Симбиоз блуждающих душ.

Казалось, хуже этого утра нет, не было и не будет ничего на этом свете. От одного взгляда на пасмурное небо хотелось повеситься, люди, с такими же пасмурными лицами ходят туда сюда, не видя ничего вокруг. Вот же идиоты. Вообще, все мы, люди, такие идиоты. Миша стоял на балконе, руки нервно потряхивало, от чего пепел с сигареты летел прямо на пол. Он проебался. Вот настолько сильно, насколько вообще мог. Он знал, что все что он делает до добра не доведет, но не мог представить насколько. Почему то только сейчас, стоя на богом забытом балконе, он понял, что даже если бы Андрей обосрал всю концепцию Тодда, не придерживаясь нейтральной позиции, он бы его понял. Даже если бы вмазал ему в челюсть, он бы все простил и понял. Но уже слишком поздно. Что происходило в последние пару дней, Миха помнил плохо. Помнит интервью, мерзкую репортершу, дикую ярость. Следующий кадр: лицо агаты. Такое, которое не забудешь. Сожаление, отвращение, разочарование - на ее лице смешалось все, но Миха сразу понял. Понял, что сделал хуйню, каких свет не видывал. *- Как вы относитесь к его творчеству? - Отвратительно.* Наспех натянув гады, закинув косуху на плечи он старался как можно скорее успеть. Успеть, пока мразь в шапке с бубенчиками не проорала какую нибудь хуйню у него за спиной. Такси, будто нарочно ехало слишком медленно. Можно подумать, что за превышением скорости кто то следит. Как только водитель притормозил, Миша не глядя кинул в него несколькими купюрами и выбежал за дверь. Ноги словно сами тащили Горшка в до боли знакомую квартиру. Он и знать не мог, что сейчас в ней творится, может и нет никого, но он бы прямо там, на балконе скончался, если бы не не убедился в этом сам. Подъезд как обычно открыт, лифт как обычно не работает. Второй, четвертый, шестой этаж. Нужный пролет, дверной звонок. Пауза. Мысли не хотели складываться во что то нормальное. Вроде и чист уже месяц, а кроет так, будто 9-ая клиническая на носу. Палец вжался в кнопку звонка настолько сильно, что ноготь врезался в кожу. Молчание. Несколько секунд тишины, что резали сердце словно пилой. А хотя, даже скорее маленьким напильничком, чтобы было вдвое дольше и больнее. Он уже хотел было уйти умирать на лавке в парке, когда вдруг за дверью послышались шорохи. Тело окаменело, лицо наровило искривиться в ужасающей гримасе, но Миха держался. Поворот замка, скрип двери и вот он. Момент, когда решится вообще все, что не могло решиться столько лет. Из-за двери показалась светлая макушка. Такая родная, что так и хочется вцепится пальцами и растрепать, чтобы пол дня слушать причитания о том, какая была хорошая укладка. Он бы все отдал, чтобы ещё хотя бы раз это услышать. Лицо в дверном проёме, казалось, принадлежало мертвецу. Огромные синяки под глазами, краснющие белки от бесконечных линий капилляров и все те же голубые глаза. Андрей будто увидев призрака, стоял молча, не двигаясь, ожидая, наверное, топора из-за спины. Миша опустил глаза. Он ведь даже не знал, что люди в такой ситуации вообще делают. Он не придумал ничего лучше, чем явиться домой к человеку, которого был готов разорвать на части, если бы тот только приблизился. Но сегодня он без топора. С огромной дырой внутри - да, с огромным чувством вины - да, с огромным сожалением - да, но без огромного топора. Пора бы его наконец зарыть. Наконец, Андрей отмер. - Ты чего? - голос не звучал злобно, скорее боязливо, как будто за Мишей стояло 20 ОМОНовцев, пришедших по князеву душу. Миша молчал. Да и что говорить то? Все давно все поняли. Мише не вымолить прощения даже в следующей жизни, и кто ж его знает, может вмазался опять чем? Андрей медленно отошёл от двери, освобождая проход в квартиру. Миха даже глаз не поднял. Сделал шаг, и вот, он в конуре своего заклятого врага. Только вот сжечь ее не хочется. К горлу подкатывал ком, нос и глаза мерзко защипало. Оба стояли в прихожей. Андрей пялился на горшка, горшок куда то в пустоту. Что то сверкнуло на его лице. Нет, это не безумные глаза с концерта, не растянутая улыбка "злобного гения". Слезы, одна за другой текли по его щекам. Кажется, ещё немного, и под ним образуется небольшая лужица. - Мих... Миша не дал продолжить. - Андрюх, я знаю что ты сейчас скажешь. Что я урод, гандон и нахуй я сюда приперся - неожиданно для самого себя он начал первым - знаю я все, дюх. И что я урод, и что гандон. И что не простишь ты меня никогда и ни за что...Я просто не могу вот так больше, понимаешь, да? Хочешь, я на колени встану? Или давай ты меня щас отпиздишь как ты умеешь, а? - он уже не знал, как заглушить эту боль. Ничего больше не помогало. Горшок тараторил о всевозможных вариантах, как Андрей может ему отомстить, пока тот стоял с круглыми глазами, не понимая, что происходит. В михе бесновался Ожегов, он только и мог тараторить без остановки. И внезапно замолчал. Замолчал, потому что Андрей вдруг подошёл и молча обнял. Вот так, без слов. Погодите, чего? Андрей обнял его? Андрей Князев, чье имя стало ненавистным вдруг подошёл и обнял? Горшок не смел и пошевелиться. Кажется, даже дыхание задержал. Ему казалось, что только ветерок подует в сторону Андрея, он тут же испарится и Миша окажется в своей облезлой квартире. - Береги себя. - голос Андрея дрожал. Все стало ясно без слов. Ни одна ссора не сможет разрушить эту связь, симбиоз двух блуждающих душ. Прошла, казалось, вечность, прежде чем оба смогли выдохнуть и наконец установить зрительный контакт. Улыбки, слабые, неуверенные растеклись по двум измотанным лицам. Весь следующий день прошел так, словно и не было этого распада, будто вот горшок заехал за князем и сейчас они дружно отправятся репетировать очередной будущий хит. Только лишь по глазам в Мишке можно было прочитать всю ту обречённость и безысходность перед реальностью бытия. Вскоре вернулась агата с дочерью. Миша уже было хотел продолжить выпускать из себя Ожегова, но его заткнули крепкими объятиями. Она всегда была умной женщиной, ей не нужно объяснять два раза. Порой и объяснять не надо, как сейчас, например. Алиса, увидев знакомое лицо неуклюже подалась вперед, в объятия разомлевшего панка, на что получила нежные объятия и поцелуй в лоб. Следующие несколько часов решили все, что не решалось так много лет. Наконец, каждый смотрел друг на друга с чистым теплом и искренним понимаем, без примесей гадких людских эмоций. Алисе пора спать, об этом говорят настенные часы, стрелки которых уже показывали без десяти одинадцать. Агата одарив парней умиротворённым взглядом удалилась в детскую. Миша поднялся из-за стола. - Пойду я, да ... Там, по Тодду завтра планы большие, в общем... Билеты вам обязательно пришлю, не теряйтесь только. В ответ тишина. И снова объятие. - Береги себя. - словно эхом пронеслось по комнате. Дежавю? - Да не переживай ты, Андрюх, все у нас ещё впереди. И снова богом забытый балкон, сигарета в руке.                                          18.08.2013