А на берегу расцвели голубые волны.

Циркон бушевал, пока ночь боролась с утренней зарей. Но все же проиграла.

Это лето началось с дождя, казалось, что море вот-вот выйдет из берегов и нахлынет на Чеджудо. И остров пойдет ко дну. Фантазия Феликса разыгралась не на шутку, точнее сказать, это больше был его страх, а не фантазия. Он любил свой родной дом. И речь идет о море, а не о квартире. Морская вода уже стала для него неотъемлемой частью жизни, наверное, Ликс уже на 70% состоял из нее, он исчезал среди волн и пены, оставляя после себя лишь свет от его волос, Феликс растворялся в белоснежном песке, а солнце разговаривало с ним своими лучами. Слышал громкие возгласы чаек вперемешку с шумом глубины, искал ракушки, которые он называл "бусинами моря" Он чувствовал, что без этого его жизнь не возможна. Ёнбок - часть моря.. И юноша снова здесь. Снова обнимает ветер, будто пытаясь оставить его у себя под рубашкой, бежит, разглядывая песок нод ногами, вдруг, пропустит интересную ракушку и.. ― О-ой! ― прокричал Ликс, влетев в спину незнакомого парня. ― Ну ты куда так летишь? ― на удивление спокойно ответил незнакомец, поворачиваясь лицом к Боку. Феликс застыл в шаге от юноши, он пытался перевести взгляд на что-то другое, но просто не мог. Глаза прилипли к чужому лицу, ресницы пытались скрыть восхищение от увиденных глаз, что цвета подсолнечных лепестков, волос по плечо, струящихся вниз голубыми оттенками-водопадами, яблочно-вишневых губ, немного покусанных от, наверное, волнения. Ликс улетал и вновь возвращался, неприлично долго, завороженно, он метался по чертам лица, будто пытаясь как можно скорее запомнить их. Наконец он очнулся, когда до его щеки робко докоснулись два пальца, украшеные кольцами. На щеках расцвели тюльпаны, веснушки Феликса запрыгали, сам он еле отошел назад. ― Ты такой милый, ― мягко улыбнулся парень, рассматривая небольшую косичку в волосах Ликса. ― и маленький. ― на второе Ликс уже недовольно скрестил руки и нахмурил брови. ― У тебя руки в краске. Ты рисуешь? ― вдруг заметил Ли, рассматривая смешавшиеся на пальцах цвета. ― Да, я рисую весь мир. Так, как я его вижу. ― губы вновь в улыбке, он кратко взял Бока за руку, ведя к одинокому мольберту, рядом с которым лежало, как сначало казалось, миллион красок, спортивная сумка и бутылка яблочного сока. А на холсте закат, пересекающийся с морской водой. Нежное и теплое небо, будто топленое молоко с посыпанной сверху сахарной пудрой, одинокая лодка, солнечные лучи летали по бумаге, добавляя в нее жизни. Она будто дышала и пахла кокосовой стружкой, Феликс влюбился в многочисленные штрихи и мазки, боясь прикоснуться к творению и лишь наблюдал, как бумажное море шумит где-то в его фантазиях о далеком. ― Нравиться? ― тихо спросил художник. Феликс повернулся к нему. ― Очень-очень.. ― в глазах Ли заискрились салюты. Солнце медленно тонуло в море, изумрудные лоскуты которого встречались со скалами в белоснежном танце. Тишина. Тихо названное имя. Феликс узнал о Хенджине.