Понять

Холод. Это то, что ощущала девушка на протяжении нескольких месяцев. И порой даже не в физическом плане, что конечно было тоже, но и психическом. Харуми уже который день сидит в чисто-белой комнате в смирительной рубашке. Дело в том, что у бывшей принцессы обнаружили диссоциальное расстройство личности. Если говорить простыми словами, то беловолосая являлась опасным для общества социопатам. Когда ее только-только вели сюда, она была настолько агрессивна, что готова была в порыве гнева убить любого, кто осмелился ее трогать. Сейчас ей не было как такового смысла буянить, поэтому лишь подняв свои глаза на своего пришедшего психотерапевта, который что-то бубнил с себе под нос с каким-то блокнотом. Девушка заметила, как тот что-то записывал, и лишь обрывками она слышала его бубнеж: — ..Ярко выраженная нестабильность, которая сопровождается попытками убить, явное снижение эмпатии, агрессия.. - проговаривая это про себя, мужчина паралельно записывал это, иногда краем глаза глядя на нефритовую принцессу. Подозвав одну из медсестер, на вид молодая девушка достала шприц, предположительно с каким-то лекарством. К ним подошёл другой врач, который выглядел явно опытнее первого мужчины. Взволнованно посмотрев на шприц, он решил поинтересоваться у своего коллеги: — Разве медикаментозное лечение назначается при диссоциальном расстройстве личности? - уверенно начал говорить более старший мужчина. — У пациентки имеется не только социопатия, но и невроз. Это выявил один из лучших наших врачей, когда у пациентки случилась паническая атака. - коротко и ясно объяснил психотерапевт, позволив медсестре ввести в длинноволосую препарат. Старший лишь пожал плечами, мол "если это выявил наш лучший врач, значит ошибок быть не может". Когда девушка подходила, Харуми заметно начала брыкаться и кричать, что они не имеют права это делать, и что она их всех прикончит, когда выберется отсюда. Когда ей ввели лекарство, бывшая принцесса успокоилась и немного обмякла, что позволяло ее врачу с ней поговорить. — Мисс, вы не должны сопротивляться, или уж тем более желать нам смерти. Мы всего лишь хотим вам помочь с вашим расстройством, которое мешает вам жить нормально в обществе. Из-за своих перепадов вы являетесь потенциальной угрозой для людей. Я не беру ещё в счёт ваши прошлые проступки. Вам ещё повезло, что вас не посадили на пожизненное, хотя могли. Если бы не я, вряд-ли бы вы тут находились. Поэтому попрошу вас хотя бы относится к нам нейтрально. - медленно и полушепотом говорил мужчина, дабы не спугнуть беловолосую. Та в свою очередь громко вздохнула, низко опустив свою голову. Пока что этот человек был единственным, кто хоть как-то пытался помочь ей справиться с этим. Ей надоело каждый раз бороться с попыткой кого-нибудь убить или что-то в этом роде. Девушке всего лишь нужна была хотя бы банальная поддержка, но то, что она получила во дворце - было вообще не тем. Поддержкой там даже и не пахло. Принцессу всегда заставляли красиво краситься и одеваться даже вопреки её вкусам, которые категорически отличались от королевских. Ей было так плохо и так противно, что последней каплей стало то, что они заставляли врать обычным людям на счёт их жизни. Все завидовали роскошной жизни во дворце, завидовали девочке, которой повезло было вообще сюда попасть. Иногда ещё маленькой и травмированной девочке казалось, что ее за это и вовсе ненавидят. Какого это было испытать ненависть окружающих к себе в столь раннем возрасте? Скорее всего длинноволосую никто не понимал, разве что.. Ллойд. Он был одним из единственных, кто должен был понять её. Но юноша попросту не захотел тогда ее даже послушать. Да, возможно, Монтгомери в приюте проживал куда более сложную