Зина-1. Магазинчик ожидания

Он появился совершенно не в то время и не в том месте, напрочь разбивая ожидания Синдзи. За сотни лет, которые Синдзи провел в исследованиях и поисках возможности, чтобы встретиться с Каору, то потерял счет времени и забыл, что у судьбы свои планы на них двоих. Все, чего добился — оттягивать расставание с Каору, а потом его забирали и нещадно ломали Синдзи чувства, жизнь и воспоминания; Синдзи помнил каждую его смерть. Икари Гендо шел против желаний Синдзи, но каждый раз много лет подряд добивался нового порядка при участии Синдзи. На свою голову, Синдзи ему верил, но все заканчивалось одинаково бессчетное количество раз. Реальность рушилась из-за нестабильности разума Синдзи и его метаний. — Здравствуйте, — голос Каору, глаза Каору, улыбка Каору — всё как прежде и такие же, как остались в памяти Синдзи. — Я хотел купить у вас пару усилителей. Синдзи смотрел на половинку своей души — самую лучшую и светлую, ради которой раз за разом пытался и ради которой не сдавался. Его душа, счастье и сама судьба стояли напротив окна, озаряемые утренним солнцем как ангельским нимбом, и смотрели на него в ожидании ответа. И без узнавания. — Да… Да-да, конечно, — голос сел, страх затопил сознание, губы зачесались и пришлось их прикусить, гася воспоминания о вкусе губ Каору, а сердце бешено колотилось, по привычке, дурашливое, рвалось к другому любимому сердцу. — Вам какие? — Платиновые с рубином. — В цвет ваших волос и глаз, — прошептал Синдзи и вздохнул, проверяя каталог на наличие. Он не помнил, заказывал ли такие, а если и да, то где они лежали. — Откуда ты знаешь? Синдзи замер и медленно поднял голову. Моргнул, прогоняя воспоминания и внимательнее рассмотрел парня перед собой. Каору стоял перед ним в непривычно широкой куртке с накинутым на голову капюшоном, который прикрывал яркие красные волосы. А некогда алые глаза сейчас сверкали серостью. — Извините, — Синдзи покрылся холодным потом и опустил взгляд на задрожавшие ладони. Неужели обознался? За последние 7 реальностей и 287 прожитых лет Синдзи не видел свой свет души и своего ангела, который однажды признался ему в чувствах. — Я обознался. Я подумал, что вы… вы мне напомнили моего соулмейта… человека… вернее того, кто мне дорог. Это единственное оставалось неизменным во всех мирах. Синдзи перепробовал разные реальности, перекраивая их как по какой-то картотеке с жанрами в алфавитном порядке. И все безрезультатно. И вот, мир с магией, созданный сотню лет назад, остался стабильным и не разрушался от эмоционального состояния Синдзи. Или же реальность вымоталась и смирилась. Никаких ангелов, завоеваний, ударов, детей с номерами как у заключенных, чрезвычайных ситуаций и громких, пронизывающих до костей, сигналов, отдававшихся паникой спустя столько лет. И всё же совершенно неожиданно встретить Каору, да еще и такого красивого и спокойного. Ладно, Каору всегда был спокойный и красивый. Даже когда в одной из реальностей они играли на рояле и казалось, что Каору увлекался игрой больше, чем Синдзи. Пусть. Та реальность была в самом начале длинного перезапуска и до депрессии Синдзи, когда… Неважно уже. — Вы его любили? — Каору наклонился и посмотрел снизу вверх, мягко улыбаясь и изучая лицо. От непривычных глаз хотелось закрыться, Синдзи считал себя до сих пор непривлекательным и недостойным его внимания. Красная прядь соскользнула и легла на щеку. Рука дернулась, чтобы ее заправить ему за ухо. — Очень. И до сих пор люблю. На глаза навернулись слезы, потому что еще никому и никогда Синдзи этого не рассказывал и не признавался. А Каору слышал признание только пару раз. Да и то, во второй раз вместо “люблю” Синдзи сказал “нравишься”, потому что тогда обновленный Каору под 12 номером был совершенно не похож на себя прежнего — 17, которого Синдзи впервые полюбил и ответил еще робкой неокрепшей взаимностью, хоть они и поцеловались впервые у Каору дома, да и то потому что у Синдзи случился приступ паники. А сейчас уже не считается. Да и когда это было… и забылось за столько лет. Наверное, он жалел, что не воспользовался моментом, но в тот раз Синдзи не осознавал, что та реальность, с другим Каору, отличным от себя прежнего, повторяется с небольшими изменениями. И толку с этих последовательностей и присуждаемых номеров? Синдзи не запоминал, а вот память Гендо была идеальной даже после перезаписи. И таковой оставалась до сих пор, как бы Синдзи не менял ее на свое усмотрение. Словно Икари Гендо нашел защитный артефакт… может, копье Лонгиния тому причина? Гендо проткнул себя осколком, насаживая таким образом на булавку свое