Черные тучи среди яркого неба..

С самого раннего утра белокрылое небо стянули серые, нагоняющие тоску и вгоняющие в апатию огромные черные тучи, словно предвещая самый ярый шторм. Плыли они по небу медленно, неторопливо, словно выжидали момента,четко помечая свою временную территорию. Не единого луча света, точно сейчас начнётся ночь и погладит весь мир годика так на 3-4. Ветер бушевал, ловя опавшие еще осенью, отдающие желтоватым оттенком листья. Колол и нежно ощупывал каждую недавно позеленевшую травинку и безжалостно подувал время от времени на крепкие стволы деревьев, явно заставляя их упасть. Вот и Ацуши сегодня тоже нездоровилось. Находился он, примерно в том же положении, что и переменчивая погода весной, находящаяся за окном. Он был в офисе и заполнял всякие эдакие бумажки, а Куникида тем времени зорко следил за ним не отрывая глаз,подобно влюбленному и просил не отлынивать от работы, изредка спрашивая, как он себя чувствует и указывая, где надо что подписать,мало-помалу ругая за невнимательность. Дазай снова сегодня не пришел, не сочел нужным, и из-за него Ацуши сейчас сидит и корячится, буквально из кожи вон лезет, что бы уже наконец закончить это все и в кой-то веке уйти домой, захлёбываясь в собственных же соплях, с опухшими глазами и температурой уж точно под 40. Обстановка была напряжённая. Куникуду вроде и печалило, что мальчишка в таком состоянии, но и поделать он ничего не мог, от этого создавалось между ними некое чувство неудобства. Йосано присутствовала на одном задании, выступая в качестве медика, поэтому надежд тут уже не оставалось точно. Сколько прошло? Часа 2-3? Нет, больше..Ацуши сбился со счету, пока шел домой. Ветер обдувал его с ног до головы, а дождь и вправду лил как из ведра..Ну как лил, он начался, буквально как только тигр вышел из офиса. Ацуши бежал, пока немерия старался из-за всех сил бежать,уже словно прыгая, сломя голову. Отдышка съедала легкие, а в горле до того ужасно першило, что хотелось блевать прямо на улице. Икры от бега ужасно болели, ноги отказывались двигаться, будто он сейчас упадет, схватив судрогу по всему телу и не встанет. До единой нитки он промок уже спустя несколько секунд после выхода, но пусти обратно в офис уже не было. Ацуши был в бреду. Лихорадка полностью поглотила его разум, он не знал, куда идти. Он помнил, что бежал. Куда бежал? Зачем бежал? Все остальное, как в густом, словно дыму, тумане. Очнулся он от некого забвенья только у до боли знакомой двери. Ну конечно, куда он пойдет в кошмарном бреду, кроме как к любимому, возлюбленному человеку, которому он доверяет больше чем кому-либо. Рука самовольно попросилась постучаться и тигр был солидарен с ней, да и оказать сопротивление он не мог, до того слаб был. Он медленно постучался, несильно и тихо, тяжело дыша и с полностью алым лицом. Стук был настолько тихим и смирным, что его навряд ли бы кто то услышал, но после стука дверь тут же отворилась, словно обладатель дома знал, что с секунды на секунду в нее точно кто-то постучится. –Ацуши? Глаза его были красные,от все еще стекающих слез, а маленькие нежные губы, что после сегодняшнего дня безусловно обветрятся, синими. Дазай закрыл дверь и замок и взял того за тонкое, дьявольски дрожащее запятье аккуратно и нежно, стараясь не навредить пациенту, а после неторопливо повел в комнату. Вступив первый шаг в теплый, обогретый дом у Ацуши пробежались мурашки по всему телу и схватил озноб, словно сейчас, у него наверняка сведет все тело от блаженства и удовольствия. Словно сейчас он задохнется от не столько приятного, сколько родного и любимого запаха. Дазай что то все это время говорил тигру, но тот, был просто не в силах слушать. Ему было одновременно чертовски фигово, просто ужасающе кошмарно, но так же ужасающе было комфортно и хорошо. Он понимал, что он сейчас, в надежных руках. Ведь сейчас он в руках любимого человека, того кого он поистине любит. Ацуши кашлял значительно сильно и при этом чувствовал, как же больно ему в этот момент, будто его легкие и горло сейчас разорвётся на тысячи мелких осколков. Чувствовал как из носа у него начала течь алая кровь, как с глаз медленно, но верно,ручьями стекают слезы,как с него льется вода и как же сильно она трещит за окном, задувая все ветром, даже мельком пробегала мысль, что это сейчас и вовсе разобьет окна в хлам. Это было что то вроде состоянии агонии... Дазай тем временем старался вытереть его насквозь мокрые ,странно подстриженные белоснежные волосы, полностью погружаясь в свою работу. Осаму взял полотенце и мягко, что б не навредить Ацуши начал потихоньку вытирать его прическу. Начиная с боков, заканчивая дрожащей серединой. Да, долго, но лишь бы с ним все было хорошо.