Побег на сушу.

🌊

                           Море волновалось.       Тэхён сидел на берегу и наблюдал, как медленно волны омывали его ноги, как солнце скрывалось за горизонтом, а закатный свет распространялся по всей водной глади. Тэхён чувствовал лёгкую тоску по дому; по родному месту, по родным людям, что его воспитали, он вспоминал их лица и мягко улыбался, обещая себе, что ещё немного — и точно вернётся домой. Проводит закатное солнце взглядом, и тогда окажется там, где ему следовало быть. Солнечные лучи игрались с огненными прядями, и Ким в блаженстве прикрыл глаза, напоследок напитываясь ярким и сочным светом. В воде такой красоты не увидишь, а вот на суше…       Тэхён оглянулся по сторонам на заброшенном берегу, удостоверяясь лишний раз нет ли тут посторонних, и зашёл в воду по пояс. Приятное по температуре море медленно ласкало каждый уголок его тела, и юноша невольно вспоминал прикосновения матери — оно такое же нежное и мягкое.       — Теперь точно пора, — шептал он себе под нос и погружался дальше.       Солнце почти заходило за горизонт, напоследок тусклым лучом размываясь волнами, и Тэхён, улыбку не пряча, окунулся с головой и нырнул, показывая на доли секунд свой от воды блестящий и такой же красивый по окрасу рыбий хвост. Его свечение было подобно презентации очередной коллекции бриллиантов — так сильно впечатлял и приковывал к себе внимание цвет хвоста Кима.       Под водой мир был ничуть не хуже, чем наверху; если бы кто-то из вас оказался в теле Тэхёна и его взглядом оглядел свои владения — ахнул от всей этой обширной красоты. Начать стоило с того, как эстетично и волшебно выглядел замок, находясь на самой глубине. Когда солнце было особенно близко к воде, его лучи, казалось, достигали самой верхушки коралловой башни, и та принимала и отражала свет, полностью сияя, подобно самой яркой звезде на небосклоне. Красные переливы перекидывались на другие сооружения, и тогда создавалось ощущение, что замок «переговаривался», либо писал свою собственную световую мелодию. Те, кто сталкивался с этим на постоянной основе, не обращали на это внимание, но Тэхён любил замок как раз не потому, что это его обитель — за возможность наблюдать нечто необычное. В замке жили подобные Тэхёну существа — у них были рыбьи хвосты, необычный цвет глаз и оттенок волос, они умели отлично плавать и нырять, чувствовать море, как свою вторую кожу, а также выходить на сушу и на своих двоих отлично подстраиваться и косить под человека.       Впервые Ким вступил в «другой мир», когда ему было всего десять. Он игрался со своими братьями и сёстрами, выныривая из воды и находясь достаточно близко к берегу. Неподдельный детский интерес взял верх над ребёнком, и Тэхён, не слушая возмущённых криков старшего брата, вступил почему-то совсем иным «хвостом» на сушу, и «хвостов» этих было два. Чуть позже Тэхён узнал, что это не хвосты, а ноги, и были они человеческими; что похожих на него в этом амплуа — множество. Новый мир, иной вид захлестнёт русала, и юный принц раз в месяц будет сбегать из воды и притворяться человеком, находя во всём этом что-то своё и такое манящее. И как бы суша не звала Тэхёна — по воде он скучал не меньше. И сейчас, возвратившись из своего сказочного мира мечтаний и тайных желаний, Тэхён выдохнул со спокойствием, потому что вода забирала все его душевные переживания.       Родители Тэхёна узнали о странном увлечении сына как раз после первого случая его «высадки» на сушу; их старший ребёнок, Кёнсу, рассказал им, как Тэ не послушал его и вступил в человеческий мир, как обрадовался новым ощущениям и отказывался возвращаться домой. Тогда строгий отец не стал повышать голос на красноволосого, лишь рассказал малышу, как для них, родителей, всё это могло сказаться волнительно и беспокойно. Мужчина в возрасте упомянул также о том, что не запрещает Тэхёну изредка находиться наверху, но стоило говорить об этом, чтобы они с женой не переживали, ибо на то были свои причины. Тэхён был, есть и, не на удивление, будет непослушным молодым русалом — показывать характер, увлекаться запретным, шалить, учить младших братьев и сестёр озорству и всячески хулиганить. Это черта его характера, в этом он сам. Но, всё-таки, иногда Тэхён сбегал тайком, чтобы побыть одному, представить иную жизнь, как если бы он был не русалом, а человеком, как мог бы полюбить, быть любимым сам и свободным. Особенно, когда на пятки наступало собственное совершеннолетие — исполнить мечты становилось главной задачей будущей взрослой жизни.       Сегодня был как раз такой день — тайных побегов. С каждым метром погружения Тэхён чувствовал лёгкую тревогу, как если бы был пойман с поличным, выруган и пристыжен. Но, с другой стороны, он пробыл на суше всего-то час, проводил солнце и вернулся назад. Разве дома могло что-то важное случиться? Конечно, же. Тэхён подплыл ближе к замку, по сторонам оглядываясь. Сверху него проплывали стражники с трезубцами в руках, главные ворота давно заперты, и юноше оставалось проплыть к своему секретному входу, чтобы после спокойно оказаться в своих покоях. Коралловый замок, к слову, огромных размеров; его и замком-то сложно было назвать, потому что по факту — это город маленького размера, а все его жители обитали либо в самом замке, либо около него, находясь под постоянной защитой людей тритона.       Тэхён знал все лазейки, поэтому без особого труда оказался внутри. Улыбка сама появилась на его лице, когда он проплывал мимо знакомых мест, будто наверху находился целый год, а то и больше. Пузырьки мягко щекотали лицо, когда мелкие рыбёшки дразнились и игрались рядом, шевеля смешно плавниками. Всё в Тэхёне вызывало радость — его огромная и взрослая жизнь только впереди, сейчас в голове одни безделушки, мечты и большое, просто огромное множество секретов, некоторые из них, к слову, родителям рассказанные.       Путь в свою комнату лежал через главный зал, где обычно проводили практически всё своё время отец и мать Тэхёна. Чондун — тритон и главный русал сие замка — очень строгий, умный и целеустремлённый человек. К слову, за новые традиции и за то, чтобы его дети были свободны в выборе и желаниях. Матушка, прекрасная Чонхи, очень добрая и нежная женщина, заботливая, и многие, кто знал эту семью Ким, говорили, что внешностью и характером Тэхён полностью пошёл в неё. От отца ему достались юношеская взбалмошность, сильная самоуверенность и бесстрашие — Тэхён такие приключения себе на одно выдающееся место обычно находил, обзавидуешься!       И вот, тихо крадясь, как мышка, Тэхён проплывал мимо своих родителей. Чондун хотел было уже окликнуть сына, но русалка-мать остановила его, беря плавно за руку, и тихо прошептала:       — Пусть идёт, для таких новостей, которые ты хочешь ему сказать, нужна свежая голова и ясный ум. Ты же понимаешь, что сейчас неподходящее время, — закончила Чонхи и мягко улыбнулась, когда заметила, как украдкой Тэхён поглядывал на неё и сам светился от счастья.       Обычно всегда говорили, что любимчиков у родителей не бывало. Всё верно, да. В большой семье любят и уважают всех. У Тэхёна вот семь братьев и сестёр, но слабость в материнском сердце вызывал только Тэхён. Чонхи одинаково заботилась о каждом русале: покрывала перед отцом, поощряла озорство, разговаривала по душам и помогала найти и раскрыть себя. Но Тэ… Было в нём что-то особенное, что располагало к себе всех, кому выпадала возможность пообщаться с ним или познакомиться. И вот сейчас женщина прекрасно осознавала и чувствовала, что необходимо её подрастающему ребёнку.       — Ты своей лаской его разнежила, Чон-а, — сетовал мужчина и хмурил брови. Он и так слишком много знал тайн Тэхёна — последний не побоялся раскрыть их и чувствовать себя ещё более свободным.       Чонхи продолжала улыбаться, но голос её был серьёзен:       — На одном кнуте, дорогой, далеко не уедешь. Смотри: мы разрешили подниматься ему на сушу — он не злоупотребляет, как если бы ты запретил ему туда плавать. И знаешь, что бы было тогда?       Чондун кивнул головой — понимал, не дурак.       — Однако, завтра состоится серьёзный разговор, до его совершеннолетия ровно месяц, нам нужно спешить.       Чонха была против такой торопливости, но донести это до своего супруга было для неё большой проблемой. Но синеволосая всё-таки взяла мужчину за руку и обратила свой взор на него:       — Давай поступим так? Вначале скажи главную новость, а потом, проверив его реакцию, сообщи и вторую. Слишком шокировать его я тоже не хочу, Дун, не забывай, он хоть и будет совершеннолетним, но ветер в голове у него от тебя, — она беззлобно хихикнула и чмокнула мужчину в кончик носа. — Просто поставь себя на его место и будь чуточку мягче, чем с Кёнсу, идёт?       Тритон с трудом, но согласился.       — Только ради тебя и того, чтобы нам не пришлось человеческий мир на уши поставить.       — В этом мастер Тэхён, не сомневайся.       Мужчина засмеялся и расслабился, сидя на троне. Кто же знал, что воспитание почти совершеннолетних детей будет намного сложнее, чем трёхлетних.                           

