322

      Чанбин ворвался в игровую зону, с грохотом открывая дверь. Четверо парней сидели за столом, каждый в гарнитуре и на удобном кожаном кресле. Перекидываясь короткими фразами, они не заметили вошедшего. Резкий удар кулаком по столу вырывает тиммейтов из игры.       — Чанбин-хен! Напугал! — протяжно заныл юноша, что сидел ближе остальных к разъяренному. — Мы тренируемся вообще-то!       — Я знаю, как вы тренируетесь, паршивцы, — наушники полетели на стол с головы парня после удара по затылку.       — Эй!       — В чем проблема, хен? Ты сам не свой, — решил вступиться за товарища сокомандник. Бедные наушники с подсветкой полетели в него с огромной скоростью, точно попадая в лицо.       — Думали, мне Ениль ничего не расскажет? Признавайтесь, кто первый предложил слиться? Это был ты, Духен? — названый тер ушибленный нос, тихо шипя. — Я ваш тренер! Этому я вас учил? Без боя проигрываться? Денег захотели? Ениль, мать вашу, свалил из команды из-за вас, дегенераты!       Все замолчали, перекидываясь настороженными взглядами. Капитан команды, по информации менеджеров, болел, но сейчас их оглушили неприятной новостью. Спалились.       Раненый Духен поднял глаза на Чанбина, сжав губы в ровную линию. Владелец наушников, что лежали на полу, подошел к пострадавшему и увел из зала в медпункт, оставив двух парней на растерзание.       — Да, захотели денег, — холодно ответил юноша, сжимая в руке мышку. — Хен, мы не выйдем в финал. Следующий матч и вылет.       — Хен, мы будем в плюсе! — поддержал второй.       Чанбин ничего не чувствовал, кроме обжигающего разочарования. Столько времени и сил он потратил на них. Какой же он тренер, раз его ученики допустили мысль о такой наглой авантюре? Он подвел их. Он не смог их воспитать, направить в нужное русло. К черту деньги, ведь спорт должен быть честным. Получили бы они выигрыш, а дальше что?       Если они сделают так один раз, то сделают и второй. Команда развалится после ухода командира и тренера.       — Я умываю руки, — слышался несдержанный рык.        Он в последний раз осмотрел бардак и вышел из игровой так же громко, как и заходил. Рука потянулась к телефону, дабы написать время и место встречи единственному, кто мог помочь. После сегодняшней игры он обязательно уволится, но уходить нужно красиво и гордо. Пусть по совести поступит только он. DwekkiBaby жду в 5 в амфитеатре 7:15       — Чхоль! Чхоль! — юноша с ярко-голубыми волосами обернулся на свое имя, подняв оценивающе бровь на звавшего. Кончик языка прошелся по нижней губе, стерев оставшийся блеск для губ c маленькими звездочками.       Догнав парня, Феликс неловко помялся на месте, потерев носком кроссовка свою лодыжку. На фоне такого красивого омеги возникало чувство того, что он ведет себя глупо и странно. Не сразу удалось подать голос — связки предательски зажались от навязчивых мыслей.       — Чего тебе? — толика раздражения подтолкнула открыть рот.       — Ты не мог бы мне скинуть конспект с прошлой лекции? Мне сказали, что вам давали макеты, а меня не было, — глаза бегали по перекрашенным в новый цвет стенам коридора.       — Ты про результаты сессии на си-пи-пи?       — Да.       Просить помощи было стыдно, но безэмоциональная наигранная ухмылка будто приклеила к полу. Что происходит? Почему он выглядит, как последний дурак? Обычная просьба — отправить пример кода, что выдает список студентов, их результаты, список студентов, у которых стоит наивысший балл, незачет и тому подобное. Там лишь один скрин, а не тяжелый pdf файл.       Чхоль толкнул языком за щеку, осмотревшись по сторонам. Шлейф меда донесся до растерянного Феликса, смутив того. Проходившие мимо студенты озирались, осуждающе стреляя взглядами то ли на съёжившегося Феликса, то ли на возвышавшего над ним Чхоля. Тревога разлилась внутри горьким ядом, отравляя чувствительную гордость. Перед глазами мерещилось больше людей, чем было в действительности. Все эти лица смешались в месиво непонятного грязного оттенка.       — Ничего личного, bun, ты норм, но сам понимаешь, — ласково, но не без издевки отрезали Феликсу.       Понимал. Это убивало, скребло ножом по бледно-молочной коже. На ребрах она была такой тонкой — неловкий порез и потечет кровь. Ожидание смерти хуже самой смерти — чистые мучения. Возможно, если бы Феликс не знал причины всеобщей тихой ненависти, то ему было бы легче. Была бы причина перекладывать вину на недалеких омег, что, как змеи, шипели. Не шли в атаку. Не бросались сильными словами. Но делали все, чтобы напомнить любимчику, что ему не рады. Фразы, отпечатавшиеся в памяти шрамами, с натяжкой можно назвать агрессией, если только не пассивной.       — Попроси-ка помощи у своего альфы, он явно тебе что-угодно достанет.       — Помочь тебе? А ты нуждаешься в ней прямо-таки?       На фоне них Чхоль казался благородным.       Феликсу не трудно сложить два и два. Однокурсники перестали отвечать на сообщения в чатах уже в день, когда Хенджин с изумрудными глазами выложил фотографию из паба. Слепая зависть встала поперек горла, но задыхаться стал именно Феликс. Душно от неприкрытого пренебрежения, игнорирования, закатанных глаз на просьбы. Хотелось кричать от несправедливости, ведь он не просил истинного, тем более Хенджина. Душно от того, что он мерк перед неудачливыми конкурентами в своих глазах, пытавшимися завоевать внимание истинного.       Он был ни первым, ни вторым, ни даже третьим парнем, что удостоился внимания известного выпускника университета, чей портрет висел на доске почета. Омеги, словно сошедшие с обложек модных журналов, отличались уникальной внешностью, темпераментом. Феликс далеко не серая мышь, но обидно, что ему достался альфа мечты, хотя тот в этом не нуждался, еще и жалуется. «Вот и поделом ему», — думалось другим.

