Хочу почувствовать твои объятия

      По прошествии ещё одного дня, Ацуко начала интересоваться у Рюноске о Хигучи.       — Солнышко, мама уехала по делам и не скоро приедет. — говорил Рюноске.       — Она очень часто уходит и долго не возвращается… Она нас разлюбила?       От грусти в голосе дочери, от ее взгляда, Рюноске почувствовал как его сердце неприятно начинает ныть. Как бы ему не хотелось врать, но не скажешь же ребенку пяти лет, что родители поняли, что они не любят друг друга и разошлись? Кто-то может и говорит подобное в лицо, плюя на то, что в такие моменты нарушается психика ребенка. Он вбивает себе в голову, что родитель его не любит. Возможно доходит и до того, что он вбивает себе в голову, что раз уж родители не любят друг друга, то смогут ли полюбить его, сможет ли он сам полюбить кого-то и не дать уйти счастью.       — Нет. — ответил брюнет, чувствуя как эта ложь горечью оседает на языке.       Ацуко в ответ промолчала, устремив свой взгляд в пол.       Дорога до дома прошла в молчании. Подходя ближе к дому, Ацуко увидев Хигучи, побежала к ней с криком: «Мамочка!».       Женщина явно не ожидала такого резкого появления дочери и мужа, оттого она и вздрогнула, резко обернувшись. По её испуганному взгляду, Акутагава понял, что если Ацуко прямо сейчас увидет в её руках чемодан (а его не заметить просто невозможно), то разразиться ужасный скандал. Вернее, даже не скандал, а детская истерика, что наверняка будет замечено соседями. Пойдут слушки, отчего Рюноске будет желать уйти куда подальше, а ещё лучше переехать куда-нибудь.       — Привет. — сухо поздоровался Рюноске с Ичиё.       — Привет. — растерянно ответила блондинка, заправив выбившуюся прядь волос за ухо.       — Мамочка, я так скучала… — говорила Ацуко, прижимаясь к Хигучи, пока что не замечая стоящего рядом с матерью чемодана.       Оба взрослых растерянно смотрели друг на друга, словно ожидая, когда девочка заметить чемодан с вещами и начнёт плакать, однако, пока все шло тихо мирно, но оба знали, что это лишь вопрос времени.       — Ацуко… — начала было Хигучи, но замолчала. Она не знала, что говорить. На душе неприятно скребли кошки.       — Что? — Ацуко подняла голову.       — Ничего, малышка. Ничего.       И тут произошло то, что было вполне ожидаемо. Ацуко заметила чемодан и спросила куда уходит Хигучи. Рюноске понимал, что сейчас они оба скажут уже клишированную ложь: «по делам», но на деле она просто уйдет к другому мужчине.       — Ацуко, послушай. — Хигучи присела перед дочерью на корточки и погладила по щеке. — Мне надо будет уйти. К сожалению я уйду надолго, поэтому прошу. Будь хорошей девочкой и слушайся папу.       — Что? Но почему ты уходишь? И почему с чемоданом? — Ацуко стояла и не понимала почему мама уходит и надолго. — Ты же нас не бросаешь? — в детском голосе появился страх, отчего сердце в груди взрослых сжалось.       Поджав губы, Ичие обняла Ацуко. Она не могла подобрать слов, после услышанного, ведь это была правда. Не зря говорят, что устами младенца глаголет истина. Дети видят то, чего не видят взрослые и могут понять больше, чем они.       — Ацуко, иногда бывает так, что у взрослых появляются очень серьезные дела на решение которых нужно очень и очень много времени, понимаешь? И чтобы решить проблему спокойно, не впутывая родных, они уходят. — глупо, но только такой глупостью, можно было отвлечь ребенка о мысли о том, что мама уходит.       — Но ты же вернешься? — с надеждой в голосе поинтересовалась Ацуко, сжимая в ручках лямку от своего рюкзачка. В её карих глазках сверкали слёзы, отчего Хигучи стало невыносимо больно. Она понимала, что будет дальше. Она понимала, что её возненавидят, но сказать правду она не могла.       — Не знаю. Возможно. — эти слова стали точкой невозврата. Она только что дала дочери ложную надежду на своё возвращение.       — Ацуко, я люблю тебя. — прошептала Хигучи, выпрямляясь.       — И я тебя, мамочка. — проговорила Ацу.       — Ацу, маме пора идти. — сказал Рюноске, беря дочь за руку. Он понимал, что Хигучи сделала всё, что в её силах и не мог за это отчитывать. Окажись он в подобной ситуации, сам бы дал ложную надежду, чтобы не расстаривать дочь.       — Пока, мамочка. Береги себя. — сказала Ацуко, не заметив как из глаза потекла слезинка, которую она так старалась сдерживать.       — Пока, солнышко. — ответила Хигучи и поцеловав дочку в лобик, пошла в сторону красной Ferrari, в которой, видимо, её ожидал любовник.       Молча проводив бывшую жену взглядом, Рюноске отвел Ацуко домой и накормив её, написал Озаки с просьбой побыть с Ацуко. Конечно, в такой ситуации ему стоило быть рядом с дочерью, но ему хотелось прогуляться и привести мысли в порядок. Возможно, немного выпить.       Коё пришла достаточно быстро. Похоже заданий не было и исполнительница разбиралась с документацией.       — Рюноске, ты в порядке? — поинтересовалась хранительница Золотого демона, завидев в глазах младшего коллеги отстранённость и потерянность.       — Не сказал бы… — признался Акутагава, слегка потупив взгляд в пол.       Кое молча положила руку на плечо Рюноске, мягко произнеся:       — Я присмотрю за Ацуко и прикрою тебя перед Мори. Отдохни. Как сможешь — так и расскажешь о произошедшем.       Рюноске благодарно кивнул и надев пальто, сказал Ацуко, что ему надо уйти по делам и вернется он только утром, если не поздно ночью. Так как девочка знала, что отец всегда сдерживает свои обещания и всегда возвращается, она кивнула и ушла с Озаки в комнату.       Выйдя на улицу, Рюноске посмотрел на светло-серое небо. Сама погода была подстать его отвратительному настроению. Ему не было грустно из-за ухода Хигучи. Сейчас его мысли целиком и полностью были сосредоточены на дочери, которая, наверняка, совсем скоро поймет, что мама обманула её и затаит обиду, а чтобы не расстаривать отца, будет делать вид, что всё хорошо. Как ни крути, но ребенок отчего-то всегда больше привязывается к матери, чем к отцу. Бывает и наоборот.       Постояв ещё некоторое время, мафиози отправился куда глаза глядят, не обращая никакого внимания ни на прохожих, ни на шум от проезжающих по дороге машин, ни на мороз, пробирающий до костей.

***

      Накаджима сидел на кухне у окна и задумчиво смотрел на пасмурное небо. Настроение было каким-то меланхоличным, отчего делать что-то желания совершенно не было.       В комнате спала Кёка, тихо играл телевизор.       «Интересно, как там Рюноске?» — подумал детектив и взял в руки телефон с намерением написать напарнику, но стоило открыть переписку, как желание куда-то резко исчезло. На ум сразу пришла мысль, что скорее всего он будет отвлекать его от работы. Отложив телефон в сторону, Ацуши поплелся в комнату, не заметив как на экране высветилось сообщение: Рюноске: Ацуши, ты сейчас сильно занят?»