🌊

                           Утро у Тэхёна выдалось поистине сказочным: сегодня цвет воды искрился бирюзовым и переливался такими сочными оттенками, что настроение поднималось непроизвольно. Предчувствие русала шептало юноше, что день выдастся что надо! Быть может, даже на сушу вновь получится выскользнуть. Если честно, Ким до конца сам не мог понять, что больше привлекало его в другом, сухом мире. Люди и их интересные многообразные одежды, животные, которые с этими людьми жили, или же другие аспекты? Тэхёну, по сути, вопросов, кроме как самому себе, задавать некому: отец не понял бы его страсть к суше, матушка всего один раз выходила наверх и поделиться ей нечем, в библиотеке у мистера Чхве практически отсутствовала хоть какая-то информация о человеческом мире. Пожалуй, там было только то, что этот мир вообще существовал. Но разве это не было таким очевидным фактом для библиотеки? А где подробности? Где завлекательная литература? Тэхён подумал, что ему друзей на суше надо бы заводить, либо…       — Либо я буду шпионом, — проговорил вслух русал и заливисто засмеялся.       Он приподнялся с кровати и поплыл к зеркалу; его огненные волосы слегка были запутаны после сна, а сам он выглядел сонным, хотя по факту отлично поспал сегодня ночью и прекрасно себя чувствовал.       В дверь неторопливо постучали, отвлекая от разглядывания себя.       — Кто там? — спросил Тэхён и пальцами привёл волосы в порядок — старался, во всяком случае это сделать.       — Сынок, ты уже проснулся? Спускайся завтракать, нам с папой тебе нужно кое-что сообщить, — всё также мягко произнесла русалка и после сразу уплыла, не нарушая границ Тэхёна и не открывая его дверь. Красноволосый ей за это был очень благодарен.       Тэхён продолжил поправлять свои волосы, параллельно напевая какую-то навязчивую песенку. У него такое отличное настроение, а, главное, такое же отличное предчувствие. Улыбнувшись себе, Тэхён быстро покинул комнату и поплыл к родителям за стол. Мелкие братишки во всю уже сидели набивали рты всевозможными лакомствами, когда Ким присел рядом с ними. Кёнсу неторопливо вёл беседу с отцом, а Чонхи поприветствовала красноволосого, после трогая мужа за руку. Чондун отвлёкся и кивнул сыну, давая понять, что рад его видеть.       — Сегодня простой завтрак, но у меня есть важная информация, она в общей степени касается всех нас, но также относится к Тэхёну.       Сердце последнего от услышанного собственного имени забилось в тысячу раз быстрее обычного. Тэхён что-то сделал? Натворил дел, и теперь расплачиваться всем? Вид у него, если честно, напуганный.       — Я… я в чём-то виноват? — подал он голос и вызвал лёгкий смешок у своих родителей и старшего брата.       — Нет, милый, всё хорошо, — успокоила его матушка. — Просто расслабься и сядь поудобней, — посоветовала она сыну и перевела взгляд на Чондуна.       Мужчина же выглядел очень сосредоточенным; видно, как он старался обдумать каждое сказанное слово в голове, прямо смотря на Тэхёна.       — Знаешь, мой мальчик, — начал тритон, чуть подавшись корпусом вперёд, чтобы видеть всех своих детей и их реакцию, — мы с матушкой были благодарны тебе, когда ты в шестнадцать лет признался нам, что тебя не интересуют жемчужины. Я отреагировал тогда очень бурно, но со временем я понял, и Чонхи помогла мне в этом, что это не твоя вина, так решила природа. Да и сердцу не прикажешь. Ну, по мальчикам ты! И что с того?! — мужчина улыбался, по-настоящему, искренне улыбался и тем самым полностью располагал Тэхёна к этому разговору и заметно расслаблял его. — Ты знаешь, что наше восточное море очень востребовано, и раз в десять лет найдётся умник, который захочет прибрать наши владения в свои руки. К чему я клоню? Так вот, в южных морях есть государство, подобно нашему, у них сильные воины — русалы обучены и снаряжены самым лучшим оружием; их принц считается самым свободным, умным и привлекательным молодым мужчиной.       — Так к чему ты всё-таки клонишь, пап? — перебивая, поинтересовался красноволосый.       Он недовольно наморщил нос и сложил руки на груди — начинал злиться и, кажется, понимал, чем этот разговор мог бы закончиться.       — Думаю, что тебе пора вступить в брак, — произнёс уже сухо Чондун, почему–то избегая зрительного контакта со своим сыном. — После твоего совершеннолетия принц южных морей приедет к нам погостить и познакомиться со своим будущем мужем. Отказа я не должен от тебя услышать, сынок.       Молчание.       Страх.       Неверие.       Тэхён совершенно не знал, что сказать, как реагировать, как себя вести. Вокруг пусто, всё рядом чернело и меркло после сказанной новости. Сердце будто на части раскалолось, а в голове заело лишь одно: «Отказа я не должен от тебя услышать». Не должен? Интересно. Разве не сам тритон был ранее за обновление традиций? За свободу выбора, в конце концов?       Тэхён не выдержал и резко встал из–за стола, для пущей показательности сильно отодвигая стул и резко взмахивая хвостом. Он не простился, щёки предательски начинали намокать, а к горлу подступал ком.       — Спасибо? — он шептал себе и, придя в комнату, завалился на кровать и начал плакать.       Он не ожидал такого со стороны своих родителей. Серьёзно, брак в восемнадцать лет с нелюбимым? Быть для них игрушкой и способом избежать войны между разными государствами? Не о таких своих первых отношениях мечтал Тэхён. Точно не о таких.                            Эта ночь сулила Тэхёну только полное разочарование во всей сложившейся ситуации.       Он лежал на спине и размышлял о своём будущем; по-настоящему задавал себе вопросы, пытался найти решения, старался не загнать себя в угол и не упасть духом. Но в голове набатом бились по очереди обжигающие слова: «брак», «несогласие», «не должен отказаться»… Почему жизнь ставила его в такие рамки? Разве сложно было узнать о его желаниях? То, чего на самом деле хотел Тэхён? Но, знали ли вы о том, что Тэхён сам не был в курсе, чего он хотел? Он молод, полон энергии и беззаботности. Брак — последнее, о чём он мог думать, находясь на пороге восемнадцатилетия. Голова болела от потока мыслей; глаза были красными от большого количества слёз, а подступающее желание к горлу доказать свою правоту вот-вот достигало апогея. Был только один выход из ситуации, по мнению Тэхёна, который должен помочь ему почувствовать то, к чему он стремился в жизни. Побег.       Он решил сбежать.       Огромное чувство предвкушения подняло его с кровати и заставило собирать свои вещи; он не боялся шуметь, периодами, правда, прерывался на плач, потому что сердце болезненно ныло в груди и требовало внимания, требовало залечить раны и двигаться вперёд. Полный энтузиазма и ощущения, что настал тот самый момент построения собственного будущего, Тэхён, не боясь быть пойманным, сбегал по главному коридору, в этот раз не предпринимая никаких лазеек и тайных ходов. Он плыл, гордо подняв голову, пока в соседних спальнях спали младшенькие, Тэхён убегал, он вершил судьбу и чувствовал огромный прилив сил. Эмоции переполняли его, сквозь слёзы на подростковом лице загоралась улыбка надежды, создавая воздушные замки новых мечт и желаний. Тэхён решил двигаться до конца, поэтому, когда он остановился около главных ворот, то громко крикнул: «Пошёл к чёрту этот ваш брак» и, хлопнув воротами, которые недавно открыл, стремительно поплыл наверх. Заразительный смех рвался из него, и, когда он сделал первый вдох на суше, тягучий голос пролился энергией радости на заброшенный песчаный пляж. Лишь одинокая луна была свидетелем смелого поступка русала. Тэхён вырвался на свободу, от оков, которые на него совсем недавно нацепили. Впереди было неизведанное будущее, которое одновременно пугало и веселило Тэхёна. Возможно, он тут смог бы найти свою судьбу, вторую половинку, потому что разбитое сердце юноши родительской новостью хотело любить и быть любимым. Именно на пороге своего совершеннолетия хотелось узнать новые грани себя, опробовать и испытать себя на прочность. А ещё целоваться. Тэхёну до безумия хотелось коснуться чужих губ, испытать смущение от своих же мыслей и почувствовать чужое прикосновение к себе. Юношеское сердце хотело ошибок и счастья. Но всё, что имелось за плечами Тэхёна — желание родителей отдать его замуж за какого-то там принца южных морей. А он его даже и в лицо не видел! Да и не хотелось его видеть, если честно. Он грустно присел на мокрый песок, обращая свой красивый хвост в человеческие ноги. Поджав их к животу, Тэхён обнял себя и наблюдал за полной луной. Она сегодня была ближе обычного, либо Ким мало бывал на берегу в ночное время суток. Но именно сейчас, несмотря на одиночество, на случившееся, он чувствовал себя счастливым. Одним средь миллионов. Одним, кто рискнул всем, чтобы стать чуточку счастливей.       Грусть не угнетала его, наоборот — заставляла многие вещи продумать глубже, до конца разобраться в себе, копнуть в те места, о которых раньше просто не задумывался. Ночь расцветала тёмными красками, шум воды окончательно приносил покой душе юноши. Его взгляд следил за тем, как лунный свет размывался волнами, как мягко морская пена выплескивалась на сушу. Он на мгновение вспомнил лицо матушки и тепло улыбнулся. Она, наверняка, поняла бы его сейчас, да и он мог понять своих родителей. Но кто добровольно, будучи ровесником Тэхёна, согласился бы на свадьбу? В столь юном возрасте, серьёзно? Жизнь только начиналась, а тут нужно было сразу взрослеть? Нет, точно нет — Тэхён пока на такое не подписывался.       Из тяжелых дум русала вывел посторонний шум.       На его плечи мягко упал какой-то тёплый плед, а рядом присел незнакомый парень, старающийся на Тэхёна не смотреть.       — Пляж для нудистов чуть дальше. Ты перепутал? — незнакомец засмеялся и не сводил взгляда с луны.       Тэхён сглотнул и осознал случившееся.       — Боже! Боже мой!!! Мне так неудобно! — смущение подступило к горлу, и Тэхён стал закутываться и заворачиваться в плед сильнее, чтобы оставить для чужого взора как можно меньше голого тела.       Как он мог забыть, что после обращения будет совсем без одежды? О чём только Тэхён думал?!       — Всё нормально, успокойся. Я не осуждаю, — продолжая улыбаться, говорил незнакомый парень. — Если честно, ты не первый, кто расхаживает тут голышом. Это забавно, — незнакомец впервые посмотрел на Кима, повернув к нему голову. Тэхён поймал его взгляд на себе и заглянул в его глаза в ответ, ловя лёгкий блеск заинтересованности.       