Smile

приду

прости что не ответил сразу

11:13

      Щелчок. Еще один. Пальцы на грани судороги. Кнопка на клавиатуре мечтала вылететь из конструкции все больше и больше с каждым нажатием. Яркая подсветка куллеров перестала раздражать глаза. Нужно обращаться с осторожностью к технике, но сейчас это не тревожило. Только навязчивое желание уничтожать.       Где-то на периферии сознания мелькал Чанбин, пытавшийся пробить черепную коробку возгласами. Но Феликс, как погруженный в толщу воды, не слышал большинство слов. Он продолжал бесцельно щелкать мышкой, стучать по клавиатуре, игнорируя женский голос в гарнитуре — умирать, умирать и умирать.       — Феликс, блять, ты что творишь?! Ургот уже расфиджен! Куда под вышку?! Стой, блять, под своей, жди помощи! Зачем ты вышел из инвиза?!       Поражение!       Большинство сдалось, видя, как мидер безустанно шел под нож противника.       Откинувшись спиной на мягкое кресло, Феликс уставился на потолок. Вентиляционные трубы блестели металликом, отражая редкий свет в комнате. Пустые слезы застыли в уголках глаз, осев на пушистых ресницах. С проигрышем ушли все эмоции, чего он и добивался. Ни жгучей несправедливости, ни пламени реванша. Долгожданное чувство свободы от оков ненужных чувств.       — Ты специально, да? — он хотел, чтобы Чанбин ругался, вырывая с корнем все то, что билось в сердце. Может, чтобы оскорбили, добивая до конца. Но почему-то тугой узел неприятно ныл в животе, и зубы сжались в попытках сдержать всхлипы. Переоценил себя.       — Да… — тихо прохрипел, зная, что и без ответа все предельно понятно.       В помещении, оформленном в обнаженный лофт, не было посторонних — Чанбин забронировал все пять мест, так вовремя ограждая Феликса от внешнего мира. Ехать в корпус команды он наотрез отказался, наверное, к лучшему. Смотреть в глаза тиммейтов не было бы стыдно, тем более сейчас, но не хотелось подставлять друга. Однако тот и не уговаривал особо ехать.       — Опять доставали? — кресло рядом заскрипело под чужим весом. Всегда проницательный, готовый помочь, щедрый и добрый альфа. Феликс не достоин такого друга, раз не может даже взглянуть на того. Ему мерзко от самого себя, но сил не осталось на ненависть. — Ты же знаешь, что не виноват, Ликс. Они просто придурки.       Окна, обклеенные черной пленкой, не пропускали свет с улицы. Время тянулось медом по ложке, отчего руки чесались расцарапать кожаную обивку. Тяжелый взгляд заглядывал сквозь кожу, словно выискивая там ответы на вопросы, перебирая все потаенное. Феликс — открытая книга, что неимоверно бесило. Ноздри расширились, воздух с ароматом электронных сигарет, который никогда не выветрится — является неотъемлемым элементом киберклуба, поступил глубоко в легкие.       — Хенджин знает?       — Пустяки. Забей, — кивая, Чанбин смотрел уже сквозь монитор.       — Только ты так не считаешь, — проглотить язык хотелось от правды, ведь сказать нечего.       Да, не считал. Если бы был уверен в обратном, то не играл бы, как последний придурок. И не было бы смысла натянуто улыбаться на предложение Хенджина подвести до университета. Все было бы по-другому, но глупое сердце продолжало болеть, вздрагивать от взглядов и двусмысленных слов. Вырвать бы с корнем.       — Не преувеличивай, я в порядке, — ложь.       — Ты пьешь уже третий энергетик, молчу про твой счет, — к/д/а на экране составляло 1/12/4.       Неловкое молчание держалось натянутой металлической струной, что рассекала нервы подобно ножу. Собирать по кусочкам себя и искать в лабиринте сознания истину Феликс не желал, тем более рядом с другом. Некомфортно и неправильно. Чанбин тоже человек, с тараканами в голове, ничем не обязанный ему.       Опьяняющая сонность упала на плечи, ударив в голову Феликса. Стены пропали в темноте, бесконечное пространство окружило хрупкого омегу. В блеклых глазах появился болезненно яркий зеленый цвет. Ровные границы зрачка растаяли в радужке, перетекая в жуткий градиент. Легкие отчаянно искали воздух, замедляя и углубляя дыхание. Грудь вздымалась до подбородка, проходящий мог посчитать, что Феликс задыхается.       — Э-эй! — игривистый ментол осел на корень языка. — Ты как? В порядке? Мне воды принести?       