Джоконда

Женщину с самого низа

Встретил я раз в темноте.

Это была Мона Лиза —

В точности, как на холсте.

© Владимир Высоцкий.

Сухая рука в пигментных пятнах ухватила меня за край плаща, и старческий голос начал умолять подать на пропитание. Видно, этой нищенке было совершенно нечего терять — настолько смело ухватилась за состоятельного на вид человека… Вообще-то, путешественникам в прошлое категорически запрещалось как-то контактировать с людьми помимо выполнения задания, но я не мог не помочь старухе. Отцепив ледяные сухие пальцы от ткани, я вложил ей в ладонь один кваттрини (щедрое подаяние для неё, бедолаги). — Шпашибо, шеньор, — прошепелявила старуха сиплым голосом. Судя по всему, у неё не было передних зубов. Я никогда не любил смотреть в лицо нищим. Хоть и видел их лишь в прошлом, которое нельзя было изменить, но не любил — они вызывали неправильную, запретную неприязнь. Зачем я поднял взгляд на её лицо? Она смотрела на меня с обожанием — коленопреклонённая, ссутуленная, вся в морщинах. Кто бы мог подумать, живя в нашем двадцать втором веке, что эпоха возрождения — не только великие и прекрасные шедевры, гениальные инженеры и художники, но и такая нищета, такое горе?.. — Кто ты? — бездумно спросил я её. Я не мог слышать её имени раньше, но знал, что теперь не забуду. Мне было жаль её, слишком жаль. — Лижа, — она удивлённо, почти испуганно глядела на меня, сжавшись вся, точно перед ударом. — А… фамилия? — спросил я опять. Старуха зажмурилась и пробормотала: — Теперь её нет, — и сжалась ещё сильнее. — Но она же была? — зачем-то настаивал я (пора было отпустить несчастную, я задержался уже на несколько минут, да и она страдала). — Дель Джокондо, — очень тихо проговорила нищенка, стремясь отдалиться от меня, но не трогаясь с места. И я застыл. Мона Лиза дель Джокондо, великий и неразгаданный шедевр, натурщицу которого так и не нашли — передо мной. Я отчаянно вглядывался в черты сморщенного лица с пергаментной кожей в пятнах и грязи, ища великолепие и загадочность… не находя их. На меня смотрела сбившаяся в комок больная женщина, никак не тот ангел с картины. Брови её, вопреки моде этого времени, отросли, а седые спутанные волосы неопрятно выбивались из-под дешёвого платка. Дряблая кожа обвисла, череп проглядывал сквозь неё, глаза почти без отблеска сознания глядели с ужасом… Может, это всё же жуткое совпадение? Ведь так бывает? — Скажи, ты помнишь художника Леонардо да Винчи, который тебя когда-то рисовал? — спросил я нетерпеливо, не желая верить имени. Старуха Джокондо захлопала глазами (я испытал почти физическое отвращение к этим лысым векам, хоть и знал, что она несчастна и не может быть красивой): — Да, шеньор, да, это верно, я помню его. Мысли у меня мутились. Я отвернулся от старухи и пошёл, куда глядели глаза, стараясь забыть это отвратительное в своём уродстве лицо. Как, как может быть, чтобы… Но я вспомнил вновь картину. Этот изгиб губ с картины был… так похож на губы старухи, когда она глядела на меня с этим животным обожанием… но нет, невозможно… невозможно!.. Цвет глаз, хоть радужка и выцвела, овал лица (не считая обвисшей кожи)… это была она. Недаром я всю юность провёл перед той картиной — я знал Джоконду. Думал, что знал. Люди меняются с возрастом, да, но не она. Она не могла!.. Забыть, забыть. Не видеть. Пусть это был сон.