Это же то самое, да? То, о чём Тэхён читал в книгах?       Незнакомец, сказать по правде, был очень привлекательным для Тэхёна: тёмные, с синим отливом, густые волосы, которые прикрывали мочки ушей, слегка большой нос, который лишь подчеркивал симпатичное лицо, острые скулы и очаровательные родинки. Их было не так много (Тэхён честно не пытался сосчитать их все на чужом лице), но достаточно, чтобы заметить.       — Где твои вещи? — поинтересовался незнакомец, наконец, отведя свой взгляд от Тэхёна и повернув голову в прежнее положение. — Надеюсь, ты не в таком виде сюда пришёл? А то это будет максимально странно.       Максимально странно, пожалуй, это то, что Тэхён так беззаботно сидел и вёл беседу с чужим для него человеком. Он казался Тэхёну таким знакомым, таким… близким? Да, не самое верное определение, но лучше Ким не смог придумать. Этого человека красноволосый видел точно впервые, но ощущал с ним некую связь, скорее, на духовном уровне. Будто их что-то объединяло, роднило. Пока же Тэхён не знал, что это могло быть.       — Да, конечно же. У меня с собой есть вещи, — запоздало ответил Тэхён и перевёл взгляд на авоську, что взял с собой с глубины.       Эти человеческие вещи Тэхёном не совсем были украдены — скорее он одолжил их, чтобы потом, при удобном, конечно же, случае вернуть всё обратно. И сейчас, когда незнакомый парень отвернулся, давая Тэхёну наконец одеться, облегчение чувствовалось во всём теле. Эта случайная встреча натолкнула Кима на многие вещи и мысли, и он, не задумываясь, направился к темноволосому, встав на ноги и загадочно улыбаясь.       — Я Тэхён, — проговорил он тихо и подал свою ладонь для пожатия. Незнакомец продолжал рассматривать его, будто Ким экспонат в одном из музеев этого места; щёки почему-то начинали покрываться румянцем, а сердце вот-вот норовило выпрыгнуть из груди.       Да что вообще происходило с ним?       — А меня Чонгук зовут, — представился новый знакомый и нежно сжал чужую ладонь в своей.       Тэхён ощутил ток по всему своему телу, когда Чонгук пожал его руку; будто случайная встреча со скатом вновь настигла русала. Но… Почему его организм так реагировал на простые прикосновения? Быть может, дело в том, что раньше этого ничего попросту у Тэхёна не было?       Сказать по правде, они сидели на берегу до самого рассвета, много разговаривали и обсуждали всё подряд, что приходило в голову. С каждой темой Тэхён понимал, что Чонгук казался ему «своим» человеком — тем, с кем хотелось делиться секретами, рассказывать глупые шутки и быть самим собой. Они знакомы от силы часов пять, а казалось — бесконечность. Чонгук был очень общительным, милым, смешным и безумно интересным. Он веселил Тэхёна, рассказывая какие-то безумные истории, жестикулировал и расцветал от того, как озарялось чужое лицо в солнечной улыбке. Когда тэхёнова прядь упала на лицо, Чонгук потянулся, чтобы убрать её обратно за ухо, Тэхён шумно сглотнул. Он ощущал дрожь по всему телу, в горле резко пересохло от близкого расстояния между своим и чоновым лицом. Чонгук практически задевал кончиком носа чужой, а Тэхён дышал через раз — настолько он был в панике и одновременно в предвкушении.       — Ощущение, что мы давно знакомы, — пробормотал Чонгук и улыбнулся шире, когда смущённый до самого предела Тэхён отвернулся от него и жадно хватал кислород ртом.       — Д-да, — младший совсем смутился и опустил взгляд, считая круги на воде.       С самого раннего утра поднялся ветер, и Тэхён подумал о том, что родители, а в частности отец, точно узнали о его исчезновении. Когда море волновалось и билось о берег огромными волнами — тритон злился. Злился не на шутку. Даже рассвет красноволосому не казался чем-то прекрасным, потому что все думы поглотила мысль об отце. Что он сделал бы, чтобы вернуть Кима обратно? Хотелось удавиться от одной только мысли вернуться домой. Только не сейчас.       — Думаю, что мне пора идти, — прерывая уже в который раз чужие размышления, предупредил его Чонгук. — Плед можешь оставить себе. Если как-нибудь увидимся — отдашь, — казалось, что Чонгук только и умел, как постоянно улыбаться, потому что улыбка на его лице была всегда. — До скорой встречи? — он спрашивал и ухмылялся — точно же знал, что они пересекутся ещё раз. Быть может, даже десятки раз.       — Ах, да! Да, конечно же, — Тэхён помахал ему на прощание и сильнее закутался в плед.       Он остался один в человеческом мире, где совсем не подумал о том, как и, главное, где он смог бы жить. Денег у него не было, паспорта, чтобы снять жильё и подработать на его съём — естественно, тоже нет. А единственную возможность в лице Чонгука он только что так спокойно отпустил.       — Вот дьявол, — выругался он, — придётся проследить за ним, — оглядевшись по сторонам, Тэхён побрёл по стопам Чонгука, чтобы самую малость нагло ворваться в чужую жизнь. Лишь бы не возвращаться обратно в море.       Между нами говоря, преследователь из Тэхёна такой себе.       Чонгук изначально догадался и заметил Кима, но решил подыграть и не оборачиваться, чтобы поймать младшего с поличным. Напротив, Чонгук шёл, замедлив шаг, частенько поглядывал на уже голубое утреннее небо и думал, что же делать. Они настолько чужие в плане длительности общения люди, что просто взять и забить на всё это вряд ли бы получилось. С одной стороны, Чонгук мог остановиться, повернуться к Тэхёну лицом и прогнать его, потому что, по факту, никто никому ничего не должен, а с другой стороны, он мог просто-напросто поинтересоваться, почему Ким преследовал его. И пока думы формировались в его голове, они были близко до места, в которое планировал прийти Чонгук. Это были прибрежные деревянные домики для туристов, где не нужно было платить за его снятие и за ещё прочие нужды. Чисто берёшь и занимаешь, если есть свободные места. Просто в летнее время года специализированных отелей, гостевых домиков не то, чтобы не хватало — их разбирали, как горячие пирожки, и прибрежная охрана решила организовать такие лёгкие, но уютные места не только для отдыха, но и для ночлега. Учитывая, в каком положении был Тэхён, это как раз самый нужный для него вариант. Как и для Чонгука, который решил всё-таки с ним переговорить на нейтральной территории. Плюс к себе звать малознакомых людей — такое себе.       — Можешь пойти за мной, — ехидно проговаривая, Чонгук открыл дверь маленького домика и зашёл. Тэхён от неожиданности открыл рот в аккуратно сложенную «о», но за старшим пошёл.       — Откуда ты..?       — Откуда я понял, что ты следовал за мной аж от самого пляжа? — перебив, предложил Чонгук. Красноволосый кивнул и проследовал за Чоном, который присел в маленькое, но уютное кресло на веранде. — Из тебя плохой агент бы получился, Тэхён, — он засмеялся и кивнул головой в сторону второго свободного кресла. — Присаживайся и рассказывай.       Тэхён послушался и присел рядом. День расцветал новыми красками, небо сочно пестрило облаками, а солнце приятно отражалось в воде. Тэхён засмотрелся на всё это и не сразу понял, что Чонгук задал ему вопрос.       — Прости? — извинился он и вновь нервно сглотнул. — Не мог бы ты повторить, что сказал?       Чонгук ухмыльнулся. Вечно он в облаках летал, — подумал Чон. — Говорю, ты можешь поделиться со мной тем, почему оказался один в совершенно незнакомом для тебя месте.       — Спрашивать, как ты догадался бесполезно, не так ли?       — Верно, — кивнул Чонгук и расслабился, облокотившись спиной и удобнее усаживаясь в кресле. — Так, как мы знакомы всего ничего, ты правда можешь поделиться всем, что накопилось у тебя на душе.       Тэхён задумался: а ведь действительно Чонгук был тем человеком, которого Тэхён не знал, с ним можно было обсудить всё (почти всё!), спросить совета и просто выговориться, ведь за эти годы у Кима много чего накопилось. — Хорошо? — он будто разрешения спрашивал и смотрел так жалостливо, будто запретят, будто передумают. Но Чонгук показал жестом, чтобы тот начинал.       — Ну, мне скоро восемнадцать, и я боюсь пару вещей, — начал вдруг Тэхён. Если честно, возраст немного впечатлил Чонгука, ибо он удивлённо вскинул брови, когда красноволосый начал свой рассказ. — Например… ну… — он запинался на каждом слове и от волнения дико краснел. — Чёрт, я лучше начну иначе, — оправдывался он перед старшим. — Я гей, — и тишина.       За окном только стрекотание сверчков нарушало неловкость всей этой ситуации.       — И? После этого я должен солью очертить круг, нарисовать крест и изгнать из тебя демона? — Чонгук правда не понимал, почему Тэхён так себя вёл. — Успокойся, прошу, никто тебя не будет осуждать за то или иное действо, за твои слова и, даже, за твою сексуальную ориентацию. Ты понял меня, Тэхён-а? Просто расскажи, что у тебя на душе. Представь, что ты просто хочешь очистить разум.       Тэхён выдохнул. Тяжело и медленно. Было видно, как он собирался мыслями. Взгляд его был понурым, а сам юноша выглядел поникшим.       — Я живу далеко отсюда, — начал он, стараясь подбирать слова, — я признался родителям о своей ориентации ещё тогда, когда мне едва исполнилось шестнадцать. До ужаса боялся их реакции, но матушка приняла меня, а отец, хоть он и консервативных взглядов, тоже понял, не стал закатывать истерик и стараться выяснить отношения. Всё было классно, до тех пор, когда они не сообщили мне одну новость. Мне скоро восемнадцать, и они яро желают кое-что сделать.       Чонгук слушал его внимательно и старался не перебивать и не задавать лишних вопросов. Вот даже сейчас, когда Тэхён остановился и не договорил, что же за родительское желание такое. Старший размышлял над услышанным и понимал, что вступать во взрослую жизнь с определёнными запретами — такое себе. Но он также не вправе Тэхёну указывать сейчас, как быть.       — Спасибо, что поделился. Тебе должно быть легче. И да, — он поднялся на ноги, вставая из кресла, и посмотрел на Тэхёна, — живи пока здесь, я буду навещать тебя время от времени. Не забудь закрыть на щеколду за мной дверь, а ключи от домика лежат на столе. Здесь есть всё необходимое, но если тебе ещё кое-что понадобится — я готов помочь.       И Тэхён не выдержал.       От услышанного он заплакал и накинулся на старшего с крепкими объятиями.       — Я не знаю, насколько сильно я благодарен тебе, — эмоции взяли над ним верх, и он, хлюпая носом, уткнулся в чужую грудную клетку и ощущал мягкие поглаживания по спине.       От Чонгука пахло свободой, морской солью и весной.       А весну Тэхён очень любил.              