Он бережно снял с него намокшую одежду и кинул ее на пол, не задумываясь о последствиях. Он полностью вытер его, начиная с ног, заканчивая повтором волос. Окутав его полотенцем, он молнией побежал к шкафу, где хранилась его домашняя одежда. Он уссердно стремился найти полностью закрывающее все дрожащее тело одежду, не та, что не будет слишком велика Ацуши и не та, что надо окутываться зимой. И о Боги! Осаму таки нашёл такую одежду. Это были простенькие штанишки, в которых он так сладко спал несколько лет назад и обычная серая , такая же, как гулявшие по небу тучи, шерстяная рубашка. Может и не была одежка она ему в точности по размеру, но явно будет получше той, в которой он бы с ног до головы утонул. Он окутал его одеянием одежды, точно так же, как и делал это до этого, не торопясь. Лицо было его серьёзным, из-за стремления помочь эсперу. Штаны хоть и были на резинке, но было видно, как они спадают с маленького тигренка. Он снова взял его за руку и уложил на кровать, прикрыв двумя одеялами. Ацуши все это время лежал и смотрел в потолок. Белый, обычный, ни чем ни примечательный потолок. Бывало оглядывался он на такие же белые стены. Ему все еще мерещилось, что перед ним куча туч, куча воды и огромный ветер. Все мысли, что у него возникали, были о том, что надо быстрей бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Не зная куда бежать, но надо бежать. Он все еще прибывал в бреду, температура не решалась спадать. Голос неприятно хрипел, а все тело перекашивало от лихорадки. В таком состоянии, мало бы кто вообще смог бы ходить. Дазай тем успел заварить горячий чай с лимоном и написать Йосано, дабы быстрее возвращались с миссии, иначе оплатим ценной нашего драгоценного коллеги. Положив телефон в карман, он быстрым темпом пошел к эсперу с чаем и лекарством. Увидев его, у Осаму сердце задрожало. Как он мог допустить такое? Как? Присев кровать, предварительно подвинувшись поближе, он приподнял Накаджиму. Сначала лекарство, как бы противно не было, а надо. А потом Осаму уже пришлось с ложечки поить Накаджиму. Первая ложка далась сложно. Тигр зажмурился и снова начал сильно кашлять, а забинтованный тем временем гладил его по голове и всячески пытался успокоить. Так, через кашель и боль, все таки смогли выпить пол стакана, в последствии чего эспер заснул. Он впервые открыл свои болезненные глаза только спустя два дня. Голова трещала, нос был вплоть заложен, в тело и впрямь, скоро разорвет. Одним словом, настоящее похмелье , только в разы хуже...На маленьком лбу была какая то мокрая холодная тряпка, а оглянувшись, понял, что совершенно не знает где он. И помнить, не помнит и знать, не знает. Еще раз посмотрев и оценив обстановку заметил кое-что интересное. Дазай, его наставник, спит на полу рядом с ним. Вот умора! Проснулся Ацуши, в удивительно хорошем настроении. За ним проснулся и Осаму. –О..Очнулся. Ну, рассказывай, как себя чувствуешь?-с искрой в глазах, от пробуждения юноши, поинтересовался Дазай. –Простите, но, Дазай-сан, как я очутился у вас?-смущенно спросил парень. –Значит даже этого не помнишь... А мне вот, из-за тебя пришлось попотеть! Так что теперь ты у меня в долгу, Ацуши-кун. –Но я ведь даже не понимаю про что вы... –Ну все, молчи. Лежи лучше спокойно. Как нибудь все расскажу,-сладко зевая ответил Дазай.-Завтра приедет Йосано, будешь как новенький. Дазай робко махнул рукой и быстро вышел из комнаты. –Нет, нет...Только не Йосано...,- с глубоким вдохом,на несколько секунд словив грустинку, промолвил Ацу. Наверное, это были самые лучшие пару минут за последние три дня. На следующий день Йосано и впрямь приехала, но дала обещание зайти к Осаму только вечерком, как бы тот не уговаривал ее. Он и так, и сяк, и на подкуп, а она ни в какую. Пришлось выжидать медика. Весь вчерашний оставшийся яркий день Ацуши и темную ночь юноша лежал с уже надоевшим жаром. Что бы ни делал Дазай, сколько усилий бы ни прикладывал, все безуспешно. –Потерпи еще немного... Дазай присел рядом с Ацу и взял его на руки. Тот задыхался,пыхтел и кряхтел, точно умрет скоро. Он направил свой жалкий взгляд на Осаму. –Я тебя люблю,-шепотом и ужасно сказал он это. И без того покрытый краской Ацуши залился красным лицом, точно созревший помидор. Дазай тоже не отличился, тоже раскраснелся. –Я тебя тоже. Но, увы, сказал он это, уже трупу. Непогода и вечерняя изморось сразила его двухсторонним воспалением легких. Дазай не сразу это понял. Сильное сердце его перестало стучать, дыхания не было, пульс отсутствовал. Он перепроверил все, что точно поверить в это, что его любовь мертва. Да, все было так. Он проверял все это раз за разом,раз за разом, в надежде найти хотя бы одну единственную ниточку, за которую можно зацепиться. В этот момент он буквально молил небеса о его жизни, он был готов отдать собственную жизнь,готов был убить хоть кого, лишь бы он был жив! Он принес бы в жертву десять, нет, сто зайцев, да хоть триста, лишь бы он жил. Окончательно он понял это только после десяти,а то и пятнадцати таких проверок. Он катастрофически сильно разрыдался, в груди что то резко защемило, а столь большая утрата стала для него чем то слишком переломным. Его любимый человек умер прямо у него на руках, даже не услышав его взаимных чувств, о его давнишней любви к нему, о черт! Да почему ж этот мир всегла был так строг к нему. За что! Его сердце билось со скоростью света, до того сильно, что можно было услышать даже не прислушиваясь,а сердце его возлюбленный остановилось только что! Он приблизился мокрыми от слез губами к лицу Ацу и любовался им. Любовался его солнцем.Любовался его всем. А после страстно поцеловал уже умерший труп, желая, что бы это было его живой тигренок... А тем же времени за этим всем наблюдала Йосано, которая успела прийти к больному, пока тот еще был жив, но ни чего бы ни успела бы сделать, ведь оставались считанные секунды. Она бы сделала все возможное, будь у нее хотя тридцать секунд...Сердце Дазая, сердце Йосано трепетало. Они оба рыдали, оба страдали но по разные стороны стены.