жизнь, нежели беловолосая, но это не отменяет того факта, что Харуми Нефрит - такой же травмированный ребенок, как и зелёный ниндзя. Ещё в раннем возрасте девочка лицезрела смерть своих родителей. Логично, что у нее уже будут какие-то травмы. Практически каждый день у девушки появлялись приступы неконтролируемой агрессии, что сильно мешало ей. Ей часто слуги подсыпывали слабительное, чтобы она скорее засыпала. Как же она их ненавидит.. Всем своим очерствевшим, холодным и черным сердцем. Она всегда останется для этих идиотов маленькой и глупой марионеткой, с которой можно делать всё что угодно. От этого осознания каждый раз становилось все хуже и хуже. Естественно ей хотелось мести. И она отомстила. Убив своих приемных родителей, она лишь частично обрела свой недолгий покой. Ну, а после все уже знают про Гармадона, которого она вернула в мир живых. Зачем? Харуми и сама до конца не знает. Скорее всего это было даже больше спонтанным и импульсивным решением для того, чтобы сделать хуже блондину, нежели из-за недостатка родительской любви. Из-за расстройства принцесса практически не чувствовала сожаление или банальной эмпатии к окружающим. Единственное, что ей хотелось после проигрыша, так это отдохнуть. Как бы странно это не звучало, но это было правдой. Приемная дочь императора ненавидела людей, особенно когда они ее окружали. Ей уже хотелось впасть в ярость, когда они хотя бы просто рядом находились. Какое-то время Айстер думала, что чувство влюбленности сможет её вытянуть из пучины ненависти и разочарования в людях. Но как бы не так. Она возненавидела свой кратковременный объект обожания так быстро, что даже не успела осознать это. А всё потому что она сильно завидовала зеленоглазому. У него появилась понимающая и любящая его семья, он не нуждался в одобрении каких-то левых людей, чтобы хоть как-то самоутвердиться. Это бесило. И очень даже. Он казался таким хорошим, что порой тошно становилось. Хотелось вмиг избавиться от него, ну или хотя бы от его излишней наивности и крайней позитивности. Девушка возжелала показать ему, что такое страдания и боль, от которой не так трудно избавиться. И первым делом она избавилась от его назойливых дружков. Таких дурачков, как Монтгомери легко сломить лишь убрав с поля его семью, без которой он ничего бы не смог сделать. Этот страх, разочарование и безысходность в его глазах так сильно понравилась девушке, что ей захотелось лицезреть это ещё. Уничтожив половину города, Нефрит смотрела на всё это с удовлетворением. Но улыбка быстро в тот момент соскользнула с ее бледного лица, когда мастер разрушения стал ещё больше неуправляем. Это не понравилось ей. И что в итоге? Она умерла. Потом она стала прислужницей Кристального короля, а после этого попала в психушку. Классно, не правда ли? А ведь она смогла почти сбежать, если бы мастер энергии не настиг ее так быстро. Теперь она отсиживала который месяц здесь. Совсем без развлечений. Нефритовая принцесса и не заметила, как мужчина в белом всё ещё стоял и смотрел на нее. Отчего-то на пол стали падать маленькие капли от слез. С ней почти никогда такого не было. Попытавшись прекратить плакать и убрать слезы, ее тут же остановил мужской голос: — Мисс, то что вы чувствуете себя грустной не значит, что это плохо, всё нормально. Вы можете плакать столько, сколько вам угодно. - после этих слов последовала мертвая тишина. Не выдержав больше такого шквала слез, длинноволосая наконец-таки выплескивает все, что она в себе накопила. Чуть ли не закричав от душевной боли, девушка упала на пол и свернулась калачиком, всё ещё громко плача. Слезы лили ручьем, глаза становились всё краснее и краснее, а тело и вовсе начало трястись. Психотерапевт решил выйти, чтобы не