🌊

                                 Тэхён не знал, сколько часов он проспал, но одно он знал точно — это было великолепно.       Наверное, впервые, за долгое время, он смог спокойно видеть сны и ни о чём не переживать. На душе поселился покой, и юноша очень этому радовался. Когда он поднялся на ноги, то увидел, что на дворе давным-давно день; солнце находилось в зените, на пляже игрались дети, а взрослые нежились в воде. День предстоял загадочным, потому что Тэхён, откровенно говоря, точно не знал, сколько он здесь пробудет и как он вообще хочет здесь существовать. Он уплыл на поверхность совершенно не готовый к жизни на ней: ни денег нет, ни вещей нормальных, более человеческих, ни еды, ни условий… Был только недавний знакомый Чонгук, который пообещал, что со всем поможет. Но разве стоило полагаться на чужого, по факту, человека? Тэхён задумался и вышел поглядеть на море. Волны сегодня были спокойными, даже захотелось самому посидеть на песке и понежиться в солнечных лучах. Сказано — сделано. Тэхён нашёл в собранных вещах какую-то соломенную шляпку (её однажды он обнаружил на берегу, когда всплыл на поверхность и захотел погулять перед закатом), обернул вокруг своих бёдер парео (Ким называл её накидкой), потому что видел, как представительницы человеческого обворожительного пола делали так, и вышел из домика, не забывая запереть дверь.       Солнце мягко касалось бархатной кожи, а Тэхён присел на белоснежный песок, тут же подняв голову к небу. Он щурил глаза и улыбался в наслаждении, пока не почувствовал, как кто-то загородил солнце и устроил незапланированный тенёк.       — Не боишься получить солнечный ожог там или перегреться? — знакомый голос ласкал слух, и Тэхён распахнул глаза, не прекращая улыбаться. Он был точно рад этой встрече.       — Чонгук? — его глаза блистали при произнесении чужого имени, а сам Чонгук вдруг присел рядом, после раскрывая зонтик и ставя его позади них. — Спасибо, это мило, — если честно, после этого жеста Ким ощущал себя в полной защите, окружённый заботой и волнением. Чонгука сложно было описать словами, и красноволосый боялся многих вещей из-за знакомства с Гуком.       Самая главная и важная из них — быть обнаруженным. Поэтому, когда Чонгук предложил немного поплавать — Тэхён тактично отказался. Но ведь и сам Чон в воду тоже не пошёл, он остался сидеть рядом с Тэхёном и вёл непринуждённый разговор.       — Надолго вообще решил быть тут? — Тэхён задумался над заданным вопросом.       Возможно, ещё пару дней, чтобы ситуация на дне стихла, и он смог бы вернуться и отказаться от замужества. А, быть может, и на целый месяц, ведь красноволосому тут очень нравилось.       — М-м-м, не знаю? Если честно, я не планировал по времени, — не совсем ложь, но и не совсем правда. — Ещё, скорее всего, пару дней? — он повернулся лицом к Чонгуку и нежно улыбнулся. А после его сердце сделало кульбит в грудной клетке.       Чонгук оказался слишком близко к нему, его горячее дыхание опалило кимовы щёки, а старший зачем-то потянулся пальцами к лицу Тэхёна, мягко касаясь покраснения.       — У тебя… нос, кажется, обгорел. Пойдём ко мне? Я кремом намажу, лучше будет, — он поднялся на ноги и протянул Киму свою ладонь, в которой тут же почувствовал влажную тэхёнову.       Младший волновался, а его сердце всё ещё не могло прийти в порядок — стучало, как заведённое, будто вот-вот собиралось из груди выпрыгнуть и остаться в чоновых ладонях.       — Д-да, конечно же.       Тэхён был в предвкушении. Ему очень хотелось посмотреть, где жил Чонгук, это ведь настоящее человеческое логово. Ну, или как там у них всё это называлось? Когда они шли рядом, младший очень внимательно разглядывал его, подмечая про себя снова эти очаровательные родинки, запоминая их местоположение; поражался острой линии челюсти, и в целом было в Чонгуке много всего привлекательного. Ну, либо Тэхён просто был настолько впечатлён, что ему казалось всё совершенным или идеальным. Когда же они остановились около похожего домика, в коем обитал сам русал, Тэхён осознал, прям самую малость, что не всё могло соответствовать чьим-то мечтам или желаниям. Чонгук отворил дверь и пригласил его внутрь, и его домик практически ничем не отличался от кимова: мебель иначе поставлена, да; у Чонгука, стоило отметить, не было беспорядка, в отличие от красноволосого; дверь на веранду была закрыта, а окошко на другой стене было зашторено. Кровать у Чонгука застелена каким-то пледом со звёздным принтом, и Тэхён внутри себя пищал от этого, ведь наблюдать за звёздным небосклоном, находясь посередине моря, он любил больше всего на свете.       — Присаживайся, где понравится, — проговорил Чонгук и отошёл в сторону. Тэхён оглядывался по сторонам, продолжая всё исследовать взглядом. Ему было всё интересно, ново, а внутри образовывался комок из ряда вопросов, которыми вот-вот хотелось Чонгука засыпать.       Чонгук подошёл к Тэхёну и присел перед ним на колени, откручивая крышечку маленького тюбика. Он аккурат выдавил себе на указательный палец немного белой субстанции, а после приблизился к чужому лицу. Тэхён, казалось, забывал, как дышать, а заодно и двигаться, пока Чонгук плавно смазывал пальцем покраснение и слегка улыбался, когда замечал, как трепетали длинные ресницы Кима.       — Тебе когда-нибудь кто-то говорил, Тэхён, что ты очень красивый?       От сказанного у младшего спирало в горле и сердце окончательно отказывалось нормально функционировать.       — Н-нет, — ответил он, дико смущаясь и ощущая, как же быстро приобретали бордовый цвет его щёки, — никогда такого не слышал.       Удивительно это было, ведь Тэхён — принц, и он по своему статусу должен не то, чтобы быть красивым, — хотя бы получать комплименты по поводу своего внешнего вида. Неужели ему и правда никогда не говорили, что он одарён особой удивительной красотой?       — Тогда я буду первым, кто скажет тебе об этом. Ты очень красивый, знаешь? Я никогда не видел настолько гармоничных людей, идеальных, как внешне, так и внутренне.       Тэхён в ответ улыбался и прятал взгляд, потому что видеть, с каким восторгом смотрел на него Чонгук, было невыносимо. Он сглотнул и глубоко выдохнул, желая успокоить взволнованное и… да, влюблённое сердце.       — Спасибо тебе огромное, Чонгук, — он поднял взгляд на старшего и нежно одарил его своей смущённой улыбкой. А после пальцами слегка коснулся чужой ладони и почти задохнулся от эмоций.       Ощущение, что бабочки внутри него вдруг устроили зажигательный канкан.       — Торопишься возвращаться к себе? — нарушил тишину Чонгук, стараясь не менять своего положения, чтобы ощущать тэхёнову ладонь в своей и дальше.       Тэхён взглянул вновь на него; глаза младшего продолжали блистать, маняще завлекая, и Чонгук не мог отвести от него взгляда.       — У тебя есть какое–то предложение? Но нет, я никуда не тороплюсь, — ответил он и снова, почему-то опустил свой взгляд.       Чонгук предложил ему остаться у него в домике; здесь вид на звёздное небо открывался лучше, плюс вдвоём всегда было веселей.       — Предлагаю всю ночь болтать ни о чём, — вдруг оживился Тэхён, выходя на чонову веранду. — Можно даже постелить здесь плед, приготовить что-то горячее из напитков и смотреть на небо. Как тебе идея? Плюс, ночами вода ведёт себя очень спокойно.       — Это романтично, — прокомментировал Чонгук, хихикнув, прикрывая рот кулаком.       — Что именно? — Тэхён грустным взглядом одарил море и повернулся к старшему лицом. — Звёзды или спокойная ночью вода?       — Всё, — ответил он и слегка щёлкнул пальцами Тэхёна по кончику носа, после весело смеясь. — Ты очень мечтательный и романтичный, в курсе?       — Сколько ещё комплиментов ты скажешь мне сегодня?       — Сколько звёзд на небе, — не задумываясь, ответил Чонгук и смущённо улыбнулся.       В его душе тоже творились многие вещи, о которых он был бы рад пока умолчать. Сейчас ещё не время, а потом это и так всё усложнило бы.       Пусть сегодняшняя ночь расставит всё до конца, а пока они побудут вместе и поделятся самым сокровенным.                            — Скажи, почему так получилось, что ты здесь совсем один? — спросил Чонгук, когда время уже перевалило за середину ночи.       Казалось, что это было прекрасной возможностью рассматривать Млечный Путь. Чем, собственно, и занимался сейчас Тэхён. Он лежал на деревянном полу, точнее, на тёплом пледе, который постелил на него. Его глаза немного слипались от лёгкого желания спать, но разглядывание мерцающих звёзд было в приоритете, конечно же.       — Сейчас же не один, — отшутился он и слегка повернул голову, чтобы ненароком не встретиться взглядом с Чонгуком. Смущение всё ещё не проходило, а щёки чуть-чуть покалывало от того, как долго они за сегодня находились в бордовом состоянии. — Точнее, повторюсь, я не думал, что буду здесь так долго. Я решил испытать себя? — спросил он, видимо, у себя самого, потому что старший явно не знал ответа. — А что насчёт тебя? Я даже не знаю, сколько тебе лет и живёшь ли ты тут или же сам приезжий.       Чонгук прикрыл глаза, слушая мелодичный и низкий голос Тэхёна. Лёгкий прибрежный прохладный ветерок пробирался сквозь чонову футболку, и потому старший слегка придвинулся к Тэхёну.       — Мне двадцать пять, я что-то вроде путешественника. И нет, я не из этих мест. Там, откуда я родом, очень красиво. Мне кажется, тебе бы… — он сделал паузу и, прикусив нижнюю губу, открыл глаза и посмотрел на Кима, добавляя: — понравилось. Необычное место, как раз для таких мечтателей, как ты, — он бы многое хотел сейчас добавить, рассказать и поделиться.       Но разговор пошёл дальше, и они стали обсуждать интересы и вкусы друг друга. Всё было так беззаботно, уютно и спокойно. Только усиливавшийся ветер мешал молодым людям наслаждаться тишиной природы. Было принято решение вернуться в сам дом и продолжить обсуждение там. Плед спасал очень сильно и, если честно, заметно сближал. Он был достаточного размера, чтобы положить его на кровать, точнее, его половину, а второй накрыться и получить лёгкий эффект бани. Голос Тэхёна стал тише и мягче; он постоянно хихикал и показывал пальцами всякие фигуры, веселясь и наблюдая за тем, как Чонгук по теням на стене пытался их угадать. Время стремительно двигалось вперёд, и когда первые солнечные лучи озарили землю, красноволосый ощутил сон уже во всём теле. Он уснул на чужом плече, даже не чувствуя этого. Ласковые и тёплые ладони Чонгука придерживали кимову талию и прижимали младшего к себе, потому что так и спать было удобней, да и теплее.       В эту ночь они узнали друг о друге многое, обсудили будущие жизни, мол, кем бы они могли быть десять лет спустя и ещё прочую ересь. Чонгук даже умудрился рассказать несколько правда смешных шуток, повеселить Кима и понять, что в чём-то он очень бессилен. Что в скором времени Тэхёну нужно было кое-что ещё узнать. И его реакция на эту новость могла быть разной: от её принятия до очередного побега. Старший же надеялся, что Тэ мог бы достойно принять всё это, взвесить у себя в голове, но он ведь слишком молод, эмоционален и, к сожалению, надломлен.       Конечно же, это пока только мысли. А само время ещё покажет. Тем более, у них впереди были ещё денёк-два, чтобы окончательно всё решить. У Чонгука была возможность лучше подобрать слова и погасить некоторые чувства внутри себя, а у Тэхёна — до конца всё продумать и попытаться разлюбить Чонгука. Они ведь из разных миров. У них не было и шанса быть вместе.                            Проснулся Тэхён только к середине дня. Когда он открыл глаза, то у него началось лёгкое головокружение, потому что режим сна нарушен, день во всю играл красками, а юноша только голову с постели поднял. Вокруг всё плыло, душно и тело горело, будто его над костром подвесили. Ким обнаружил, что был завернут в тот самый тёплый звёздный плед, а ещё, как оказалось, его ночью — ранним утром — обнимал Чонгук.       К слову о Чонгуке. Когда Тэхён проснулся, то не обнаружил его в домике. На столе рядом с кроватью лежала маленькая записка «Скоро буду. Я за едой», и Тэхён решил использовать это свободное время, чтобы хорошенько тут осмотреться. Да, это не совсем правильно, но и Тэхён не собирался, как говорится, рыться в чужом грязном белье. Он просто бы походил по домику, по углам там полазил бы, а после сделал вид, что ничего не трогал и не разглядывал.       Выйдя из маленькой спальной комнаты, Тэхён попал в кухню; она такая же небольшая по размерам, как и у него самого, но выглядела очень удобной и уютной. На аккуратном квадратном столе стоял электрический чайник, два бокала для чая и ещё куча посуды. Тэхён слишком много вертелся и не заметил, как бедром задел угол стола, и с него успешно упал стакан с водой. Благо, упав на пол, он не разбился, однако вся жидкость пролилась на Тэхёна. И что произошло потом — самый настоящий капец. Тэхён чувствовал и понимал, что он менялся, что его уже за это время привычные человеческие ноги обращались в русалочий хвост. Видимо, из-за долгого нахождения на суше, малейший контакт с водой возвращал ему первичную природную форму. Но, чёрт, как же быть сейчас? А если Чонгук войдёт? Там вон в районе коридора какие-то шумы послышались.       Тэхён очень сильно паниковал и оглядывался по сторонам в надежде быть всё ещё одному в чужом домике. Хвост как назло на ноги не менялся, и красноволосый плавно и медленно вдыхал воздух, чтобы прийти в норму и по его собственному желанию получить вместо рыбьего подарка прежние прекрасные конечности.       Нептун услышал его мольбы, потому что, стоило Тэхёну успокоиться, он снова обратился человеком. Вот только пришлось быстро искать вещи, чтобы прикрыть нижнее добро, ну или опять объяснять Чонгуку, почему он голый. Почти голый, если быть точнее.       — Эм… я помешал? — лёгок на помине, подумал про себя Тэхён и в панике обернулся, ладонями стараясь прикрыть самое сокровенное.       Он стоял на чужой кухне только в одной футболке, которая и середины бедра-то не прикрывала. Ким нервно улыбнулся и начал по-идиотски смеяться, желая провалиться сквозь землю. Стыдно, боже, как же стыдно!       — Я… я просто стакан на пол уронил и воду на себя пролил, мне дико неудобно перед тобой, — по сути, Тэхён говорил правду, просто чуть умалчивал степень её достоверности.       Чонгук запоздало улыбнулся и подошёл к Тэхёну, заглядывая ему прямо в глаза. И именно в этот момент Ким ощутил безумный прилив сил, а также в нём возникло желание кое в чём признаться.       — Знаешь, — начал он, — Чонгук, ты мне очень… ну, нравишься вообще-то. Я не могу объяснить, что я чувствую, я лучше… — он остановился и ни слова больше не сказал.       Его губы безумно покалывало от желания дотронуться чужих, что, собственно, он и сделал. Он вытянул слегка шею и прикрыл глаза. Его мягкие розовые губы образовали трубочку, чтобы после смачно чмокнуть чоновы губы, но…       — Нам пора домой, Тэхён, — вдруг вместо поцелуя услышал младший и спешно открыл глаза. Он, если честно, не понимал, что происходило.       Чонгук кинул ему что-то из кармана шорт, а после взял за руку и повёл за собой в сторону моря.       И тут у Тэхёна произошло озарение.       Старший быстро зашёл в воду по пояс и поглядывал на Тэхёна, взгляд его строгий, прямой и пронзительный. Тэхён смотрел на него со всей обидой, непониманием и ощущал предательство. Слёзы вдруг обожгли его щёки, а ком подступал к горлу. Чонгук уходил дальше в воду, уже во всю показывая свой рыбий хвост. Такой же, как у Кима.       И Кима пробило на эмоции.       — Да как ты мог?! Как? — он кричал, тыльной стороной ладони вытирая горькие слёзы, чтобы после самому быстро нырнуть в воду, обратиться в русала и тут же поплыть на дно.       В голове сложились воедино все паззлы: старший слишком удачно появился тогда на берегу, от Чонгука пахло морской солью, он также никогда при Тэхёне не соприкасался с водой, а ещё не говорил конкретно откуда он сам.       Чонгук был русалом. Чонгук был одним из людей тритона.                           

