История двух философов

      И вот, в очередной серый майский день, впрочем, как и вчера, как и позавчера, и как всю прошлую неделю с неба сыпались хрусталики, ударяющиеся о землю и разбивающиеся, издавая глухой шёпот. В прочем, Дарю это мало волновало. Девушке, однако нравилась такая погода и на то было множество различных факторов. Когда поздней весной выдавались холодные дни, пробирающие мурашками тело чуть ли не до костей, Даря натягивала на себя клетчатые домашние штаны, уже заношенные, с торчащими по краям нитками и пятнами алой краски, что давно уже не отстирываются и растянутой, убитой жизнью и вечными столичными холодами, резинкой, включала погромче музыку в наушниках и уходила в на своё место.       Своим местом у девушки назывался пролёт лестничной клетки, разделяющий двадцатый и двадцать первый этаж городской высотки, в которой Даря, как она же и выражалась: «Заперта на веки-вечные, как Рапунцель в башне». В правой руке, меж пальцев, по традиции, тлела сигарета, по традиции, из красной пачки. Девушка любила эти сигареты. Они напоминали ей о важном, таком особенном и незаменимом человеке в её жизни, который так или иначе всплывал картинками под прикрытыми веками. И секунды в такие моменты превращались в несколько вечностей, что нарушало все законы физики и математики. А даже, если оно так и было, девушке было глубоко плевать, ведь никак по-другому она не могла описать это состояние души.       Чувство, так сильно щемящее в груди и, порой, грубо ударяющие в область сердца, в такие моменты, было не секундным, не минутным, а бесконечно долгим и мучительным. В такие моменты Даре хотелось сбежать от себя, скрыться от удушающей горечью реальности, взять лист, белый, чистый, гладкий, не запачканный чернилами от ручки и не вымазанный в крови, не помятый жизнью, взять ручку, а лучше - яркие краски и кисти, разной длинны и ширины и написать, нет, нарисовать новую, красивую, прекрасную историю любви, что не будет перепачкана ложью, предательством, обидой и неизмеримой подростковой пошлостью и похотью.

***

      Вечер выдался не менее философским, чем только что скрывшийся за горизонтом, дождливый день. Даря сидела на кровати, в окружении бумаг, тетрадей, ручек, маркеров, карандашей и другой канцелярии и вырисовывала что-то на белоснежных, как облака, листах бумаги. Очередной шедевр был смят в «снежок» и отправлен в свободный полёт в другой конец комнаты. Всё было не то, не это, и вообще не так, как хотела юная писательница. Даря жаждала уместить на куске бумаги всё, что ей хотелось видеть в её новой истории, но не могла. Всё это то никак не сочеталось, то не умещалось, не перекрывало друг друга, а то и вовсе, было похоже на то, что уже когда-то с ней происходило. От убийства экологии её отвлёк звон уведомления, пришедшего на телефон. В последнее время девушка редко получала СМС, было слишком много дел, которые никак не сочетались с общением, в прочем, как и каракули на листе.

ВадДик 20:08 «Привет, чем занимаешься?»

Даря 20:09 «Привет, да так, пытаюсь создать новую историю для себя. Перформанс такой, как-нибудь мы его обязательно обсудим»       Гордо произнесла девушка в видеосообщение и направила камеру на кучу макулатуры, раскиданной по комнате после десятков неудачных попыток совершить жизненный переворот.

ВадДик 20:14 «А ты не думала, что вся эта бумага - это твоя настоящая история, которую ты в очередной раз пытаешься переписать? Что, если это не твоя новая история, которая у тебя пока что не удалась, а твоё прошлое, которое тебе не нравится, просто потому, что оно создано не идеально? Если тебе так не нравится твоя жизнь, судьба, история - называй как хочешь. Так просто перепиши её. Рисуй и пиши поверх того, что тебе не нравится, твори на том, что тебе дано и в итоге, по моим расчетам, ты придёшь к тому, чего по истине желаешь.»

Даря 20:16 «А ты, наверное, прав…»       Даря подняла с пола скомканный лист и взяла красную краску. — Что же…       Девушка тот час же нарисовала на клочке исписанного листа сердце.

