История, которой нет

Саша с тоской смотрел на Михаила. Сегодня он не смог остановить столицу от принятия закона о запрете пропаганды ЛГБТ. Он вообще много чего не смог. Например, быть с Мишей, которого любил так много сотен лет, не осознавая этого, пока месяц назад, во время прочтения очередной книги, до него не дошло. Невольно он взглянул на Костю. Друг отвёл глаза, словно чувствуя себя виноватым за то, что знал о чувствах Саши. Это не так, потому что он здесь не при чём. Миша всегда отвергал Сашу, ещё с детства. Поэтому шансов не было изначально. Но сердце так рвётся всё рассказать, что Саша не выдерживает и после собрания подходит к Михаилу. Им необходимо поговорить, и как можно скорее. Он кладёт руку на плечо Мише, и тот сразу сбрасывает от неожиданности. — Тебе чего? — чуть раскрасневшийся, с растрёпанными после жаркого спора, в котором одержал победу, волосами, он выглядел восхитительно. — Я хотел сказать, — Саша незаметно сглотнул. В горле внезапно возник ком, мешающий говорить. — Что ты… — откуда эта неловкость, откуда смущение? — Мне нравишься, вот, — уже и сам покраснел, пока пытался пересилить свой страх. Несколько секунд Михаил смотрел на него, пытаясь сообразить, что сейчас произошло и среагировать. Пауза казалась Саше невыносимой бесконечностью сомнений. Сознание выдавало множество сценариев с грустным концом, один страшнее другого. Взгляд бегал по лицу Миши, пытаясь прочесть его, предугадать реакцию, но безуспешно. Руки начали трястись. — Ты мне тоже нравишься, Александр, неплохой город, только человек из тебя слишком занудный, — наконец произнёс он, видимо переводя всё в шутку. — Ага… Возможно… — дрожащим голосом согласился Саша. Вот и всё. Всё дружелюбие оказалось лишь дружелюбием, не более. Внутри Саши всё обрушилось. Михаил улыбнулся ему и вышел из помещения выключив свет. Сил уйти отсюда не было. Даже просто включить свет стало слишком сложно. Вздохнуть и вовсе невозможно, словно дыхательные пути вдруг в одно мгновение заполнились чем-то, что так мешало. Саша дополз до стула из последних сил, и вдруг способность жить вернулась к нему. Вдох, ещё один, и вот он уже часто дышит, постепенно успокаиваясь. Послышался стук капель по крыше, подоконнику. Начался дождь. Саша вздохнул и вышел из комнаты, запирая её. Что-то подсказывало ему, что нужно, просто необходимо двигаться дальше. Это ведь не конец. Никто не умер. Сердце разлетелось на осколки, но их можно собрать и склеить остатками клея, сделанного из смеси кофе, любимых книг и кота Невы. Саша надел пальто, повязал на шею шарф, лишь на мгновение мысленно заменив его петлёй, и вышел из здания, на ходу раскрывая свой зонтик. Дождь хлестал вовсю на улице, поливал благодатными струями пепелище в его душе. Но Саша недолго оставался в одиночестве. В какой-то момент Костя оказался рядом. Они молча шли, никто не хотел нарушать тишину первым, но Костя всё же спросил. — Ты сказал ему? — он знает ответ, но спрашивает, чтобы просто начать разговор. Саша кивнул вместо ответа. — А он?.. — Перевёл всё в шутку, — отвеьил Саша, прикрыв глаза. Помолчали. — Ты как? — с искренней тревогой спросил Костя. — Знаешь, неплохо, — неожиданно сказал Саша. — Постепенно осознаю, что жизнь не кончается. Подумаешь, откажусь от звания столицы округа, ну, займёт моё место кто-то другой, и? Это не так важно, — он посмотрел в небо. — Я чувствую себя… Освобождённым. Наверное, ты не поймёшь, но это даже приятно. Мне сейчас никак. Пусто. Костя лишь сочувствующе на него посмотрел. Но Саше было всё равно. Отстранённым взглядом он всё ещё изучал свинцово-серое небо. Задумавшись, он не успел среагировать на крик Кости. — Берегись! — было поздно. Саша увидел только синий цвет машины и тёмные колёса. Дальше на него нахлынули боль и темнота. Сил удерживать сознание здесь не было, и Саша позволил себе улететь. Далеко и надолго, наверно, навсегда. Смерть так вовремя приняла его в свои объятия, словно пыталась помочь. *** Не смерть. Потому что он очнулся. Только дымка забвения закрыла прошлое от взгляда его разума. Кто он? Кто люди вокруг него? Что случилось? В голове осталось только одно: на нём ответственность за Санкт-Петербург. Он Санкт-Петербург. По толпе людей прошёлся шепоток, что он очнулся. К нему пробился человек со светлыми волосами и солидным видом. Он присел на стул у кровати и заговорил. — Мы все рады, что ты очнулся, Александр. — Кто вы? — холодно спросил Санкт-Петербург. — Я?! Кто я?! — прежде всего незнакомец возмутился, но, не видя никаких изменений в безразличном его лице, немного успокоился. — Я Михаил Юрьевич, твой начальник. — Я не обязан никому подчиняться, пока я не знаю его, а вас я совсем не помню, — проговорил Санкт-Петербург. — У него амнезия, — подсказал весьма высокий молодой человек с задних рядов толпы. — Позвольте мне ввести его в курс дела! — высказался мужчина с двухцветными волосами. — Пожалуйста, Константин, — махнул рукой Московский. — Всё, расходимся! — прикрикнул он на остальных, уходя первым. Постепенно толпа людей исчезла. Стало гораздо тише и спокойнее. Санкт-Петербург чуть расслабился. К нему понемногу пробилось узнавание. Он вспомнил Костю. Тогда он неловко улыбнулся ему. — Мы же были друзьями, верно? — спросил он. — Да. Ты всё помнишь? — с надеждой отозвался Костя. — Нет. Тебя помню, и помню, что ты называл меня собратом по несчастью. Больше ничего, — пожал плечами Санкт-Петербург. — Только в упор не помню, чтобы меня звали Александром. Можешь называть меня именем моего города? — Питер. — Что? — Так тебя называют твои жители, — улыбнулся Костя. — Значит, Питер. Мне нравится, — задумчиво произнёс он. — Это хорошо. И… Спасибо, Питер. Ты не помнишь этого, но ты совершил отчаянный поступок, и это помогло мне. Я последовал твоему примеру. Мне стало легче, поэтому спасибо тебе большое. Питер слабо улыбнулся. Он был рад за друга, но ничего не помнил. В этой истории всё хорошо, кроме того, что её уже нет…