🌊

                                 Тэхён показательно появился в замке.       Он громко хлопнул главными воротами, чем тут же привлёк внимание своих родителей: обеспокоенная мать подорвалась с места и собралась направиться было к сыну, но Тэхён остановил её, вытягивая ладонь перед собой и давая понять, что сейчас не самое лучшее время для этого всего. Отец же выглядел слегка раздражённым и напряжённым.       — Тэхён? Куда ты? — вопросил мужчина и был крайне недоволен таким поведением младшего.       Тэхён остался непоколебим: он собирался игнорировать своих родителей, потому что эмоции внутри него бурлили разгневанной лавой. Он лишь кинул безразличное:       — У охранника своего спроси, куда я. Он же у нас в курсе всего, — и, хлопнув в который раз за сегодня дверью, заперся в своей комнате.       Спустя несколько секунд появился и Чонгук. На нём тоже не было лица, он обеспокоен, расстроен и хочет поговорить с Чондуном, потому что то, что рассказывал ему тритон до путешествия на сушу, и то, чем делился с ним Тэхён, — совершенно разная информация.       — Вы и меня обманули, Ваше величество, — начал младший, — Вы сказали мне, что Ваш сын сбежал и ему угрожает опасность на суше, что на него объявлена охота, — он хмыкнул и не мог контролировать собственных эмоций. — Охотники-то Вы получаетесь, — он отвёл свой взгляд от старших и развернулся, не желая слышать даже малейшего шума со стороны королевских особ.       Чондун протяжно вздохнул, а Чонхи опустила голову. Она ведь говорила мужу, что направлять охранника на сушу за Тэхёном — плохая идея. Он бы сам при желании вернулся, принял бы факт скорого брака. Но сейчас… Сейчас ставилось всё под угрозу.       — Похоже, я оплошал, — наконец, подумав, осознал мужчина в возрасте. — Но есть возможность реабилитироваться.       Женщина вопросительно поглядела на него и нахмурила брови. Она подозревала кое-что, но сейчас лучше уточнить.       — Может, поделишься, что ты на этот раз задумал?       Тритон выдавил из себя приветливую улыбку, повернувшись лицом к жене.       — Принц с соседнего моря намекал, что собирается приехать раньше, чтобы познакомиться с Тэхёном, узнать его получше. Быть может, это будет отличным шагом сейчас?       Чонхи молчала. Она обдумывала предложение мужа и точно понимала, что Тэхёну это тоже не понравится.       — Не думаю, — сказала она и отвернулась от мужчины. Её взгляд печалился, и она осознавала, как сильно разозлится Тэхён, узнав и эту новость. — Но ты ведь всё уже решил, так? Зачем ты меня спрашиваешь?       — И то верно, — согласился мужчина. Чондун поднялся с трона и стал проплывать взад-вперёд по большой и просторной зале, сложив руки за спину. — Я уже не знаю, как быть, — признался он и хотел было получить совета от супруги.       Но Чонхи сама уже не знала, что тут можно исправить. Её волновал сейчас Тэхён и ещё один вопрос.       — Когда он приплывёт к нам?       — Уже завтра, — поделился информацией Чондун и остановился на месте. — У тебя есть больший контакт с этим нашим сыном. Поговори с ним по поводу замужества. Но насчёт приезда принца утаи. Пусть это будет ему сюрпризом.       — Или очередным ударом, — перебивая его, договорила Чонхи. — Ты серьёзно не понимаешь, какое это для него потрясение?       Чондун качнул головой и отказался слушать сейчас женщину.       — Потому я и прошу поговорить тебя, с ним я не могу найти общий язык.       — А должен, понимаешь?       — Так ты на его стороне сейчас, дорогая? — Чондун потихоньку начинал закипать. Он не любил, когда что-то шло не по его планам. — Я решил так, значит так тому и быть.       Она хмыкнула и, гордо подняв голову, проплыла мимо супруга.       — Тогда этот разговор бессмысленен. Что сейчас со мной, что потом с Тэхёном. Ты решил уже всё. За него, за меня. За всех, Чондун. Вот и расхлёбывай, я больше в этом не буду участвовать, — сказав это, Чонхи удалилась из комнаты и захотела побыть одна.                            У Тэхёна самый настоящий ураган внутри. Комната его стояла на ушах: он захотел выплеснуть эмоции, выкинуть из головы чужой образ и заодно сердце себе из груди вырвать. Оно сжималось болезненно, ныло и просило встречи с тем, кто украл его. Кто привязал к себе так незаметно, осторожно и умело. Тэхён сильно кричал и опустился на пол, сворачиваясь в позу эмбриона. Он обнимал себя за хвост, выпускал большие пузыри изо рта и тяжело вздыхал. Он чувствовал, что самое ужасное впереди. Но что же делать дальше? Как быть? В голове ни единой идеи, сбежать снова — глупо, ошибочно.       — Я… я так разбит, — он шептал себе под нос и прикрывал глаза.       В мыслях всплывали недавние моменты с Чонгуком на суше; много смеха отражалось где-то в сердце, а чужой взор казался единственным спасением. Но Чонгук оказался одним из людей отца. Как теперь ему доверять? Да и совершеннолетие буквально через неделю, как и обещанная свадьба.       — А, быть может, свадьбу сорвать? — его осенило.       Тэхён резко всплыл на уровень кровати и быстро задышал, потому что в голове обдумывал очередной план. И только он захотел выскользнуть из своей комнаты, как застал своего отца, что хотел было в кимову обитель попасть сейчас.       — Останься, поговорить нужно, — сказал мужчина и заплыл к Тэхёну в комнату. Красноволосый недовольный очень, бурчал себе под нос что-то и дул губы, показывая, что совершенно этой встрече не рад.       Он сложил руки на груди и присел на кровать, пока старший плавал прямо перед ним взад-перёд.       — Сегодня вечером принц приплывёт, будет знакомиться с тобой, — говорил он, как нечто обычное, простое. Тэхён шире глаза раскрыл и хотел было что-либо сказать, но мужчина мотнул головой, давая понять, что сейчас не лучшее время для этого. — Он очень заинтересован в этой встрече, да и в целом в выгодном положении взять тебя замуж, — продолжал свою речь Чондун и старался на сына не смотреть. — Ты должен быть взрослым, сынок, и понять, что это хорошо для всех нас.       — Для тебя, — перебил его Тэхён. — Поправка, отец, это хорошо только для тебя. Объясни мне, почему я должен это делать, когда мне ещё и восемнадцати нет? Да и ты настолько хорошо его знаешь, чтобы так просто отдавать меня за него замуж?       Чондун хмыкнул и вздохнул. Ему в данный момент нечего было говорить.       — Будешь оперировать тем, что пока я несовершеннолетний, то решать судьбу за меня станешь ты? Ну так и я не ребёнок уже, после шестнадцати много чего могу. И плюс, это моё замужество и мне решать, с кем я буду дальше.       — Не тебе, Тэхён. Точно не тебе.       От услышанного хотелось взвыть. Кричать настолько сильно, чтобы горло болело, чтобы голос сорвало и чтобы вся округа слышала, насколько тебе плохо. Тэхён — пленник положения, зажатый меж сложным выбором, хотя, по факту, давно этот самый выбор уже сделавший. Его не могут принять, осознать, понять… Считаться с ним тоже не могли. А Тэхёну до глубины души обидно, ему хотелось бы доказать то, что он правый, что есть только одна инстанция. Но на деле все мы знали, что это не так.       — Если попробуешь ещё раз сбежать — так просто, как сегодня, не отделаешься. Чонгук приглядит за тобой.       От чужого имени вновь болезненно закололо в районе сердца. Тэхёну хотелось бить кулаками по стене, показать всего себя и противостоять отцу — но на деле он мог только невольно согласиться и ждать. У моря погоды? Ну, он в море, погоду тут и правда постоянно ждали.       — Как же мне быть..? — его вопрос остался без ответа, потому что Ким сам не в состоянии найти решения, найти хоть какой-то выход.       Найти себя настоящего.       Мысли наполнили его голову до упора, юноша плюхнулся на кровать животом вниз и сильно сощурил веки до тёмной ряби перед глазами. Внутри всё кипело огнём ненависти, а где-то в глубине сердца хранилось нежное воспоминание о чужой улыбке.       Не всё же ещё было потеряно, верно?                            На следующее утро настроение Тэхёна скатилось ниже плинтуса.       Он по знакомой траектории плыл в гостиную залу, чтобы позавтракать, но обнаружил там незнакомых ему людей. Родители же, напротив, любезничали с ними, предлагали лакомства, а когда Чондун поднял голову и заметил сына, — на него уже пялились совершенно все присутствующие тут.       — Канджун, это мой сын Тэхён, о котором мы с Вами вели речь, — объяснил пожилой мужчина и позвал красноволосого к себе. — Присядь, Тэхён, — обратился он к младшему и отодвинул стул рядом с собой, по правую сторону.       Тэхён никогда ранее так близко к отцу не сидел. Но сейчас… Неужели сейчас?       Ким сглотнул и поднял взгляд на другого русала; тот выглядел лет на пятнадцать старше самого Тэхёна, на лицо достаточно симпатичен, его хвост мутно-жёлтой окраски, но в целом незнакомец вызывал смешанные, даже омерзительные чувства у красноволосого. Тэ старался сдержать все эмоции в себе, быть угодным и приветливым, желая эти смотрины побыстрее закончить. Канджун с Тэхёна глаз не сводил: то на лицо посматривал, то ниже взглядом спускался, особо задерживаясь на острых ключицах, то на губах останавливался. Киму, если честно, ужасно не по себе от этого, хотелось резко встать, встряхнуть плавником, чтобы со стола всё расплылось, и удалиться. Желательно, на сушу.       — Тэхён? Ты здесь? — юноша вдруг услышал голос отца и непонимающе поглядел на него. Видимо, ему был задан вопрос, а он слишком увлёкся мыслями.       — Прости? Не мог бы ты повторить?       Чондун хмурился и показательно прочищал горло, давая понять, что крайне недоволен таким поведением сына.       — Канджун интересуется: не мог бы ты провести экскурсию по замку и своей комнате?       Тэхён в удивлении вскинул правую бровь.       — По замку — пожалуйста, но в моей комнате не бывать чужим, — произнося всё это, Тэхён посмотрел прямо в глаза принцу и ухмыльнулся.       Вот ещё чего, чтобы всякие подозрительные личности заходили в сокровенное для Тэхёна место.       На этом и приняли решение.       Из Тэхёна экскурсовод такой себе. Он тихо произносил что-то коротко о каждом уголке замка, на постороннего принца стараясь не обращать никакого внимания. Он чувствовал себя безумно некомфортно, и ведь даже не вспоминал о том, что в скором времени с этим человеком ему не только жизнь делить — постель. И хорошо, что красноволосый пока об этом не задумывался. Канджун не мог насмотреться на Тэхёна; сказать честно, о нём было мало, что известно, и каким вообще пользовался информатором Чондун, чтобы спокойно отдавать за него своего сына, — тоже не очень-то было понятно. Чондуну ничего не рассказали о том, что раньше у Канджуна уже был брак, что он слегка сексуально озабочен и предпочитал в супруги выбирать юношей намного младше себя. Учитывая, что Тэхён по факту ещё ребёнок — всё это ну такое себе, верно? Плюс ко всему, браки эти заключались в большей степени на принудительной основе, мол, у меня сильная армия, и если ты не будешь моим — ты и твой народ падут, как многие пали до них. Об этом многие знали, и чем думал Чондун, когда захотел выдать замуж за него своего сына? Это же отвратительно!       Вот и Тэхён считал примерно так, потому что от нахождения Канджуна рядом уже тошнило.       Старший же напротив старался оказаться ближе, чем ему явно было дозволено.       — Может, передумаешь и покажешь мне свою комнату? — вдруг напирал мужчина. Он практически наплывал на Тэхёна, заставляя последнего спиной упереться в дверь своей комнаты. Он чувствовал страх и беззащитность.       