сознание и сохраняя для потомков имени себя? Ответы Синдзи не находил, а искать давно перестал. И сейчас полагался на магию, пропитавшую насквозь само бытие. И только магией жил, готовясь к встрече с единственным важным человеком в жизни. Синдзи как-то раздумывал, почему не может сделать так, чтобы мать осталась живой, а отец погиб. И потом создал реальность и посмотрел на результаты, оказавшиеся более ужасными, чем океан крови в нигде. На том его глупость не остановилась, потому что Синдзи не верил, что мать способна на что-то более жестокое, чем отец. Допроверялся. Аж 12 раз. И выбрал меньшее и привычное из зол. А один раз и вовсе создал Каору старше себя, который направлял в противостоянии и… уже неважно. Груз прожитых реальностей давил на плечи сильнее прожитых жизней. Конкретно сейчас Синдзи уже не вывозил, плывя по течению и строя огромный план по свержению власти отца над собой. Да, ему бы к психологу и проработать все, как в тот первый раз, но… как рассказать психологу о множащихся проблемах, накапливании обиды, злости, непонимания, тоски от невозможности сделать что-то на отлично не для других, а для себя и с учетом собственных возможностей, но разбиващиеся о собственную неполноценность, стыд, отвращение и беспомощность? А уж когда эмоции утянули слишком глубоко внутрь себя и породили несколько адовых и апокалиптических мертвых реальностей, в которой напрочь отсутствовали люди, и ждал появления одного определенного ангела… О том времени Синдзи не любил вспоминать, спасибо, что в какой-то момент переписал реальность и запер себя в дурке еще с детства, чтобы отец не смел использовать в своей разработке пилотирования Евами… Ха, наивный дурачок. — Только не могу сказать, — Синдзи извиняюще улыбнулся, но жалкая попытка провалилась — воспоминания и чувства неостановимой волной обрушились и затопили под собой. — И никогда не успевал. А сейчас уже поздно, не могу встретиться, не получается, как ни стараюсь. — Тогда можешь сказать мне. — Тебе? — Да. Скажи мне, что ты чувствуешь? — А мне можно?.. — Тебе можно абсолютно всё. Синдзи так истосковался по Каору, истосковался по его теплу, мягкой улыбке, понимающим глазам, приятным на ощупь волосам, стуку сердца в груди, заботливым объятиям, что вышел из-за прилавка, приблизился к парню и обнял настолько крепко, что хрустнули ребра. Но парень не возражал, а только обнимал крепче в ответ, слушая, как Синдзи ничего не может сказать, а лишь плачет от бездействия, усталости, безысходности и сломленности. И одиночества, о котором Синдзи запрещал себе думать, чтобы окончательно не загнуться и дождаться самого необходимого в жизни человека. — Все хорошо, вот увидишь, все будет хорошо, — шептал парень голосом Каору, поглаживая по спине, прижимая крепче и невербально обещая защитить от опасностей окружающего мира. Как и много раз до этого Каору всегда делал, а не обещал. Они сидели на полу среди стопок неразобранных старых книг, коробок с артефактами и наборов зелий. Кажется, в процессе эмоционального срыва оказались внизу. Синдзи не помнил. Он впитывал близость со страхом ожидая момента, когда их разлучат и ища способы предотвратить это. — Я пытался, Каору, — шептал Синдзи, не желая отпускать Каору никогда и ни за что, пальцы сами цеплялись за одежду, а тело прижималось, чтобы согреться от затянувшегося холода одиночества. — Я пытался столько раз… И постоянно тебя искал. И терял. — А теперь я нашел тебя, — прошептал Каору и чмокнул в макушку. — И не отпущу. Вот увидишь. — А как же Гендо? Он… Он всегда меня находит, а ты защищаешь, и все повторяется. — Синдзи отстранился и заглянул в непривычные серые глаза. — Я больше не хочу видеть твою смерть. — И не придется, милый, — Каору наклонился, вытер слезы на его щеках, приблизился и поцеловал, даря тепло и надежду. — Мы справимся. В этот раз обязательно справимся. Обещаю. Ты не один истосковался в долгих поисках. — Ты же не про поцелуи? — Не только. — Каору улыбнулся и притянул Синдзи ближе. — Я обо всем и сразу. И о том, что ты думаешь, тоже. По коже побежали мурашки, а дыхание сбилось. Они еще никогда этого не делали, всегда было не до того. А сейчас, когда Каору обещал таким голосом, интонацией, обнажая чувства нараспашку, Синдзи верил и не боялся. А потом Каору наклонился, мягко поцеловал и Синдзи растворился в здесь и сейчас вместе с тем, когда очень долго ждал, любил и спасал. …Они еще никогда не пытались действовать вместе, сообща, против Гендо. И ночью, рассматривая лицо Каору напротив, слушая одну мелодию на двоих, они улыбались глаза в глаза и верили, нет, знали, что в этот раз смогут.