***

Эта история началась с того самого сердца, нарисованного девушкой в тот волшебный вечер. Именно в тот майский, прохладный день Даря перевернула восприятие реальности и сломала стены законов логики для её голубоглазого блондина, которого она…

***

Секс. Ни этого ли вы желаете сейчас, дорогой читатель? Что ж, вы правы, разговоров и философии хватает с головой.       Даря целует его. Нежно, аккуратно, только слегка касаясь своими губами чужых губ. От неё как всегда пахнет сигаретами и мятной жвачкой. Он обнимает её. Аккуратно, неспешно сцепляя руки в замок за её спиной, притягивает к себе, прерывая поцелуй. Вадим утыкается носом в волосы, цвета каштана, от которых пахнет ванилью и табачным дымом, вдыхает её запах, глубоко, чтобы он точно въелся в его обонятельные рецепторы навсегда. Девушка припадает губами к бледной шее, оголенной специально для неё.       Нежно целует, медленно, чувственно, точно старается запомнить текстуру каждого миллиметра его кожи, дабы отпечаток остался на её губах. В груди у обоих бешено колотится сердце, заставляя лёгкие разрываться от частого дыхания, вызванного долгожданной встречей. Щёки Дари пылают, заливаются краской, лицо приобретает пунцовый оттенок. Девушка отводит взгляд своих карих, глубоких и манящих глаз, только бы он не видел её, не смог прочитать то, что написано внутри этой загадочной книги. А он и так всё знает, поэтому и наклоняется к уху, укалывает поцелуем где-то за мочкой уха. Из уст девушки выбивается первый томный выдох, смешанный с глухим стоном.       Сердце в хрупкой девичьей груди бьётся о ребра, будто вот-вот выскочит прямо в руки парня, так нежно и чувственно обнимающего её. И нет момент сладостней на свете, не было и не будет никогда.       Сильная и в то же время такая эстетичная, в глазах Дари, рука пробирается под красную, как и то сердце на листе, кофту, оставляя на разгоряченной коже холодные ожоги. Она кладет руки Вадиму на плечи, широкие и надежные. Утягивает в долгий, жадный, но такой глубокий и бурлящий эмоциями поцелуй, который только можно себе представить. Они падают, падают в бездну желания и любви, падают на мягкую кровать, которая вот ещё пол часа назад служила для них местом уютных разговоров.       Когда с нежного тела девушки Вадим аккуратно стягивает джинсы, наступает минута наслаждения. Прохладный воздух окутывает горячую кожу, точно давая глоток желанного воздуха в душном классе. Даря стягивает с парня футболку, касается тонкими пальчиками, с мозолями от сигарет, торса, проводит линию от ключицы до паха, тянет резинку серых, замызганных домашних штанов. Её глаза так и кричат: «Не тяни, прошу, я так соскучилась!» Она запускает руку Вадиму в штаны, проводит рукой по члену, размазывает капельку выступившей смазки. Он терпит, знает, на что давить. Стягивает алую кофту, обнажая не прикрытую, округлую грудь. Проводит пальцами по розовому ареалу, сжимает набухшие соски, от чего даря невольно сжимает член в руке чуть сильнее.       Он входит. Аккуратно, медленно, обсыпая загоревшую кожу миллионами поцелуем, начиная с плеча и заканчивая кончиками пальцев. И не было такого у Дари, никогда не было. Было жестко, душно, жадно, грязно, а вот так - не было. Знает, прекрасно знает, что сейчас он опустит руку ей на талию и будет любоваться видом. Даря прогибается в спине, стон вырывается из легких и ласкает уши Вадима, он входит всё глубже, резче, заставляя девушку сильнее прогнуться и громче стонать, моля его не останавливаться.       Нежно и жестко, горячо и непременно холодно. Дыхание сбивается в ком, нет, в ураган, слова сливаются в одну большую кучу. Она стонет под ним, кричит, впивается пальцами в простынь. Он имеет её так, как нравится им двоим. Придушивает её, доводя до состояние почти что обморока. И глухо стонет, дабы не перебивать мелодию голоса девушки, чьё тело пробирает скоропостижный взрыв окситоциновой бомбы. Оргазм наступает стремительно, ноги ватнеют, тело пробирает приятное тепло, а парень шепчет: — Какая же ты узенькая…       Она стоит на коленях. Облизывает язычком, юрким и невероятно ловким, розовую головку, вбирает на половину, обводя каждую венку. Вадим кладет руку на её затылок, поглаживает. Даря вбирает полностью, до самых гланд, глубоко, заставляя парня томно дышать. Девушка набирает темп, помогая рукой, играет, дразнит, заставляет парня почти стонать от желания залить её рот. И она позволяет, слизывая остатки семени с губ.

***

Собственно, почему же я выбрала любовь, а получила секс? Думаю, ответ очевиден - возраст.

***

А если ты дочитал до этого момента, мальчик мой… То я скажу, что любила она его. Любит. И будет любить. Как и я тебя. Дай мне шанс, солнце, только дай мне шанс…