Злоба внутри него начинала закипать, и Тэхён вытянул руки вперёд, отталкивая от себя старшего.       — Нет, мой максимум — открыть дверь и через секунду закрыть.       Собственно, это он и сделал, и это же стало его огромной ошибкой. Как только дверь отворилась, Тэхён почувствовал толчок, а затем ощутил себя прижатым к коралловой стене, потому что Канджун преследовал только одну цель — побыстрее получить молодого принца в свои законные мужья и испробовать его юное тело.       — Я тебе щас все пакли-то твои повыдергаю, — вдруг стал сыпать угрозами Тэхён и старался мужчину и в этот раз оттолкнуть, но почему-то не выходило. — Хэй! Кто-нибудь, помогите! — Тэхён пытался говорить как можно громче, в надежде на то, что рядом мог бы оказаться Чонгук.       Он ведь его охранник, его отец нанял Чона, чтобы младший в беду не попал. А сейчас такое подходящее время для героических поступков.       Но приближающихся звуков так Тэхён и не услышал. Тогда он резко взмахнул хвостом и самой острой нижней его частью прошёлся по чужому лицу, чтобы Канджун ослабил свою хватку. Этого действительно было достаточно, чтобы старший отвлёкся, а красноволосый проскользнул и сорвался с места, желая куда-нибудь спрятаться.       Тэхён плыл и оглядывался назад, биение его сердца можно было увидеть — настолько он был напуган и ошарашен случившимся.       — Тэхён? — он вдруг услышал чонов голос и почувствовал удар. Когда младший поднял голову, то понял, что врезался в Чонгука и оказался тут же в его объятиях.       Слёзы сами хлынули у него из глаз, а истерика подступила к горлу.       — Пожалуйста, — шептал Тэхён сквозь плач, — п-пожалуйста, не позволь ему стать моим мужем.       И после этого Чонгук понял, что к чему.       Ему не дано было знать, почему стоило подняться на сушу и забрать оттуда Тэхёна, почему Ким сам был счастлив на поверхности больше, чем в родном доме, почему столько боли и страха было в его глазах, когда он рассказывал о том месте, где вырос и почему ему пришлось сменить локацию.       Всё было в запланированном браке, которого Тэхён не желал.       Чонгука злоба захлестнула тоже. От сильных эмоций сводило челюсть, пока крепкие мускулистые руки как можно нежнее сжимали в объятиях Тэхёна, который ластился к старшему в поисках настоящий поддержки.       Чон сам чувствовал к нему слабость, осознавал, что не имел прав всё это делать. Но сейчас… Сейчас, когда перед ним стоял разъярённый незнакомый ему мужчина, что ранее пытался причинить Тэхёну, по всей видимости, боль — все посторонние чувства отходили на второй план. Первостепенно — его защита. Чонгук мягко тронул Тэхёна за подбородок и приподнял его голову, чтобы их носы слегка соприкоснулись. Тэхён заплаканными глазами смотрел на него и, казалось, даже не дышал.       — Знаете, — с ухмылкой на губах произнёс Чонгук, когда увидел приближающуюся к ним фигуру мужчины, — Вы уже опоздали, Канджун, или как там Вас зовут.       Чонгук перевёл взгляд с принца Южных морей на Тэхёна, который трепетно ждал, что же будет дальше. Кан от недовольства сильнее размахивал плавником и, сложив руки на груди, спросил, что имел ввиду этот выскочка.       На что Чонгук спешно ответил:       — Опоздали Вы с Тэхёном, — он улыбнулся младшему и левой рукой аккуратно заправил спадающую на глаза красную прядку за ухо, полностью растворяясь в Тэхёне и его реакции на свои прикосновения. — Он мне очень нравится. А тем, кто мне очень нравится, я не делюсь.        И после этих слов на глазах у возмущённого мужчины Чонгук приблизил к себе лицо Тэхёна и мягко поцеловал его в губы, прикрывая глаза и опуская ладони к талии. Он был нежен и осторожен с младшим, собирая всю боль и невзгоды в этом поцелуе, пока Канджун бесился и, показательно размахивая хвостом, удалился явно жаловаться тритону.       С этим, пожалуй, молодые люди и правда угадали.       Канджун ворвался в главную залу, высоко задирая подбородок, плавник его хвоста нервно подрагивал, а сам русал неестественно извивался — можно было подумать, что он бился в конвульсиях. Кан недовольно хмыкнул и показательно остановился перед Чондуном, прокашливаясь и привлекая к себе внимание.       — Вы надо мной издеваться вздумали? — он пшикал, шикал, кашлял и делал всё, излишне переигрывая и желая получить на себе удивлённые взгляды.       Чондун хмурил лоб, открывая взор на все его глубокие морщины, и слегка перевёл взгляд на Чонхи, как бы спрашивая у неё, что же случилось.       — О чём Вы, Канджун? Что-то произошло?       — Произошло? Случилось??? — Канджун повышал голос и сжимал сильнее кулаки. Желваки на его шее некрасиво набухали, и мужчина, напрягая челюсть, практически выплёвывал: — Случилось, да. Ваш красивенький и прехорошенький сыночек уже другому отдан. Вы меня в качестве клоуна сюда пригласили — веселить Вас, я не понимаю?       У Чондуна округлились глаза, и он аж со своего места подпрыгнул, тут же подплывая к Канджуну.       — Расскажите, что Вы увидели или услышали? Я вас уверяю, всё не так, — тритон выглядел слишком услужливым, и даже Чонхи не понимала поведение своего мужа.       Ну, сильная армия у людей Южных морей, ну и что? Так и их люди не такие слабаки, постоять за себя, за замок вполне могли. Для чего Чондун это задумал — до сих пор оставалось загадкой.       — Тогда пойдёмте за мной, своими глазами всё увидите, — Канджун, всё ещё пафосно себя ведя, резко обернулся и поплыл в сторону комнаты Тэхёна, возле которой, как оказалось, уже никого нет.       — Так, и что же я должен увидеть? — переспросил Чон и внимательно наблюдал за Канджуном.       Тот сильно нервничал и оглядывался по сторонам, пока вдруг не закричал и не стал показывать пальцем куда-то вверх.       — Да вон же они! — он бесцеремонно ткнул практически перед лицом старшего и мотал головой, задирая подбородок вверх.       Тритон сам поднял голову и заметил, как из замка наверх, к суше, поднимались две фигуры. По цвету волос и объёмному и красивому хвосту Чондун узнал своего сына. А рядом с ним, ожидаемо, был Чонгук.       Тритон разозлился. Не на шутку захотел разобраться с ними обоими. Сомкнутая челюсть уже начинала ныть, а в голове крутились-вились миллионы планов. Чондун плавно вдыхал и выдыхал, чтобы хоть слегка успокоить себя. Он повернулся к Канджуну и предложил ему поговорить в более удобном и комфортном месте.       — Давайте вернёмся в гостиную залу, там лучше всего.       Канджун согласился, и оба мужчин воротились обратно. Чонхи встретила их, будучи обеспокоенной. Пока они усердно искали то, что должен был увидеть Чондун, женщина проплыла в комнату Тэхёна и обнаружила там записку под подушкой. Скажем так, это их маленький тайник, где Тэхён мог спокойно оставлять послания матери, а та ничего не говорила своему мужу. Вот и сейчас, держа ту самую записку в руке, Чонхи поглядывала на супруга и Канджуна, которые усаживались за большим столом.       — Так что же произошло? — решив всё-таки разобраться в случившемся, спросил Чондун.       Канджун сложил губы в одну линию и хмыкнул. Ему ведь придётся на ходу продумывать одну очень интересную историю.       — Знаете, я просто такого не ожидал! — он начал всё-так же наигранно возмущаться и делать ужасно обиженное лицо. — Тэхён в комнату свою меня не пригласил, но сказал, что может сделать мне кое-что приятное.       Чонхи от сказанного нахмурилась и недоверчиво поглядела на мужчину. Она отлично знала своего сына, и уж точно он такого бы никогда не сделал. Ему не двадцать и более, чтобы приманивать таким, достаточно интересным и эротичным способом. Что ж, ей придётся дослушать эту полную белиберду и, по-видимому, не до конца продуманный спектакль.       — Он попросил прикрыть глаза, что я, собственно, и сделал. Уже предвкушая то, что мой мозг себе нафантазировал, я, вдруг, так ничего и не почувствовав, открыл глаза и увидел, представляете, как Ваш сын, Тэхён, целовался с каким-то другим русалом. Это кто-то из Ваших людей?       Чондун на глазах побледнел, а Чонхи почему-то хихикнула, стараясь не так внимательно слушать рассказ Канджуна. Если её муж в это поверит, то…       — Что? — Чондун стал закипать ещё больше. — Так этот., — он остановился, пытаясь подобрать более правильное, культурное слово, а не то, что крутилось у него в голове, — паршивец, моему сыну голову вскружил?! Чонхи, ты себе представляешь? Он спасать его должен быть! А Тэхён? Чем он думал?!       Женщина перестала на них двоих обращать какое-либо внимание, она всего лишь встала с насиженного места и показательно проплыла мимо них, проговорив напоследок:       — Чем больше ты ему веришь — тем дальше я буду от тебя.       Но эти слова на мужчину, почему-то, совершенно не действовали. Чондун продолжил разговаривать с Канджуном, оправдываясь перед ним и обещая, что всё сумеет исправить.       — Очень на это рассчитываю, иначе Вы знаете, что случится с Вашим замком, — Канджун тактично начал запугивать старшего, и Ким-старший, нервно сглатывая, переживал.       Не о сыне, не о супруге и даже не о людях. О собственной шкуре и репутации. Мол, что же подумают остальные, узнав, что его сын такой… Эм, а как можно было назвать Тэхёна? Разгульный? Нет, вообще не о нём. Развратный? Боже упаси! Это вообще небо и земля. Целеустремлённый? Любящий свободу? Упрямый?       Да, это Тэхён.       Вот только мужчине завидно было, что в своё юношеское время амбиции его притупляли и старшие говорили, что они ни к чему хорошему не приведут. Единственным свободным выбором для Чондуна была свадьба с Чонхи. Но мужчина даже в расчёт не брал чувств Тэхёна, которого вот-вот выдадут замуж за совершенно незнакомого мужчину, да и к тому же с явным ненормальным озабоченным интересом.       Чондун не хотел замечать очевидных вещей либо попросту их не замечал, он вообще был крайне удивительным человеком в негативном ключе: его молодость протекала под большим запретом многих вещей от собственных родителей, но при этом, он, когда только подрастал, дал себе слово, что со своими детьми подобным не будет. Но, всегда были и будут исключения. Кёнсу рос более свободным, нежели Тэхён. На своём первом ребёнке Чондун тренировался, обкатывал, так сказать, схему воспитания. Но ведь и Кёнсу, и Тэхён — совершенно разные люди, с различными целями в жизни, увлечениями и мыслями. И где нужная свобода для одного — была совсем некстати для второго. Чондун и супругу не слушал, не прислушивался к её пожеланиям, она ведь ближе всех к детям была. Его поведение сложно было понять, принять и закрыть на это всё глаза. И потому сейчас, имея, ну, не сказать, чтобы это были прям явные факты на лицо, он категорически игнорировал возможность Канджуну обманывать его.       Ведомый лишь личной какой-то целью, Чондун прислушался к совершенно незнакомому для него человеку. Он оклеветал Тэхёна, выставил его каким-то распутным юношей, к тому же, с ветром в голове. Возможно, ветер этот, как раз присутствовал, но это обуславливалось возрастом, тем, что Тэхён должен был самостоятельно познать жизнь, на ошибках научиться и двигаться дальше.       После разговора с Канджуном, Чондун пришёл в спальную комнату, но Чонхи там не обнаружил — женщина оказалась сидящей на кровати Тэхёна в его комнате. Она сидела, опустив голову, и размышляла о том, что ей и, главное, как делать. Потому что Чондун становился неуправляемым, слепым и очень глупым, когда пытался быть не самим собой.                    

