Письмо

Тэхен весь подбирается, когда видит в руках Чимина письмо, которое сам и написал несколько дней назад. Это все должно было быть неожиданным, возможно приятным сюрпризом или тяжелым разочарованием для друга, которое тот бы испытал, прочитав письмо в одиночестве. Но вот они вдвоем в гостиной Чимина, сидят на диване, собираясь, наверное, как обычно заниматься ничегонеделанием в компании друг друга, если бы не это дурацкое письмо. Письмо, которое Чимин приносит в комнату, между делом что-то рассказывая Тэхену. Но все слова проходят куда-то мимо, голову заполняет белый шум наперевес с грохочущим сердцем. Чимин реакции друга не понимает, письмо открывает не глядя, даже не замечая отправителя. Что-то все рассказывает, посмеивается, а сам продолжает ножиком конверт царапать, а по ощущениям Тэхена — его сердце. Там внутри сложенное послание и картонка в виде открытки, где лежат фотографии. Чимин только сейчас похоже замечает, от кого пришло письмо, и обращается к другу с вопросом, что же он там ему прислал. У Тэхена ответа не находится, как и сил посмотреть на Чимина, чье лицо из счастливого становится растерянно-озадаченным, но улыбка не сползает — еще до конца не понимает, что происходит. А Тэхену хочется все у него из рук вырвать, сказать, что все это глупая шутка и смотреть это не обязательно. Чимин тем временем достает из картона их фотографии. — Я… — голос от волнения подводит, — я просто хотел, чтобы эти фото были у тебя. Как память, знаешь. Или можешь выкинуть. Как хочешь. Чимин фотографии кончиками пальцев гладит, осторожно рассматривая, даже не решаясь в руки взять. Они так очаровательно смотрятся на этих полароидах, только вот Чимин совсем не помнит, как они их делали. Какое-то странное чувство дежавю и собственнического желания возникает, когда он смотрит на снимки и понимает, что очень хотел их себе, хоть и не помнил о них совершенно. Тэхен чуть ли не волком смотрит, когда в чужих руках появляется сложенный им лист с признанием, которое он написал на эмоциях, даже не перечитывая. Он был уверен, что Чимин все это время делал вид, что между ними все как прежде, а оказалось как оказалось. Письмо достигло адресата в эту секунду. Тэхен писал много, искренни и очень уязвимо. Он много извинялся, каялся в своих поступках, не тех взглядах и жестах, просил прощения за все и за свои чувства, с которыми ничего не мог сделать. Ведь он прекрасно знал, что сердце Чимина занято другим человеком. Знал, лично утешал и помогал советом, а иногда все портил, только не со злости, а из ядовитой ревности. Диван ощущается огромным, а между некогда друзьями будто пропасть. Тэхен весь сжался в человеческий комочек, подтянув ноги к груди и забившись в угол, будто ожидая приговора. Ему было страшно поднять голову и увидеть реакцию, поэтому он продолжал цепляться взглядом за их фотографии у чужих ног. А в голове Чимина будто красная лампочка замигала, крича SOS. Он к признаниям сегодня не был готов, да и никогда (вроде) не думал о Тэхене как о ком-то большем, чем друг, соулмейт. А чувства его такие нежные, просящие, что просто отказать сейчас язык не повернется. Да и не хочется между ними портить ничего, ведь… Чимин на Тэхена смотрит растерянно, как тот руками ниточки на своих штанах перебирает, даже не думая на него смотреть, а в голове тысяча вопросов и миллион разных путей решения. Как так получается вообще? Ведь он… Чимин ведь всегда был влюблен в Юнги, и друг об этом прекрасно знал. Они вместе придумывали как привлечь его внимание, Тэхен чуть ли не свидания им устраивал, рассказывая другу, что нового узнал за день о его предмете воздыхания. А Юнги то ли не видел, то ли не хотел видеть чужих чувств. А Тэхен… Тэхен перед ним, со своим сердцем в ладошках Чимина, не смотрит на него и ждет реакции как расстрела. Думать рядом с ним не получается, собственные чувства не к тому человеку больно режут, скребутся по душе, от чего становится противно от самого себя. Чимин выбирает сбежать. Уходит на кухню, рушась на стул и утыкаясь в собственные руки, пока на столе лежит чуть смятое письмо, где извинений и раскаяния больше, чем слов о любви. Чимин его не винит, не злится и не обижается. Как он может? Это же Тэхен, его милый соулмейт, который всегда веселит и собственными руками стирает его слезы. Если кого и винить, то только самого себя, что не видел, не замечал, тем самым делая больно. Тянулся к тому, кому не нужен, а очевидные распахнутые объятия считал лишь чем-то должным. Какой же он… Чимин еще долго сидит на кухне, анализируя собственные чувства, любое решение ему сейчас кажется неправильным. Между любить или быть любимым — верного ответа нет. Кому-то все равно будет больно и полностью счастливым никто не уйдет. Чувства к Юнги кажутся теперь неискренними, будто он и не любил старшего никогда, просто привязавшись к образу, который сам и придумал. Надежд ему не давали, да и похоже никто и не замечал, что Чимин там что-то чувствовал, как и он сам не заметил чувства Тэхена. Чимин понимает, что однозначного ответа дать сейчас не может, но прятаться и закрываться от друга он тоже считает неправильным. Сам себе не позволит. Чимин в гостиную заходит тихо, где Тэхен, откинувшись на спинку дивана, поджал под себя ноги и смотрит куда-то в стену. Вид разбитого друга причиняет почти физическую боль. Хочется сгрести его в объятия, утешить, сказать, что все будет хорошо, хоть он сам в этом не уверен. Но они ведь все еще Чимин и Тэхен, соулмейты, что делят жизнь напополам. Поэтому Чимин подкрадывается к другу, заставляя опустить ноги, и забирается на него, крепко обнимая. Руки Тэхена обвивают его моментально, прижимая ближе. — Тэхен-а, — Чимин шепчет в чужую шею, чувствуя грохочущее сердце в его груди. — Прости меня. Хватка становится сильнее, но Чимин не чувствует физической боли, только душевную, когда понимает, что Тэхен мелко подрагивает под ним, плача. Не так должен был пройти сегодняшний вечер, совсем не так. — Прости, прости меня, я такой глупый, — Чимин льнет сильнее, хотя казалось бы куда ближе. — Я делал тебе больно. Тэхен совсем ничего не понимает, продолжая хвататься за чужое тело как за спасательный круг. Чимин наивный, доверчивый, порой невнимательный, но не глупый. И когда смысл слов доходит до него, Тэхен понимает, что его не выгоняют и не отвергают, но и прямого ответа не дают. Чимин котенком жмется к нему, прося прощения за то, в чем не виноват. И легче от этого, по правде, не становится. Как спутанный клубок пряжи они лежат еще долго, так и не отцепившись друг от друга. Они больше не говорят, не плачут, просто обнимаются, пока есть возможность. Каждому кажется, что отстранись он хоть на миллиметр, все безвозвратно рухнет. Делать вид, что ничего не было, к сожалению, не получится. Но оно им и не надо. Потому что Чимин поднимает глаза на Тэхена и тихо просит: — Я хочу влюбиться в тебя.