Мир.. забудет меня?

Тяжелые капли дождя с громким всплеском разбивались о раскинувшуюся шапку древесной листвы. Пение птиц умолкло еще пару часов назад, с первыми оглушающими раскатами грома, а мелкая живность давно попряталась по своим норам в попытках пережить очередной, уж слишком частый в последнее время, грозовой день. Природа гневается. Гневается Архонт. Жители Сумеру, словно забитые в угол мыши, смотрящие прямо в окровавленную кошачью пасть, сложно переживали это время — в стране был кризис. Великий Лорд Руккхадевата не терпела ошибок своего народа и жестоко наказывала тех, кто их совершал. Такие дни как сегодня: хмурые, серые, дождливые, переживали далеко не все. В свежем и чистом воздухе отчетливо ощущался металлический запах, а дождевая вода отливала красным оттенком, по крайней мере так говорили смельчаки, решившиеся выйти наружу в грозу и каким-то чудом вернувшиеся обратно. Таких, в прочем, было мало. «Командир, там человек!» — отозвался в лесной чаще звонкий девичий голос стажера Лесного Дозора. Обычный человек бы вряд-ли разобрал хоть слово в оглушающе-громком скрипе кронов деревьев, прогибающихся под буйным ветром, но Командир Дозора и не был обычным. Длинные чёрные уши по-звериному навострились и с интересом обратились к Коллеи. — Вон там, в кустах! , — указала она пальцем, — Кажется, наш! ———————————————————— Вчера ко мне захаживал Генерал Махаматра. — безучастно кинул Аль-Хайтам, отпивая неприлично большой глоток из своего бокала. Уши Тигнари быстро отреагировали на упоминание знакомого титула резко обернувшись к собеседнику, но сразу же так же вернулись обратно, стыдливо скрывая свой излишний интерес. Аль-Хайтам предпочёл оставить этот жест без комментариев, но незамеченным он явно не был. — Он обращался ко мне по делу. — Неужели произошло что-то, что достойно внимания Верховного Мудреца Академии? Тигнари был удивлён. Действительно удивлён, ведь Аль-Хайтам почти никогда не вмешивался в дела матр, а тем более обычного народа. С тех пор, как он получил титул Верховного Мудреца, добиться его внимания было предельно сложно, однако пятничные встречи в таверне со своим старым другом он не пропускал никогда. Это была их старая традиция ещё со студенческих лет, когда Тигнари крупно помог Хайтаму с проектом по ботанике и не запросил за это ни моры. В стране, полной жадных до знаний и денег людей, это была большая редкость — безвозмездная помощь. И сегодня Хайтам хотел попросить о ней снова. — Ты наверняка знаешь, что строительство Алькасар-Сарая для Великого Лорда уже почти завершено. — Задумчиво глядя в почти пустой золотой бокал начал говорить Мудрец, — Я тщательно слежу за процессом по приказу Руккхадеваты... За соседним столиком кто-то кромко ударил по круглому дубовому столу, игральные карты и пивные кружки разлетелись в разные стороны, расплёскивая содержимое на окружающих. Высокий, крупный и до одури пьяный мужчина схватил одну из кружек и с силой бросил куда-то в угол, попав в музыкальный проектор. Задорная музыка замолчала, взгляды посетителей, и без того смущённых присутствием Мудреца, устремились к буйному мужчине. — Руккхадевата то, Руккхадевата сё! — Повернувшись к Хайтаму начал причитать он, — Тьфу, блять! Ваш великий Архонт отстраивает себе золотой дворец, пока такие как я, торговцы и купцы, еле сводят концы с концами! , — С каждым его словом от него всё больше разило отвратным перегаром, лицо побагровело от ярости, а на глазах начали набираться слёзы, — Моя жена погибла от элеазара, потому что наши налоги идут на что угодно, но не на нужды людей, не на развитие медицины, не на провиант, а на золотые ворота Архонтского дворца! ТУПАЯ СУКА! Настала гробовая тишина. Было не ясно, действительно ли мужчина не узнал в Хайтаме Мудреца, либо он был пьян настолько, что посмел позволить себе такой тон в его сторону, даже более того, в сторону Лорда. На лице Хайтама загуляли жевалки, но спокойствие он, как и всегда, сохранял. Вытер салфеткой разбрызгавшееся по рубашке пиво и звонко щёлкнул пальцами в воздухе. В тот же час пьяницу молча скрутили два амбала у входа в плотных доспехах и вывели его из таверны. Однако тишина осталась. Ведь каждый знал: это был последний раз, когда этого человека хоть кто-то видел.