Объект изучения

Жница смотрит пристально, прикусив губу и сощурив глаза.       — Малютка, ты не заблудилась случаем? — Доктор Калу выгибает бровь и игриво усмехается.       — Давно не виделись Жница, столько лет, — Сари Калу — опытный лаборант и одна из разработчиков основного тела Рекомбинатных На’ви и сейчас она смотрит на одно из своих творений, которое так приветливо усмехается старой подруге.       — Давненько для тебя, — выделяет последнее слово гибрид, — для меня прошло от силы пара часов. — И то верно, для Калу прошло пятнадцать лет с Финальной битвы, в которой дикие поселенцы одержали победу. Для Жницы не прошло и двух месяцев — в её помолодевшем тела На’ви не было понятия «изъян». Идеальное соотношение генов, ДНК и вживлённых воспоминаний. Нет и намёка на погрешность — лишь чистый ответ, без каких-либо добавлений и ненужных математических корней.       — Так что ты хотела? — Сари понимала — стоять вот так они обе могут непростительно долго, поэтому стоит поторопиться — нужно ознакомить Рекомбинатных с их новым телом, его структурой и управлением. Пусть Рекомы — идеальны в своём физиологическом контексте, в плане вживлённых в них воспоминаний они далеки от понятия «идеал».       — О, ничего такого, детка, — оголив клыки, прошипела гибрид. Её хвост завилял из стороны в сторону, а уши чуть прижались к голове, глаза сверкнули озорством. Она была идеальна. Грация танатора, сила и ловкость леоноптерикса, красота самой Пандоры мерещилась доктору Калу в янтарных глазницах Жницы.       — Тогда не мешай, — женщина закатила глаза и не без раздражения отодвинула Жницу от двери.       — Здравствуйте Рекомы, ну как вам в теле своих же врагов? — В одно мгновенье морщинки на лице Сари разгладились, её громкий голос привлёк внимание мужчин, сидящих на чём попало. Её походка была развязной, каштановые волосы с заметной сединой были обрублены чуть ли не под корень, однако даже так она была достаточно грациозна, чтобы заставить Рекомов смотреть на неё и только на неё.       — Игнорируешь, значит, — Жница облокачивается о железные стены помещения и подносит маску для дыхания ко рту.       — А? — Калу не отводит взгляд от анализов. Её задача — следит за состоянием гибридов, ей приказали следить за перемещениями Рекомов, а значит, она будет постоянно рядом с этими неугомонными воинами.       — Детка, ты это прекрати, — Жница вырывает бумажки из рук женщины, на что та удивлённо охает.       — Да что ты делаешь, быстро верни анализы, а не то…       — Не то, что? — Перебила гибрид, выгибая бровь. Женщина перед ней была спокойна, однако так могло показаться лишь тому, кто плохо её знает. Сжатые в кулак пальцы рук, сомкнутые добела губы, наклонённая вправо голова — три главных признака злобы малышки Калу.       — Не то скажу, что ты не пригодна к работе из-за гормонов и ты останешься здесь, — злоба медленно перетекала в ехидство, — и я уеду вместе со всеми. — Подытожила учёная. От последней фразы Жница поморщилась, уши прижались к черепу, хвост качнулся в сторону. Резко так, раздражённо.       — Кто так изменил тебя, Сарари? — Из-за давней клички Калу вздрогнула, но взгляд всё так же был прикован к янтарным глазам Рекома.       — Время, знаешь ли, не щадит никого — я уже давно не та Сарари которую ты помнишь, — Калу воспользовалась моментом и забрала из рук Жницы журнал с данными.       — Что ты хочешь этим сказать? — Гибрид усмехнулась, склоняя голову в бок и наивно виляя хвостом.       — Подумай, времени у тебя на целую жизнь хватит. — Сари вышла из комнаты, оставляя Жницу наедине с колбами и прочей аппаратурой.       — Сарари, куда ты вечно спешишь? — Жница громко зовёт подругу, которая держала её за кисть и быстрыми шагами направлялась в одну из лабораторий. Наконец, закрыв дверь, Калу прижалась губами к губам воительницы.       — Ой-ой, что-то ты быстро, Сарари, — Жница усмехнулась, обхватывая голову подруги сильной рукой и не позволяя ей отдалиться от поцелуя до того момента, пока воздух в лёгких не перестанет поступать в лёгкие обеих. Но когда Жница отдалилась, она увидела не радостное лицо возлюбленной. Сари плакала. Слёзы катились по её уставшему лицу, девушка еле-еле сдерживалась, чтобы не зарыдать во весь голос.       — Что случилось, милая, что такое? — Зашептала воительница, покрывая лицо любимой поцелуями, — кто тебя обидел? — Такой наивный вопрос, но солдат была настроена решительно, она честно не понимала такой резкой смены настроения той, что всегда улыбалась.       — Зачем, зачем ты летишь на это сражение Жница, — большие серые заплаканные глаза той, кто всегда заставляли сердце Жницы пылать, — зачем, прошу, останься, любовь моя, останься со мной, — Сари с силой потянула воительницу на себя, чтобы заключить её в мокрый от слёз поцелуй. Руки Калу дрожали, сама девушка казалась такой беззащитной и слабой, что у самой Жницы встал комок в горле.       — Моя дорогая, — она всё же заставила возлюбленную посмотреть себе в глаза. — Это не последняя наша встреча, я вернусь с победой, и мы вместе выпьем после всего этого. — Верила ли Жница в сказанное ей самой? Нет. Отчего-то именно сейчас все инстинкты подсказывали ей остаться рядом с Калу, отойти от дел, сказать, что она не полетит на сражение, что считает эту затею глупой. Жница не верила в шестое чувство или что-то такое, но на Пандоре невольно начинаешь верить. В любовь, в жизнь, в будущее. Жница верила в будущее с Калу, но вера эта медленно угасала с приближением даты Финальной битвы. Но Жница уже решила, ведь если они одержат верх — она будет подвергнута насмешкам и унижению, а если она умрёт — её воспоминания всё равно будут вложены в один из Аватаров, над разработкой которых так трудится Калу. И всё же — Жница не знает как долго будет длиться их «возрождение», даже близко не представляет как всё устроено у учёных и чем они занимаются. Сари объясняет ей всё очень обобщённо, однако воительница догадывается, что на деле всё обстоит гораздо сложнее, чем простое «мы просто разрабатываем вам тела улучшенных Аватаров и делаем так, чтобы вы помнили свою прошлую жизнь». Голос Калу разрезал раздумья обеих женщин, от чего их тела инстинктивно дёрнулись:       — Обещаешь, что не забудешь меня? — Такой наивный вопрос и не менее наивное «да», слетевшее с губ Жницы. Через два дня состоялась Финальная битва, в ходе которой доктор Сари Калу узнала о смерти своей девушки — Жницы. С их последней беседы прошло около недели, когда Калу сама вошла в комнату Рекомов и застала Куоритча и Жницу вместе. Ничего необычного — до самого интересно они не дошли, а когда женщина начала зачитывать им приказ явиться на повторное обследование, они были ни чуть не смущены. Наоборот — никто в этой ситуации не смутился: Куоритч сам по себе никогда не смущался, Жнице было плевать, Калу же была готова к такому рода «инцидентам». Лишь встретившись взглядом с женщиной Рекомом, в груди Сари что-то зашевелилось. Нечто едкое, гадкое и склизкое — мерзкое по своей сущности, но естественное настолько же, насколько логичное. Ревность. Женщина стала жёстче, с годами она научилась говорить и принимать правду, которая могла ранить. Но подобная правда её не устраивала. Потому что не могло быть ревности к той, к кому ничего не чувствуешь. Жница за пятнадцать лет стала продуктом изучения. За столь долгий срок её черты лица не вызывали прежней реакции: было понятно, что в первую очередь нужно следить за тем, чтобы Рекомы развивались по чётко выверенной схеме, не выбивались из плана и не опережали его. Жница была одной из двенадцати испытуемых, чьи воспоминания были внесены в тела Аватаров. Она больше не была той, кто целовал Калу по утрам, больше не была женщиной, которая искренне любила незатееватую девушку с кучерявыми каштановыми волосами. Теперь она была лишь объектом изучения, черты её лица за пятнадцать лет изменились — это было вполне ожидаемо, если ваше человеческое лицо становится наложенным на тело Аватара. Иногда Калу ловила себя на мысли, что подолгу смотрит на тело Жницы, медленно прорастающее в суспензионной жидкости, однако долгое время она была уверена в том, что смотрит из своей обязанности следить за жизнедеятельностью организма. Важно было следит за исправностью механизма, обеспечивающего Рекомов питательными веществами, так же постоянное наблюдение за анализами, получаемыми раз в несколько часов, уменьшало риск провала. Подобно ребёнку, Жница росла вместе с другими Рекомами. Её развитие не опережало развитие других эмбрионов, она росла согласно плану, через синтетическую пуповину её Аватар получал кровь, а плацента снабжала её тело всеми нужными компонентами, в которых нуждался её организм. Эта идиллия могла длиться вечность, Сари была бы рада вечно следить за развитием эмбриона, но не успела Калу опомниться, как она уже всасывает жидкость, в которой всё это время созревала Жница. Это было новое идеальное биологическое оружие, с нейронной косой, благодаря которой Жница могла устанавливать связь, понять которую простому человеку, увы, не суждено. Они уже на корабле, Куоритч возиться с ребёнком из прошлой жизни, и возможно из-за этого Калу больше не видела его и Жницу вместе. Радовало её это или нет — сама Сари считала, что подобное не важно — что действительно важно, так это физические составляющие Рекомбинатных гибридов. Их следующая встреча произошла случайно. Жница выходила из душа, её длинное коренастое тело было полностью оголено — ей нечего был стесняться, никто из Рекомов не позволял себе домогательства, из-за этого гибрид позволяла себе подобного рода шалости.       — Жница, — Калу осмотрительно отвела взгляд от нагой Жницы, давая время одеться, однако та лишь облокотилась плечом о железную дверь, выжидающе смотря на доктора — что она ей скажет?       — Я слушаю, — наконец прервала неловкое молчание Реком, предусмотрительно кашлянув.       — Оденься, пожалуйста, — сказала Сари, всё так же отводя взгляд. В её голосе не было смущения — она буквально видела зародыш Жницы, она знала пропорции её тела, частоту сердцебиения, высоту, вес, размер одежды — она знала абсолютно всё о Жнице и её новом теле. Знала лучше обладательницы. И всё же было несколько стыдно. Не очень понятно — почему именно, но Сари предпочитает занять мысли более важными вещами.       — Ты что, оглохла? — Сари больше не могла стоять перед Жницей вот так, будто она ребёнок какой-то, честное слово! Жница всегда была такой. Даже до смерти. Всегда играла на нервах Сари, доктор Калу жалеет, что не занималась с воспоминаниями солдат — ей было что подправить в их головах.       — Почему ты так себя ведёшь? — Голос у Жницы не осуждающий, однако в нём читается отчаяние. Калу не понимает — почему у воительницы подобная интонация в голосе. Заболела? Сбой? Что такое с её телом? Почему Реком стоит перед ней и не двигается, будто её ноги вросли в пол?       — Слушай, Реком, мне некогда, у вас тут серьёзная миссия, а ты тут дурочку валяешь! — Сари закусила губу, запрокинув голову назад. Эта ситуация действительно раздражала.       — Кто бы говорил, милая Сарари, — ожидая услышать злобное шипение на сказанные слова, Калу была не готова к тому, что Жница мягко коснётся её шеи и опуститься на колени перед ней. Сари могла рассмотреть её биолюминесценции и затейливый рисунок на лбу, от Рекома пахло мылом и влагой, её татуировки сейчас были ярко выражены и Калу невольно вздрогнула. Жница изменилась или же сама Калу? Сари не понимает. Вот лицо Аватара, тело которого она выращивала вместе с группой других учёных, а вот она — учёная, которая следила за жизнью Жницы и её трудилась над её «возрожденьем».       — Жница, отойди, — Калу чувствовала, что ещё миг — и она не сможет себя сдерживать. Ещё мгновенье и Реком прижимает Калу к себе. Широкие руки обвивают талию той, кого так нестерпимо хотелось прижать к себе все эти месяцы. Сари не может себя сдержать, её рыдания слышны лишь Жнице, которая аккуратно поднимает Калу над землёй и несёт её подобно ребёнку.       — Жница, какая же ты дура, какая же ты… я тебя ненавижу, так долго. дорогая, Жница, моя Жница, любимая, дорогая, — Калу мягко опустили на широкую кровать, Реком легла рядом, прижимая рыдающую женщину к груди. Та, подобно ребёнку, поджала под себя ноги и сильнее прижалась к прохладному телу любимой.       — Калу, моя девочка, такая умная, — Жница опустила пальцы в волосы Калу и начала мягко поглаживать голову возлюбленной. — Смогла вернуть меня к жизни, — Жница покрывает тело Сари поцелуями, незаметно снимая с женщины одежду. Оголённая Сари с растрёпанными, кудрявыми волосами с явной сединой грустно смотрела в лицо Жницы. Реком поджала губы и уши её сами собой навострились, слыша даже сердцебиение Калу.       — Моя дорогая, — Жница провела ладонью по груди Калу, из-за чего последняя выгнулась от наслаждения, её тихий стон растворился в поцелуе. Жница осторожно поглаживала соски Сари, наслаждаясь каждым вздохом и невольным смущённым шипением. Вспомнились те дни, когда Жница, подобно тому, что происходит сейчас, ласкала грудь Сари, как покрывало тело, тогда ещё молодой учёной, мягкими быстрыми поцелуями. Жница повторяла все движения, ловя реакцию Калу, наслаждаясь ею, стараясь наверстать всё то, что накопилось за все те годы, что учёная провела в одиночестве. Жница проходилась языком по соскам, чуть прикусывая, а потом нежно зализывая ранки, Калу оставалось лишь зарываться пальцами в длинные волосы любимой.       — Как приятно слышать тебя снова, — усмехнулась Жница, когда женщины вновь прижались друг к другу, покрывая тела друг друга поцелуями и ненароком покусывая друг друга. Сари узнала о битве у Трёх братьев одной из первых. Нужно было подготовить оружие и пусть это была не её обязанность, она вызвалась помочь.       — Ты же пойдёшь на перестрелку, — безэмоционально процедила Калу, уже зная ответ. Жница кивнула.       — Обещай, что будешь помнить меня, — Калу развела руки для объятий и Жница, не волнуясь о том, что их могут увидеть, опустилась на колени и крепко-крепко прижалась к телу любимой. Оно казалось таким крохотным и незначительным, таким же слабым, как и в их прошлое прощание, но в этот раз Жница чувствовала большую ответственность. Во что бы то ни стало, она выживет и покажет Калу Пандору, летая на икране. Обязательно покажет. В тот же день Сари Калу была в срочном порядке эвакуирована с судна, на котором произошла перестрелка в ходе которой Жница была застрелена из лука Нейтири.