отвлекать свою пациентку. Вскоре девушка засыпает, всё также рыдая.. *** Проснувшись на полу с мокрой головой и лицом, бывшая принцесса медленно встала с пола. Всё-таки решив лечь на свою кровать, Харуми начинает вспоминать всю свою жизнь вновь. Она даже не обращает внимание, когда к ней кто-то заходит. Ей начало казаться, что Оверлорд вновь ей что-то говорит. Он всегда ей вторил, что она лишь человеческое подобие. Вряд-ли ей бы что-нибудь помогло от этого. К девушке медленно подходит кто-то, но из-за того, что она повернулась к стене, девушка не могла знать кто это. Как оказалось, это был ее врач. — Здравствуйте, мисс. Вы проспали примерно девять часов. Расскажите, как ваше самочувствие? - поинтересовался мужчина средних лет, держа в руках блокнот. Принцесса была не разговорчива, но на этот раз она ответила: — ..Мне кажется стало лучше. Спасибо. - сказала лаконично девушка, привстав с кровати. — Скоро вам принесут соответствующее лекарство, которое поможет вам контролировать себя, - предупредил ее брюнет, быстро выйдя из палаты. Смирившись со своей участью, нефритовая принцесса уже видела, как уже другая медсестра медленно подходила. Когда она осторожно ввела в нее лекарство, ей спустя двадцать минут принесли обед. В принципе тут он не был таким уж и плохим. Обычно ее кормили с ложки, так как боялись, что она попытается убежать, но на этот раз врач Харуми позволил высвободить одну руку из рубашки. Принцесса удивилась такому повороту событий, поэтому она сразу же взяла ложку сама и начала есть. Ее счастью не было предела в данный момент. Ей спустя несколько месяцев разрешили пользоваться своей рукой, разве это могло не радовать? Доев свою еду, поднос с пустыми тарелками мигом унесли. Одна из сотрудниц уже хотела вновь надеть полностью смирительную рубашку на длинноволосую, но ее врач, заметив разочарование в глазах девушки, быстро остановил ее. — Она идёт на поправку, поэтому я полагаю, что ей можно оставить даже обе руки. - сказав это, мужчина немного улыбнулся белокурой, у которой в глазах засияла радость. И так прошла ещё неделя. Из-за хорошего поведения девушки, с нее наконец-то сняли полностью рубашку. Ее лечащий врач даже принес ей один из своих блокнотов и несколько цветных карандашей, чтобы она не скучала в своей палате. Девушка чаще всего любила рисовать своих родителей ещё до их смерти, не забывая и про себя. Иногда рисовала зачем-то и зелёного ниндзя. Она не знала, почему, но могла догадываться. — Хм? Что это ты нарисовала? - спокойно спросил ее брюнет, присев на корточки. — Это, - указала пальцем на один из своих рисунков - мои настоящие родители, которых я любила. — Они наверное были очень важными для тебя людьми, не так ли? - немного в грустном тоне спросил ее врач. Длинноволосая лишь покивала головой, вытерев выступившие слезы. Мужчина решил выйти, чтобы лишний раз не давить на пациентку. Из-за своего хорошего поведение девушку однажды за несколько месяцев вывели на улицу, позволив ей наконец-то почувствовать свежий воздух. Рассматривая ворота, принцесса могла увидеть, как люди уже смогли практически полностью отстроить город, что не могло не удивлять. — Скажите, как поживают ниндзя? - задала неожиданный вопрос беловолосая, поставив врача в недолгий ступор. — Если опираться на новости, то они разошлись, но иногда собираются.. - не успел договорить брюнет, как его тут же перебили: — А что на счёт зеленого ниндзя? - резко спросила бывшая нефритовая принцесса. — Если мне не изменяет память, он учит детей искусству ниндзя. Проще говоря он стал сенсеем. - лаконично ответил мужчина. Монтгомери стал сенсеем.. Хотя это было вполне очевидно. Даже когда она вышла на улицу, ее не одолевали чувства спокойствия и радости. Некое