеченное тело, принимая всю жизненную тяжесть на себя. Сяо продолжал молчать, неуверенно утопая в объятиях заботливого Итэра.       Надо что-то сказать, вытянуть из себя хотя бы небрежное слово благодарности и успокоиться. Удавалось только тихо всхлипывать, уткнувшись в знакомое плечо, постепенно спуская с души тяжёлый камень.       Не зря говорят, что действия важнее слов.