       🌊

                           Сделав первый глоток воздуха на суше, Тэхён заливисто рассмеялся и посмотрел на Чонгука.       В его глазах не было и капли сомнения, но Тэхён всё равно решил переспросить, потому что сердце волновалось, а в голове проскальзывали нехорошие мысли.       — Чонгук? Скажи, то, что ты сделал там, говорил, — это правда? Я к тому, что… Это спектакль или же я и правда нравлюсь тебе?       Чонгук вдруг взял его ладонь в свою, и смотрел только на младшего, взгляда с него не сводя.       — Ты думаешь, я способен врать? Недоговаривать — да, но это было в нашу первую встречу на суше. Позволь мне всё рассказать тебе с самого начала.       И это стало отправной точкой их начального совместного пути.       Они находились всё ещё в воде, привычный за это время русалочий хвост сменился на человеческие ноги, и море мягко омывало их конечности. Чонгук крепко уже прижимал к себе Тэхёна, его голова соприкасалась с мощной грудной клеткой старшего, и Тэхён слышал, как быстро билось чужое сердце.       — Волнуешься?       — Просто голый стою в обнимку с тобой, — отшутился Чонгук, вызывая у Тэхёна моментальное смущение, а цвет его щёк поменялся на глазах. Тэхён неловко захихикал.       — Ой? — он продолжал смеяться, а его прохладные ладони очерчивали чоновы бёдра. Дыхание учащалось, а кончики пальцев покалывало от ощущений.       Красноволосому было достаточно слегка поднять голову, чтобы тут же ощутить чонгуковы губы на своих; они сминали сильнее, чем в прошлый раз, поцелуй был глубже, чувственней, свободней. Тэхён растворялся в своих мыслях и уже точно знал, что влюбился по уши, что готов на всё ради Чонгука, чтобы он был рядом.       — Так пойдём? Пока никого нет, быстренько добежим до домиков, — предложил Чонгук и не выпускал младшего из объятий.       Русал кивнул головой, но потом резко опомнился.       — Подожди? Голыми пойдём?       — А ты видишь одежду, которую мы взяли с собой? — смущение подкатывало до самой головы, и Тэхён был похож на вареного рака — весь розовенький, неловкий.              — Мхым, д-да, тогда побежали, — он резко вырвался из объятий Чонгука и помчался в сторону домиков, периодически оглядываясь на Чонгука.       Старший догонял его, не стыдясь и не прикрываясь, в отличие от Тэхёна, чьи ладони охраняли от вероятных подглядываний паховую зону.       На их счастье, что свободных домиков сегодня оказалось достаточно, и местных жителей, как и туристов, на побережье практически не было. Здесь в принципе время от времени захаживали нудисты, поэтому реагировать сейчас на нагих людей было совершенно бессмысленным. Тэхён забежал в свободный домик первым, плюхнулся на просторную кровать и громко закричал:       — Вот она — свобода.       Чонгук стоял в дверном проеме и наблюдал за ним: таким искренним, настоящим, счастливым. Они не думали о том, что за ними могли прийти, что их могли обнаружить. Да всё, что угодно, могло произойти. Но здесь и сейчас: Тэхён думал только о Чонгуке, а Чонгук — о Тэхёне.       Брюнет переместился на кровать, укладываясь рядом с Тэхёном на спину, и смотрел в деревянный потолок, слушая, как взволнованно дышал Тэхён.       — У тритона на службе я оказался лет так пять назад, — начал свой рассказ старший, быстро кончиком языка проведя по нижней губе, — сторожить, охранять и просто быть всегда под рукой было для меня удобной работой. Я жил при замке, у меня была своя комната, приличные выходные и свободная траектория во время этих самых выходных. Ты был ещё совсем маленьким, когда я заступил на службу, я сам-то недавно был ребёнком — а тут уже при короле служил. Меня радушно приняли, а я стал за всем наблюдать и один раз обнаружил, как некогда маленький принц в замке появлялся достаточно интересным образом.       Тэхён вдруг притих и нервно сглотнул.       — Только, пожалуйста, не говори, что ты как-то спалил меня.       — Тогда мне придётся рассказ свой заканчивать, — улыбнулся Чонгук и повернул голову в сторону Тэхёна.       Тот лежал на боку, подперев голову ладонью, и внимательно смотрел на старшего, не шелохаясь.       — Так вот, я нашёл тайный проход юного принца, но тритону об этом не сказал, как и другим стражникам. Это был мой маленький секрет. С тех пор, я стал пристально наблюдать за юным принцем, чтобы он не попадал в какие-либо передряги и спокойно с суши возвращался домой. И, к моему великому удивлению, теперь я с этим маленьким проказником наверху лежу рядом.       У Тэхёна дыхание спирало от услышанного, а кончики ушей предательски горели.       — А как так вышло, что именно ты оказался моим охранником на суше, когда я недавно сбежал?       — Вот я к этому и веду, — ответил Чонгук и сам улёгся на бок, чтобы быть поближе к чужому лицу. — Когда Чондун собрал нас срочно и поведал весть о том, что его сына украли, я очень сильно переживал. Стал расспрашивать подробности, но Чондун толком ничего не объяснил, лишь то, что ты на суше. И, по воли судьбы, раз раньше я приглядывал за тобой, я знал, в каком именно месте ты будешь, я приготовил тогда вещи и плед для тебя, потому что точно был уверен, что это не похищение, а твой побег. И когда я сказал королю, что хочу быть тем, кто найдёт тебя, он отвёл меня в сторону и сказал по секрету, что тебе нужен охранник, и что, вероятней всего, это либо спланированный побег, либо такое же спланированное похищение. Я не стал вдаваться в подробности — тут же поплыл на поверхность, чтобы убедиться, что с тобой всё хорошо. У меня влечение к тебе формировалось год за годом, но я останавливал себя, потому что ты — принц, ты ещё рос, а я всего лишь простой служащий твоего отца. Мы не равные, и это приносило мне боль.       С каждым сказанным словом у Тэхёна поднималась внутри буря; ему хотелось совладать с нахлынувшими эмоциями, но Чонгук добил его.       — Но теперь, зная всю ситуацию, знаю тебя настоящего, знакомство с тобой и чувства к тебе приносят мне исключительно счастье.       И Тэхён, расчувствовавшись, расплакался.       Учитывая, что совсем недавно он нашёл себя, признался родителям, узнал новость о скором браке, бежал на сушу, найдя на ней Чонгука, имел отрицательную практику знакомства с будущим мужем — Чонгук действительно был счастьем и подарком судьбы. Они могли пересечься раньше, но у судьбы были свои планы, и потому, оставляя до совершеннолетия всего два дня, жизнь готовила ему сюрприз не в виде омерзительного супруга, а заботливого, понимающего и прекрасного охранника в лице Чонгука.       Старший аккуратно вытер подушечками пальцев слёзы с чужого лица, чмокнул в кончик носа и после прижал к себе, напевая детскую колыбельную песенку.       Тэхён быстро погрузился в царство Морфея, не забывая обнимать в ответ темноволосого; он мило во сне морщил нос, причмокивал губами и вызывал у Чонгука шквал эмоций. Невозможно было устоять. Старший после поднялся на ноги, найдя одеяло в домике, и укрыл красноволосого, следом укладываясь спать.       В эту ночь Тэхён впервые за этот месяц крепко спал. Никто или ничто не смело тревожить его сон, потому что охранял его Чонгук, не смогший до утра так и сомкнуть глаз.                     

🌊

      

      

      

      За день до своего дня рождения Тэхён почувствовал неладное.       Его связь с морем — не то, чтобы явная особенность, такое умел каждый русал, но вот степень чувствительности этой морской была у всех по-разному. Тэхёну достался полный комплект: по колыханиям волн он мог точно сказать — злился это отец, игрались ли его мелкие братья или сёстры или же, вообще, напротив, приближался шторм.       И сейчас, выйдя из деревянного домика и оставив спящего Чонгука там, он, вышагивая босиком по белому песку, направлялся прямо к воде. Солнце сегодня было прикрыто облаками, и даже казалось, что заметно похолодало. Складывалось ощущение, что погода тоже переживала внутренний ураган, как и Тэхён. Но… что-то явно шло не так.       Тэхён стоял и смотрел вдаль; волны постепенно стали набирать обороты, будто желая нагнать русала, вернуть домой и отдать отцу. Подкатывающее ощущение чего-то случившегося с каждой минутой лишь увеличивалось. Ким не мог совладать со своими чувствами, с тем, что сейчас что-то точно должно произойти. Будить Чонгука, лишь только оперируя своими догадками, — глупо, ориентироваться на погоду — тоже не всегда правильно. Ну, шторм так шторм, что в этом такого? Не всегда море волновалось из-за того, что Чондун злился.       Когда капнули первые капли дождя — Тэхён не обратил на это внимание. Он обнял себя и растирал руки ладонями, чтобы согреться, потому что температура резко упала. Он понимал, что что-то происходило там на глубине, она тянула его к себе и звала, но Тэхён твердо стоял на ногах, не колыхаясь, и видел, как сквозь высокие волны блистали цветные блики. Он видел своих собратьев, видел и чувствовал сожаление. Когда блики становились всё ближе, Тэхён ощутил на своих плечах тёплый плед. Чонгук стоял позади него, обнимая поверх мягкой ткани и утыкаясь носом в шею.       — Очень холодно стало, ты чего тут стоишь? И, тем более, босиком.       Тэхён проигнорировал его вопрос и спросил сам:       — Ты ведь чувствуешь, что что-то происходит? Или я один не могу понять, что там внизу.       Чонгук тяжело выдохнул и тихо проговорил.       — Конечно же, чувствую. Тревожное ощущение и разбудило меня. А когда я открыл глаза — тебя рядом не было. Я очень перепугался и выскочил на улицу. Так что ты чувствуешь?       — Я вижу его, — кивая головой, Тэхён не отрывал взгляда от плывущей на них фигуры. — Это Кёнсу.       Чонгук ему ничего не ответил, лишь продолжал обнимать. Когда старший брат оказался около берега, Тэхён шагнул вперёд и присел на колени, чтобы дотянуться до руки брата, в ладони которого что-то было сжато.       — Это тебе передал отец. Прочти это, пожалуйста, Тэхён-и, — на лице Кёнсу было беспокойство и лёгкая печаль.       Красноволосый не стал спрашивать, в чём дело, он отпустил Су домой, а сам вернулся к Чонгуку, разворачивая плед и накидывая на них обоих.       — Он дал мне эту маленькую ракушку. Так мы раньше общались с мамой, когда я задерживался наверху. Она вкладывала внутрь ракушки послание для меня, а потом её выбрасывало на сушу, — тяжело вздохнув, Тэхён вошёл в дом, а следом за ним и Чонгук.       Плед был скинут на пол, а на кухне поставлен электрический чайник. Тэхён сидел за столом и крутил в ладонях ракушку, не торопясь её открывать.       — Боишься? — вопросил Чон и присел рядом. Он не отрывал беспокойного взгляда от младшего и натянуто улыбался.       — До чёртиков, — признался честно Ким. — Боюсь, что там плохие вести.       — А если нет? — предложил как альтернативу Чонгук. — Не всегда море волнуется из-за горестных вестей. Быть может, это реакция на случившееся?       Тэхён промолчал и опустил взгляд на вещицу. Глубоко вдохнув, он большими пальцами раскрыл ракушку и начал быстро пробегаться взглядом по тексту, и правда видя послание от отца. Содержание письма Тэхёна, мягко говоря, окончательно выбило из колеи.       

«Привет, сынок.

Прошёл всего-то день с того, как ты уплыл наверх, на сушу. Уплыл, сбежал вместе с Чонгуком — тем русалом, которому я очень доверял. Доверял не только, как лучшему стражнику, я доверил ему и тебя. Прошёл день, но мне кажется, что вечность. Многое случилось после того, как ты уплыл. Вначале я очень злился и обвинял тебя в том, что ты так беспечно поступил, что ты лишён малейшего воспитания и позволяешь себе такое поведение. Но Чонхи дала мне понять кое-что. Точнее, её уход. Она сказала мне, что чем больше я буду верить Канджуну, тем дальше она будет от меня. А, следовательно, и ты. Я остыл и решил поговорить с ней. И она поведала мне о том, что ты оставил в своей комнате записку под подушкой, что Канджун применял к тебе силу, пытался домогаться… А я? А что же сделал я? Я не дал тебе слова, не выслушал и считал причиной раздора.