разочарование до сих пор осталось в девушке. Ей было сложно чему-то радоваться. И это было проблемой. Одиночество. Вот, что преследовало девушку. Не важно, с кем она общается или будет общаться, все равно она навсегда останется одинокой. Скорее всего принцесса умрет в старости и одиночестве, либо же сама наложит на себя руки. У нее нету ни друзей, ни родственников, которые смогли бы ее поддержать. Если бы у нее были такие же друзья как у мастера энергии, возможно, она жила беззаботной жизнью с теми, кем она дорожит. Но скорее всего вряд-ли такие бы появились. Тихо засмеявшись со своей жалкой и никчёмной жизни, слезы вновь скатились по щекам, падая на сухую землю. Беловолосая наконец осознала, что мстила она только из-за своей зависти. Сообщив, что она надышалась свежим воздухом, они направились к ней в палату. — Знаете, у вас выходят красивые рисунки. Не желаете ли вы стать художницей? Вы могли бы брать за это деньги. - посоветовал ей врач. Стать художницей? Бывшая принцесса даже не знала, что на это ответить. Пожав плечами, девушка решила продолжить рисовать. *** Ллойд. От одного только имени у девушки появлялись неконтролируемые вспышки раздражения. Сегодня так и случилось: одна из работниц упомянула имя зелёного ниндзя, когда та разговаривала со своей коллегой. Это услышала и Харуми, что в конечном итоге ее немного разозлило. Но пообещав себе, что она не будет злиться, чтобы ее поскорее выпустили отсюда, девушка попыталась сохранить равнодушие на лице, продолжив рисовать очередной рисунок. Девушка не могла знать наверняка, сколько она тут находилось, но принцесса подозревала, что около семи месяцев, не меньше. Почему-то длинноволосая в очередной раз нарисовала портрет блондина. Взбесившись из-за этого, она резко скомкала бумагу, со всей силы швырнув в белую стену. Отчего-то заплакав, Харуми начала судорожно вытирать свои слезы, наконец успокаиваясь. Подойдя к скомканной бумажке, принцесса берет ее в руки, разглядывая. Тут неожиданно к ней приходит ее врач, который в свою очередь начал быстро говорить: — Мисс, к вас сейчас зайдет кое-какой гость, который решил вас проведать. Попрошу вас не буянить вновь. - предупредил ее брюнет, спешно выйдя из палаты. Около минуты беловолосая смотрела на дверь в ожидании. Когда дверь медленно открылась, она увидела в дверном проёме того, кого совсем недавно рисовала. Не знав, как на это реагировать, девушка сначала равнодушно глядела на него, но когда осознание ударило в голову, ее лицо приобрело мрачный и недовольный вид. — Здравствуй, Харуми. Как ты тут поживаешь? - тихо и как-то смущённо поинтересовался парень у бывшей принцессы. Некогда молчаливая сжала кулаки в надежде успокоиться. Когда у девушки это вышло, она медленно и нерешительно отвечает: — ..Нормально. С меня относительно недавно сняли смирительную рубашку, что не могло не радовать, - с долей сарказма проговорила нефритовая принцесса, скрестив свои руки. — И вообще, какими ты тут судьбами? Что тебе вообще от меня надо? - недовольно пробурчала наследница престола, вновь сев на пол порисовать. — Харуми, я знаю, что ты на меня злишься. И я пришел к тебе потому что я чувствую укол вины за то, в каких условиях ты находишься уже больше семи месяцев... — О, неужели наш малыш Ллойд наконец-таки решил попытаться войти в положение чужого человека и понять его? Ты растешь прямо на глазах, Гармадон. - съязвила блондинка, оскалившись. — Руми, прошу, я не хочу ссориться с тобой вновь.. — Ссориться со мной вновь? Скажи честно, ты идиот? По-твоему мы когда-то мирились с тобой? - громко смеялась над ним девушка. Монтгомери хотел что-то сказать, но его опять перебили: — Ты ведь даже не знаешь, почему я это делала! Ты не пытался понять ни