Приспешник Фарагонды

Спустя несколько дней

             За это время Лололошка так и не поговорил с Франом, но успел посетить Фарагонду дважды. Они обсуждали, спорили, ругались. Но в споре рождается истина. Женщина наконец согласилась, что ее наказание слишком жестокое, но решения еще не нашлось. Контрабандист очень хотел узнать, каковы истинные причины создания башни. А все потому что колдунья проболталась.       Вокруг было сыро. Новичок заинтересованно оглядывался — в этой части башни он впервые. Высокие стены давили, будто из каждой исходит страх и боль заключенного мироходца. Будто страдания — часть башни, будто они никогда не прекратятся. Сколько же страдают узники, заключенные здесь? А ведь Гонда сказала, что он тут один!       — Лололошка, ты идешь или нет? — окликнула его спутница, ушедшая немного вперед.       Фарагонда стояла около двери в комнату, скорее всего это камера. Отчего-то на лице ее была злость, но не на него. Может быть она зла на человека за этой дверью?       — Да! — парень наконец сдвинулся с места. — Извини, задумался.       — Я хотела бы, чтобы ты знал его, — посылая заклинание на дверной замок сказала колдунья. — Это самый опасный преступник — Эбардо. Его камера защищена больше всего. На ее запитку потребовалось очень много магии. Даже в Междумирье, где у людей со стихией пустоты преимущество.       Что ж, об этой стихии он слышал впервые. Сделав пометку в голове о том, что надо будет спросить об этом Франа или Эо, Лололошка вошел в камеру за женщиной.       Они оказались в круглом помещении, которое по периметру украшали пилястры, с резными капителями. В центре стоял помост, похожий на эшафот, рядом был стол. Везде были протянуты цепи и проводка. А на столе лежал странный набор предметов: нож, кусок ткани, какой-то пульт и… морковь. Чего?       — Хаха! Снова пришла? — оказалось, на цепях висел парень, окинувший их насмешливым взглядом. — Что на этот раз? В чем сегодня обвинишь? Может в смерти дочери?       Фарагонда побледнела, смотря на Лололошку, но потом чуть ли не покраснела от злости. Взмах палочки, стон. Веревки на руках Эбардо сжались сильнее.       — Для профилактики, чтобы не возмущался, — она зло улыбнулась. Но немного успокоившись, Гонда начала рассказ: — А вот наш отморозок! Довольно сильный в магии пустоты. Настолько, что стащил солнце из мира студентов-магов. В Тринадцать есть Магическая Академия.       — Та, которую Сан-Фран окончил? — всплыло в памяти новичка.       — Да… — нехотя ответила женщина. Кандалы зашатались:       — Что же не говоришь о том, что тоже ее окончила? — издевательски прошипел преступник, раскачиваясь на цепях.        Было видно, что тема для колдуньи неприятна. Она рванула к столу, беря пульт и нажимая одну из кнопок. Все вокруг озарилось электрическим светом, ток прошелся по оголенным проводам, задевая и причиняя боль Эбардо. Через десять секунд все прекратилось, остался лишь громкий смех сумасшедшего. Эбардо смеялся, смеялся, будто поехавший.       О Время! Как же хотелось чтобы он заткнулся! Чтобы он ни звука не издавал, будто в камере только он и Гонда. Чтобы цепи не шатались, покрывшись крепким слоем льда, а вон та тряпка со стола оказалась у него во рту.       Фарагонда вскрикнула. В комнате громко затрещало. Смех же стих, будто его и не было. Эбардо смотрел на него, совершенно осознанно, в состоянии шока. Цепи и впрямь покрылись ледяной коркой, как он пожелал!       Аккуратно коснувшись его плеча, женщина ошарашено спросила:       — Это ты сейчас использовал магию?       — Ну, мне просто захотелось чтобы он прекратил буйствовать, — ответил Лололошка, пребывая в смешанных чувствах. — Да и у меня палочки нет.       — Невозможно! — пораженная Фарагонда что-то поняла, но кажется, делиться мыслями не собиралась. — Пойдем, здесь нам больше нечего делать!       С этими словами, женщина стремительно взмахнула палочкой, открывая себе дверь. Спустя пять секунд дверь пропала. Вот черт. За спиной послышался шум, контр обернулся. Эбардо смог таки избавиться от кляпа, снова послышался его смех.       — Хах, испугалась тебя старуха! — под громыхание цепей язвительно сказал он.       Гонда явно оставила его здесь не просто так. Значит он должен что-то узнать, сам. Но вот что… Парень надолго задумался, перестав обращать внимание на бредни заключенного юноши. И его озарило:       — Да! Точно! — от его внезапного выкрика, преступник заткнулся — так долго он молчал. Вообще, вариантов было много, но вряд ли Лололошка получил бы ответы на эти вопросы от безумца. — Эбардо, ты знаешь, кто такой Эо?       Эбардо криво ухмыльнулся, всем видом показывая, что не понимает контрабандиста. Но последний, увидев во взгляде заключенного осмысленность, повторил четко и по слогам:       — Тебе известно что-то об Эо?       — Ххах, как же я могу о нем не знать? — взгляд, будто он, Лололошка, последний глупец и болван.       Кажется, нашелся сыночек нашего гаранта. Только вот освободить его нельзя — слишком опасен. Что же так, Эо, почему прикрываешь преступника?       — Папка твой, тобой заинтересовался, — с ухмылкой сказал новичок. — Хочет освободить тебя, а ты ведь представляешь опасность!       — Неужто ли? Я что потерялся во времени? — безумец выглядел озадаченным. — Мой отец не имеет Искры, а Эо — одна из производных форм моего имени.       Что?!       О Время, что вообще происходит. Почему Эо заинтересовался Эо? Эбардо не является сыном Эо. Гарант вообще непонятно кто. После странных новостей, Лололошка понял, что переход на сторону Фарагонды — лучший вариант. Что было бы, если он освободил Эбардо?       — Я думаю тебе достаточно находиться здесь, попробуй открыть дверь с помощью магии, — казалось, что голос Фарагонды исходил из стен. — Если твоя Искра достаточно сильна, ты можешь использовать клинок или меч как палочку.        — Ну, допустим, — контр поднял взгляд в потолок, будто хозяйка башни говорила оттуда. — Зачем ты это делаешь?       С «неба» послышалось фырканье:       — Хочу подтвердить догадку, которая, к слову, настолько невероятная, что если она подтвердится, мы оба станем сильнее.       Не став ничего отвечать, парень вытащил меч из ножен. Ну а что ему ответить? Ответ Гонды очень размытый, тут предположений больше, чем скинта в кармане у пряностника.       Вдруг с неба упала бумажка. Да, Фарагонда все-таки сидит там. Быстрым движением Лололошка развернул листок, читая текст, написанный неаккуратным почерком.       «Это мера предосторожности, чтобы преступник не сбежал. В момент взмаха мечом, подумай «aperta». В лучшем случае, после этого появится дверь, такая, как у меня. После этого приходи ко мне в кабинет, обсудим все».       Меч на готове. Еще раз всмотревшись в листочек, запоминая заклинание, Лололошка приготовился. Какой бы тест не устраивала Гонда, но быть расщепленным из-за неправильного использования магии не особо хотелось. Вверх, взмах, «aperta». И перед ним возникла дверь.       Выглядел выход не так, как у волшебницы. Если у Гонды была просто черная дверца, то у него все было расписано чем-то, будто это и не дверь вовсе, а холст для рисования. Деревянная дверная ручка, по сути, таковой не была. Вместо нее была белая роза. Со стороны могло показаться, что роза очень острая, но, взявшись за нее, Лололошка ощутил лишь приятные касания бархатных лепестков.       Он вновь оказался в коридоре. Фарагонды не было, она ждет его в кабинете. Зато здесь были Гаюс и Ронан, хотя Лололошка предпочел бы их не видеть.       Вжимая рыжего в стену, длинноволосый прошептал что-то, смотря прямо в глаза. Руки его сползли с чужих плеч, оказавшись на талии. Ронан улыбнулся, припадая к чужой шее. Гаюс же сплел их руки, опуская голову, целуя. Да уж, не нашлось места поукромнее?       — Кхм, молодые люди, — по его подсчетам, он был действительно старше них, так что имел полное право так выражаться. — Может быть вы и влюблены и так далее, но я бы не хотел наблюдать это…       Он многозначительно замолчал, наблюдая за реакцией парочки. Что уж говорить, отпрыгнули друг от друга чуть ли не на разные этажи, испуганно смотря на него. Первым сообразил что-то сказать Гаюс:       — Опять ты! — черноволосый был раздосадован. — Теперь что же не убегаешь?       — Ахах, вы можете отвести меня прямо к ней, я не против, — они что не знают, что Лололошка за Фарагонду?       Ронан уже вернулся, встав в боевую позицию позади него, Гаюс отзеркалил его позу. Контрабандист позволил связать ему руки, а дальше все, тупик.       — Ну и куда его вести? — веснушчатый был озадачен.       — Может, Майав знает? — предложил второй охранник. — Давай его к ней, а дальше по ситуации.       Его повели по коридору, который был ему очень знаком. Тут его напугала Майав, а потом он встретился с Гондой. Какого же было его удивление, когда его толкнули к той самой нише. В ней была дверь, предположительно в комнату Майав.       — Стучись, — раздраженно приказал Ронан. Он что умеет злиться?       В общем-то ситуация его лишь забавляла, поэтому он послушался. подняв руки, связанные спереди ладонями внутрь. В таком положении было не особо удобно стучать кулаком, поэтому он попытался ослабить путы. И веревки расползлись, позволяя ему легко выпутаться, что он и сделал. Он с легкостью постучался под удивленные взгляды охранников.       Открывать им не спешили, и лишь спустя три минуты, когда все трое стучали в дверь по очереди и все вместе, перед ними явилась злая заспанная Майав. Увидев его, она растерялась:       — Лойш, ты что ли? Пожалела тебя мама? — она потерла глаза. — А почему с охраной?       — Хах, да. Лололошка, если быть точным, — шатен усмехнулся. Майав тоже не знает. — Вот, думают, что я пробрался в башню. По их недовольным лицам ты можешь понять, что кое-что я обломал им.       Девушка коротко рассмеялась и посмотрела на пару, выглянув из-за новичка.       — А вы что мордочки скуксили? — сюсюкая, Майав погрозила пальцем. — Пойдемте к мамуле. Вы же за этим его сюда притащили.       Оба охранника кивнули.       Дорога была недолгая, тем более ее Лололошка уже запомнил. Но Майав и так не дала заскучать, подкалывая смущающихся Ронана и Гаюса. И наконец они встали перед высокой дверью.       Девушка постучала, приоткрыв дверь. Одновременно с ее «мам», Фарагонда сказала:       — Лололошка, ты где там застрял? — Женщина вмиг поняла, что ошиблась и подскочила со стула, приглашая дочь входить.       — Я не одна, — девушка указала на своих спутников. — Вот, охранники наши, поймали Лойш… Лололошку, а где твой кабинет — не знают.       Майав тактично промолчала о том, что это Ронана и Гаюса засекли за непотребствами.       — Ты и до кабинета моего дойти не можешь без приключений? — устремила на него насмешливый взгляд Гонда.       — Как есть, — контр фыркнул. — Я вышел из комнаты, а они прямо там идут. Вряд ли они бы поверили мне на слово. И дочь твоя тоже не знает.       — Ну, тогда расскажем. — спокойно сказала хозяйка башни.       Хах, будь Фарагонда его возраста или он ее, то это бы выглядело по другому. Будто они в отношениях и пытаются признаться. Кажется, не его одного посещают такие мысли.       Майав ахнула, во все глаза воззрившись на мать. Но отвела взгляд и грустно цыкнула:       — Так он занят, я уж глаз на него положила.       Теперь Фарагонда залилась краской, на пару с Лололошкой.       — Нет-нет, что ты! — воскликнула женщина. — Вообще-то он слишком молод для меня! И вообще, это мой новый союзник.       Пх, это по факту невозможно.       — И я гей, — признался контрабандист.       Теперь уже на него устремились взоры всех в кабинете. Казалось, даже вон та картина на стене на него смотрит.       — Тц, почему вокруг меня одни голубые? — сокрушенно подняла руки к потолку девушка. — Ты и эти двое! Да даже Франческо!       Это было новостью не только для него, Фарагонда тоже удивилась.       — Сан-Фран? — Гонда покачала головой. — Ты вообще откуда об этом узнала?       — Ну, он же мне ровесник, — Майав почесала затылок. — Выпили все вместе, вчетвером, — она глянула на охранников. — А потом он и признался.       — А если не секрет, то сколько тебе?       — Четыреста с хвостиком, — девушка ухмыльнулась. — Ладно, бегом отсюда, голубятник!       — Ей четыреста двадцать три, — с потрохами сдала дочь Фарагонда. — А ты, Лололошка, останься.       Когда все остальные вышли, женщина повернулась к нему с очень серьезным видом.       — Ты владеешь пустотной магией, — это был не вопрос, а утверждение. — Как и я. Как и Эбардо.       — На самом деле, я не особо понимаю, — парень рассеяно вдохнул, по привычке проводя пятерней по волосам. — Это проблема?       — Без знаний будет тяжело это контролировать, — хозяйка башни вздохнула. — Представь, что было бы, если бы ты, освободив Эбардо, примкнул к нему? Вы вместе можете очень многое. Думаю, я смогу тебя обучить.       — Спасибо, — Лололошка действительно был благодарен, но его волновало одно: — Слушай, Гонда, можно я задам тебе вопрос?       Женщина настороженно на него посмотрела, но кивнула.       — Майав твоя единственная дочь? — без предисловий, прямо в лоб, спросил парень. — Эбардо точно упоминал какую-то дочь.       — Эм… — Фарагонда погрустнела, вспоминая что-то неприятное. — Мне не очень приятно об этом…       — Ты можешь не говорить, — спохватился Лололошка, видя, что растормошил очень старую рану, которая болела до сих пор. — Я понимаю…       — Нет-нет, я понимаю, что тебе интересно, — прошептала женщина. — Я могу рассказать, но кратко, а то расплачусь прямо тут.       Парень понимающе кивнул, не став ничего говорить, чтобы не сбить ее с мысли.       — Я из того же мира, что и Фра-… Сан-Фран, — Фарагонда начала рассказ, подойдя к шкафу. Оттуда она достала бутылку, которая была подозрительно похожа на вино. — И ты знаешь историю этого мира. У меня была дочь с очень слабым иммунитетом, малышка часто болела. Она была похожа на маленькое солнышко, которого ей и не хватило, чтобы выздороветь…       Больше она ничего не сказала. Лишь откупорила бутылку и сделала глоток прямо из горла. Плечи поникли, в этот момент Фарагонда выглядела реально старой и измученной.       В пару шагов Лололошка преодолел расстояние между ним и женщиной. Он обнял ее, успокаивая. Но из глаз волшебницы все равно полились предательские слезы. Неизвестно, сколько они так простояли, пока она не успокоилась.