Я затеял этот брак лишь потому, что боялся опасности, которая могла грозить нашему народу. О людях Южного моря ходили множество разных слухов, вот только человек Кёнсу поплыл туда и узнал всё. Информация, которая дошла до меня, — фикция. Стражники Канджуна — слабаки. Он пользовался слухами, чтобы подбираться к королям, брать их детей в супруги, а потом убивать их. Также от Кёнсу я узнал, что Канджун всё ещё числится женатым, хотя плыл свататься к нам.

Я прошу прощения у тебя, Тэхён. Я искренне сожалению о том, что так беспечно относился к тебе, к твоему выбору и к твоим стремлениям, сынок.

Пи. Си. Твоя матушка рассказала о ваших секретных передачках на сушу, и я решил связаться с тобой так. Не забывай про нас. Мы уже скучаем.

      

Твой отец.»

      Чонгук видел, как по чужому лицу текли слёзы, как Тэхён закусывал нижнюю губу, чтобы не предастся чувствам, что выворачивали его душу наизнанку. Он придвинул стул ближе и налил в стакан горячий зелёный чай, немного остужая его и подвигая после чашку с горячим напитком к младшему.       — Расскажешь, что там было? — Чонгук смотрел на младшего внимательно, не давил на него.       Тэхён кивнул, мягко улыбаясь старшему и указательными пальцами обеих рук стирая слёзы.       — Отец попросил у меня прощения, — Ким на секунду замолчал и задумался. — Наверное, это в первый раз, когда я слышал от него такое. Не сказать, что я шокирован, но, так или иначе, я очень удивлён. И я не знаю, как быть дальше.       Чонгук держал его за руку, нежно поглаживая большим пальцем выпирающие костяшки пальцев. Младший опустил голову и прикусил нижнюю губу, продолжая в голове обдумывать прочитанное. Наверное, Тэхён давно мечтал о таком — чтобы его отец осознал свою неправоту, чтобы смог найти слова для извинения. Только поистине гармоничный со своим внутренним «я» человек мог бы поступить таким образом. И Ким рад, что Чондун наконец одумался.       — Скоро будет завтра, я, кажется, морально устал и хочу отдохнуть, — признался Тэхён и направился к кровати.       Погода лишь на чуть-чуть улучшилась: ветер понемногу стихал, волны стали биться о берега меньше, чем с утра, а сквозь густые тёмные тучи в небе стали просачиваться солнечные лучи. Это была самая настоящая надежда: как в сердце Тэхёна, так и у природы. Удивительно, насколько они были связаны меж собой. Чонгук вот до сих пор не мог привыкнуть к этому, и всегда восхищался, в тайне, правда, и считал Тэхёна своим личным чудом.                            Вечер играл красками настроения; у Тэхёна в руках был альбом для рисования, который ему подарил Чонгук (откуда деньги, где старший его вообще нашёл — он утаивал, говоря, что на суше у него есть приятель, который захотел пока остаться инкогнито), и теперь красноволосый вырисовывал в нём что-то секретное, потому что Гуку не показывал. Темноволосый лежал рядом, украдкой поглядывая на то, с каким усердием Тэхён выводил цветные линии на белом листе, как от сосредоточенности хмурил брови и кривил губы, когда сильно в чём-то сомневался. Красноволосый то ухал от напряжённости в глазах, то щурился и часто промаргивался, а потом и вовсе запрокинул голову и устало выдохнул через рот.       — Не думал, что творчество такое тяжкое дело, — усмехнулся он и перевёл взгляд на Чонгука, который лежал на животе, а голову умастил на сложенных руках на подушке. — Посмотреть хочешь?       — Ты ещё спрашивать будешь?! — Чонгук с огромным энтузиазмом в глазах рассматривал рисунок младшего и беззлобно посмеивался. — Объяснишь, что к чему?       Тэхён кивнул головой и стал показывать.       — Синий фон на рисунке — море, дом, где я, да и ты, выросли. Это место занимает всё пространство на рисунке, потому что я считаю его важным составляющим своей жизни. Белые крапинки около уголков рисунка — жемчужинки, ракушки. Не знаю, почему я их решил так нарисовать, но в детстве я часто их собирал, раскрывал, а из жемчуга делал себе украшения. По середине картины нечто похожее на фигуру, она слегка размыта и напоминает человека, сидящего боком. Не могу точно сказать, кого я в этой фигуре вижу, но, скорее всего, это вышло неосознанно, и только моему подсознанию известно, кто это.       Чонгук слушал внимательно и вглядывался в картину; у него были свои мысли об увиденном, но интересно было, конечно же, послушать самого автора.       — А что у него за спиной?       Тэхён улыбнулся и провёл подушечкой указательного пальца по нарисованному.       — Что-то вроде крыльев? Я хотел изобразить надежду? Либо… ну, веру? Я не знаю, Чонгук, всё вышло так, как вышло, не приставай, — он рассмеялся и, откинув альбом в сторону, потянулся к чужому лицу. — Лучше поцелуй меня, я соскучился, — Чонгук на это мягко улыбнулся и перевернулся на бок, теперь придвигаясь к Тэхёну и обнимая его за талию.       Он долго смотрел в его глаза, подмечая все цветовые изменения, то, как расширялись медленно зрачки, стоило только Чонгуку приблизиться и оказаться нос к носу с младшем.       — Да? — Тэхён прошептал вопросительно и медленно прикрывал глаза. Его губы плавно раскрывались, а дыхание замедлялось — Чонгук левой рукой обхватил его лицо, эфемерно касаясь щеки, а затем коснулся пересохших губ.       Он медленно сминал их, лишь слегка зубами прихватывая нижнюю губу; его ладони оглаживали тонкую талию, и юркий язык уже проводил по контуру губ, желая углубиться. Тэхён весь трепетал, забывал дышать и растворялся от ощущений, полностью отдаваясь Чонгуку.       Старший вдруг поменял их местами, нависая сверху и целуя теперь более чувственно, глубоко, страстно. Тело Тэхёна горело африканским огнём, пламя распространялось по всему организму, полностью затуманивая разум. Где-то внутри Тэхён думал, что взлетал до самого рая, что лучше быть просто не могло, пока горячие губы Чонгука не спустились на длинную шею. Всё тело у красноволосого покрылось мурашками, аж пальцы ног сводило от ощущений. Грудная клетка вздымалась от нехватки кислорода, а губы покалывало от очередного желания целоваться.       Тэхён так об этом мечтал, этим грезил, фантазировал.       Чонгук был таким чутким, ласковым, мягким, что Ким не осознавал, насколько он сейчас находился в умеющих заботливых руках и в объятиях любящего сердца.       — Мне кажется, что я влюблён в тебя, — шептал Чонгук меж поцелуев, останавливаясь около кимовой грудной клетки, — и это чувство настолько сильное, что я не могу дышать из-за него, — он выдохнул горячий воздух на бледную кожу и увидел, как быстро она покрылась очередными мурашками, а затем горячими губами коснулся того места, где быстро билось сердце. — Невероятно, что спустя столько дней я так сильно погряз в тебе, — всё также тихо звучало в комнате.       Чонгук был очень взволнован; он продолжал покрывать тело Тэхёна поцелуями, вызывая у младшего заразительный смех из-за щекотки.       — Знаешь, я тоже успел полюбить тебя, Чонгук-а, — такой же тихой интонацией произнёс красноволосый и почувствовал, как Чонгук уложился рядом с ним (практически, вообще-то, укладываясь на него). Голова старшего мирно покоилась на грудной клетки Кима, пока последний перебирал тёмные прядки волос, слушая собственное медленное дыхание.       День подходил к концу, уступая место новому, красочному, сказочному и праздничному. Глаза Тэхёна безбожно слипались, а всё тело просило сна. Он так и заснул — с Чонгуком в обнимку, темноволосый всё так же лежал на нём и крепко обнимал, слушая размеренное дыхание Кима.       А утром, когда солнечные лучи коснулись чужого лица, Тэхён раскрыл веки и обнаружил себя в кровати одного. Чонгука в доме не было точно, и младший вышел на улицу. Погода стояла ясная, даже ветерка не было, а на берегу его встречал не только Чонгук, но и его родители, сменившие хвост на ноги, наверное, делавшие это в последний раз настолько давно, что самого Тэхёна ещё тогда и на свете не было. Чондун выглядел виноватым и печальным, а по щекам Чонхи текли слёзы. Они выбрались на сушу, чтобы поздравить Тэхёна с днём рождения, попросить прощения и сказать ему о том, что если он ощущал себя сейчас на своём месте, если с Чонгуком его счастье — то счастливы и они сами.       Тэхён не мог слёз своих сдержать — кинулся обнимать отца и матушку, а там и братья с сёстрами подключились, а потом и Чонгук.       Утро входило в свои владения, в паре со солнцем мягко согревая землю. Душа и сердце Тэхёна нашли долгожданный покой, а надежда на лучшее подарила понимание со стороны отца.       Их история расцветёт, как и новый год, — масштабно, со своими взлётами и падениями, с мечтами, новыми целями и яркими моментами, которые плотно отложатся в памяти и тронут сердца.       А сейчас у них есть возможность встретить совершеннолетие Тэхёна, наставить его на путь, который он сам изберёт, и быть по возможности рядом.       И, взяв Тэхёна за руку, Чонгук заглянет в его бездонные глаза, в которых постоянно утопает, и пообещает быть поддержкой и опорой.       Изначально, будучи охранником, защитником тела, он стал на ступень выше — защитником души и личным покоем Тэхёна.       — Так, значит, Тэхён теперь может спокойно выйти замуж за того, кого хочет? — Чонгук вдруг нарушил тишину своей навязчивой мыслью, чем вогнал в краску Тэхёна и ошарашил тритона. Тот аж от удивления глаза выпучил.       — Ты себя что ли имеешь ввиду? — Чонгук кивнул и не сводил взгляда с красноволосого. — Ну, я подумаю, — улыбаясь, проговорил Чондун, обнимая Чонхи и облегчённо выдыхая.       Тэхён рассмеялся и знал точно: его отец не будет против. Он уже согласен.       — Я почему-то думал, что твой день рождения в апреле, — признался Чонгук, когда проводив морских гостей восвояси, они вновь оказались в маленьком, но уютном домике.       Тэхён обернулся и внимательно посмотрел на старшего. Чонгук присел перед ним на кровать и похлопал ладонью рядом с собой. Красноволосый, не сводя заинтригованного взгляда, уселся рядом с темноволосым и улыбался ему тепло, всё ещё ошарашенный приходом своей семьи на сушу.       — Это ещё почему?       Чонгук провёл ладонью по его щеке и опустил взгляд, начиная объяснять.       — Когда-то моя матушка рассказывала мне значение каждого месяца, и апрель в моей памяти отложился, как личность, которая имеет бойкий характер, сильную целеустремлённость, желание жить. Это всё напоминало мне тебя. А еще, твой хвост ассоциируется у меня с бриллиантом.       Если задачей Чонгука было сегодня засмущать Тэхёна окончательно — то у него достаточно хорошо это получалось, потому что младший сидел весь красный, окончательно сливаясь с цветом своих волос.       — С бриллиантом? — Тэхён переспросил, не в силах осознать услышанное.       Чонгук кивнул и чмокнул его в кончик носа.       — Он блистает подобно этому драгоценному камню, даже красивее в несколько тысяч раз. И я хочу назвать тебя своим бриллиантовым апрелем, — тихо, вполголоса, в самые губы, чтобы только Тэхён слышал, чтобы только он понял скрытый смысл в этих искренних словах.       — А ты мой февральский аметист, — смеясь, ответил ему младший, полностью растворяясь в чужих объятиях.                     

🌊