Пропали рой мыслей, перебивающие голоса, отчего спало внутреннее напряжение. Агрессия, ненависть, боль — пустые слова. Такие же бессмысленные, как и крики Чанбина, что отчаянно тряс податливое тело за плечи. Малахитовые глаза застыли на его морщинистой переносице. Глупая улыбка растянулась, скрываясь за длинной блондинистой челкой.       — Блять, ты упал что ли?       — Альфа.       — Приплыли.       Инстинкты говорили за Феликса, что плавал где-то глубоко в омега-пространстве. Там не так холодно, тихо, спокойно. Чанбин позавидовал, потому что сейчас нервы плавно, но стремительно сжигали крупицы спокойствия в нем. Что делать с упавшей омегой, он понятия не имел — не сталкивался ранее с подобным. Как только он встал с кресла, бедный Феликс, как слепой котенок, что ориентировался лишь на исходящий запах мяты, последовал за ним. Рыкнув, встревоженный альфа посадил друга обратно, надавив тому на плечи.       Он выбежал в холл, где за стойкой сидел администратор, к несчастью, бета. Спросив о наличии омеги сотрудника на смене, Чанбин получил отрицательный ответ. Ему посоветовали позвонить как можно скорее паре Феликса, чтобы дальше разбирался с ним возлюбленный. Вернувшись в вип-зону, Чанбин столкнулся с крепкими объятиями. Так, чрезвычайная тактильность, уяснили. Не удивительно, ведь Феликс сам по себе не против какого-либо физического контакта, но все же.       — Феликс, разблокируй телефон, я позвоню Хенджину, — кратко и по делу, чтобы до одурманенного разума дошли команды.       Он вздрогнул, когда экран друга засиял от новых уведомлений, что приходили каждые десять секунд. Отлично, и звонить не надо, Хенджин сам проснулся. Глаза Феликса от чего-то блеснули, стоило ему взглянуть на телефон. Он быстро открыл чат с истинным, детская улыбка растянулась на веснушчатом личике. Его альфа переживает. Его альфа заботится. Сердце застучало быстрее от настолько сладкой мысли. Хван Хенджин ты в порядке? или это моя чуйка или я драматизирую отпишись прошу 18:34       — Ага, в полном, — пробубнил Чанбин, хмыкнув. — Феликс, дай трубку, я позвоню ему.       Вдруг омега зашипел на друга, нахмурившись так сильно, что на переносице образовалось несколько морщинок. Он прижал телефон к груди, как последнюю ценную вещь в своей жизни. Новое сообщение от возлюбленного утешило его, но зеленые глаза продолжали подозрительно смотреть на оскорбленного Чанбина. Он, значит, переживает, а в качестве благодарности получает шипение. Вот и помогай потом друзьям.       — Я просто позвоню, угомонись! — Феликс дернулся от повышенного тона, испугавшись. Хван Хенджин ликс? ты в театре? 18:36       Чанбину стало стыдно за то, что он позволил себе крикнуть на ослабленного друга. Увидев, что новые сообщения успокоили омегу, в голове что-то щелкнуло. Глупая и эгоистичная идея. Но она могла сработать. Судя по пустым банкам энергетиков, Феликс уснет не скоро, пребывая в подобном состоянии. Действует тот больше на автомате, следуя привычкам, инстинктам и простым командам.        Он осторожно подошел к другу и погладил того по высветленным волосам, как бы нащупывая почву. Омега недоуменно уставился сквозь парня, но не стал сопротивляться. Отголоски разума подсказывали, что альфе можно доверять, это же его друг, Чанбин. Они вместе прошли через такое, что можно уже писать книгу их историй. Да и слабый мятный запах альфы расслаблял.       — Омега, знаешь, как можно обратить внимание твоего альфы на себя? — вкрадчиво и ласково, чтобы не спугнуть. Феликс как-то неловко покачал головой, заскулив. Он плохой омега, который ничего не знает о Хенджине. Он даже не знает, как заставить того быть рядом. Чанбин продолжил гладить по голове. — Хенджин любит киберспорт, ты знал?       Открытие поразило Феликса, отчего его брови поднялись.       — Киберспорт?       — Да, а ты у нас очень хороший мидер. Хван Хенджин малыш мне правда жаль но я правда сейчас занят не могу приехать и забрать тебя важный матч очень важный 18:40 напиши как освободишься чтобы я знал что ты цел 18:41       — Выиграй сегодня, омега, тогда твой альфа заметит тебя.       Феликс бездумно закивал, воодушевлённо улыбнувшись.