меня, ни кого-либо ещё! А знаешь, зачем мне все это было нужно? - спросила светловолосая, наклонив свою голову. Зеленоглазый с волнением глядел на длинноволосую, пока она не начала говорить: — Потому что мы похожи, Ллойд. Ты такой же монстр, как и я. Только тебе везёт больше.. У тебя есть "семья", а у меня ее нет! Поэтому я захотела лишить тебя того, без чего ты вряд-ли смог бы прожить и дня, дабы ты понял меня. Однажды я захотела иметь тоже, что и ты: семью, любовь, поддержку, понимание со стороны окружающих, друзей, а самое главное.. - с этими словами Нефрит медленно подходила к юноше словно хищник. — ...Власть. изменив этот никчёмный городок под себя, я бы не ощущала себя лишней! Я вмиг лишила тебя всего, но ты... Не сдался... - раздражённо прошептала бывшая принцесса, стоя возле него практически вплотную. — Да, я не сдался. Если бы ты осталась с нами тогда и не предала, ты бы сейчас имела не только друзей, но и новую семью. И я знаю, что мы похожи. Но знаешь, что нас отличает? Это то, что я могу бороться со своими травмами и не запускать их, как сделала это ты, из-за чего ты как раз таки и оказалась на дне, Руми. - серьезно сказал ей обладатель энергии, строго глядя на девушка. Отчего-то испугавшись, белокурая медленно попятилась назад, начиная немного дрожать. Слова Ллойда ранили как нельзя лучше, отчего из глаз начали выступать слезы. Уши будто заложило, ведь она не могла даже услышать то, как что-то кричал ей мастер энергии. Врач когда пришел сказал, что это всего лишь обморок, и тут ничего нету страшного, ведь бывшая принцесса не раз падала в обморок. Сын Гармадона захотел подождать того момента, как она очнется, но брюнет заверил его, что это будет ещё не скоро и отправил домой. Неохотно согласившись уйти, светловолосый уходит. *** Теперь Харуми находилась в психбольнице уже как год. Это был довольно-таки тяжёлый год, ведь многим сотрудникам пришлось знатно попотеть, чтобы как-то усмирить принцессу. Это у них наконец-то вышло. Теперь длинноволосую можно было увидеть даже улыбающейся, что означало ее скорейшее выздоровление. Конечно, от этого нельзя вылечиться, но по крайней мере девушка теперь могла более менее контролировать себя, что уверило сотрудников в скором времени отпустить ее. Однажды перед сном, когда врач в очередной раз к ней зашёл, мужчина решил обрадовать светловолосую. — Здравствуйте, мисс. Я хотел бы вас обрадовать.. - начал с далека брюнет, дабы заинтересовать девушку. Та с нескрываемым интересом посмотрела на своего психотерапевта, не понимая, что он от нее хочет. — Если ты будешь поправляться в том же темпе, мы сможем отпустить тебя уже через месяц! - радостно провозгласил мужчина, ожидая дальнейшую реакцию. Нефритовая принцесса не могла поверить своим глазам, а когда не увидев на лице своего психотерапевта и капли сарказма или шутки, белокурая от радости захлопала в ладоши, что было вообще не свойственно ей. Из травмированного монстра девушка превратилась в более менее спокойного человека. Курс терапии явно пошел ей на пользу. Поблагодарив своего врача за добрые вести, брюнет поспешил к другим пациентам, ссылаясь на то, что они отныне куда проблемнее нее. Тихо хихикнув на вывод мужчины, Айстер продолжила рисовать автопортрет. Возможно ли ей в скором времени стать художницей? У нее вроде не так уж и плохо выходило, и базовые на тот момент навыки приобрели оттенок индивидуальности, что не могло не радовать пациентку. Дорисовав свой портрет, она с гордостью глядела на него, широко и лучезарно улыбаясь. Харуми думала, что как только она отсюда выйдет, она сменит свой внешний вид и имя, становясь полноценным художником. А пока ее ещё не выпустили, девушка задумалась над новым именем, постепенно засыпая.