Вторая жизнь обещания

Экран телефона Му Цина загорелся в темноте. На нем высветилось сообщение Фэн Синя. Му Цин потянулся за телефоном и прочитал его сообщение, но так и не ответил. Лишь вновь выключил телефон и бросил его ещё дальше, чем он лежал до этого, а сам уткнулся носом в подушку и вновь попытался уснуть.

***

Время шло, все ближе подступал конец зимних каникул и очередной выход на учебу. Вместе с тем приближался праздник фонарей, знаменующий собой окончание традиционного Нового года. Этот праздник всегда занимал в сердце Му Цина отдельное место - с этим днём у него ассоциировались самые счастливые моменты его жизни. Так, он помнил, как он со своей семьёй стоял посреди ночного города и наблюдал за оранжевыми, невероятной красоты фонарями в небе, что поднимались с каждым мгновением все выше и выше. Му Цин даже сам смог запустить один фонарик в небо. Это было единственное хорошее воспоминание с его родителями, потому он хранил его глубоко в сердце, почитая и любя этот праздник. Ведь он каждый год давал Му Цину надежду на то, что он сможет быть счастливым снова. Так же он помнил, как провел один из праздников в компании Се Ляня. Ещё в то время, когда был безответно влюблён в него. Му Цин долгое время считал это самым лучшим днём в своей жизни, но со временем это потеряло всякий вес, как и его чувства к Се Ляню. После этого он каждый последующий год наблюдал за миллионами фонарей один. Му Цину не с кем было разделить эти мгновения. Он хотел, чтобы в этот момент с ним рядом были лишь важные люди, как и его родители когда-то. В этом году он хотел, чтобы рядом был Фэн Синь. Но судьба сыграла с ними злую шутку. Му Цину оставалось лишь смириться с положением дел и идти дальше. Он не злился ни на Фэн Синя, ни уж тем более на его мать. Он не злился даже на судьбу. Он злился лишь на себя. Если бы он действительно хотел, он бы смог провести этот важный день в компании Фэн Синя. Он мог бы поехать вместе с ним, но что-то останавливало его. Возможно, он просто не хотел навязываться. У Фэн Синя и так полно дел помимо Му Цина, зачем он ему там нужен? Обдумав эту мысль, он согласился с ней. Это объяснение было самым разумным. Всё-таки, он не хотел быть тем, кого снова называли бы "эгоистом". Это слово, будто яд, уже проникло в его кровь и было частью самого Му Цина. И как бы он хотел от этого избавиться, оно преследовало его, не давая никакого продыха. Он искренне хотел измениться. И он менялся, пусть и во вред себе. То, что это вредило Му Цину, волновало его самого в последнюю очередь.

***

Дачжоу. Утро. Фэн Синь проснулся и первым же делом проверил свой телефон на наличие каких-либо сообщений от Му Цина. "Просмотрено"... Он зажмурился и откинул телефон подальше, вымещая все свое раздражение. С одной стороны, он не ждал ответа. Но с другой... ему хотелось поговорить с Му Цином, хотя бы так. Но он не стал на этом зацикливаться. В этом просто не было смысла. Умывшись и выпив кофе, он собрался на рынок, а затем поехал к своей матери в больницу. Он не медлил. Ему хотелось поскорее увидеться с ней, ведь день назад ему не хватило тех пяти минут, чтобы удовлетворить своё беспокойство за неё. Дойдя до палаты, он обнаружил, что его матери стало намного лучше. Она уже не выглядела мрачной и серой, наоборот, она будто бы сияла. И на этот раз доктор не ставил ограничение по времени. Фэн Синь энергично подошёл к её больничной койке и улыбнулся настолько широко, как только возможно: — Привет, мам. Как ты себя чувствуешь? — Все отлично. Надеюсь, что скоро я смогу выйти отсюда... Как только она произнесла это, Фэн Синь заметил, что её голос тоже стал бодрее. Все беспокойство, навеянное Му Цином утром, в один миг испарилось, а ему на смену пришло чувство умиротворённости. Поставив тяжёлые сумки со свежайшими фруктами на прикроватную тумбочку, он присел рядом с кроватью, не отводя взгляда от матери. Они просидели так несколько минут. Его мать нарушила тишину: — Ты не забыл, что скоро начало праздника фонарей? Ты так любишь этот праздник... — Конечно, не забыл. Мне очень хотелось провести его с тобой... У его матери встал ком в горле. Через время она произнесла: — Мне очень жаль, что так вышло, сынок. Тебе придётся без меня... — Не придётся. — ...? — Я останусь здесь, в больнице. И мы будем наблюдать за всем вместе. Через окно. — Ох, не стоит пропускать всё веселье из-за меня... Фэн Синь неспешно ответил: — Без тебя этот праздник не будет иметь смысла. Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой. В её глазах заблестели слёзы. Она одной рукой сделала жест "подойди поближе", а второй крепко-крепко обняла своего сына. Казалось, они оба были невероятно счастливы сейчас. Ведь оба чувствовали себя любимыми.

***

Наступил день праздника фонарей. Все люди сидят в предвкушении вечернего волшебства, а мастера заканчивают свою работу по изготовлению невероятной красоты фонарей. Повара и обычные люди готовят юаньсяо, запасая их на вечер. Дети играются на улицах, спрашивая мастеров о стоимости фонарей, а затем убегают, чтобы доложить родителям. Вокруг царила атмосфера комфорта.

***

Му Цин бродил по праздничным улочкам в одиночестве. Все заведения, от магазинов вплоть до кафе, украшались праздничными фонарями. Это предпраздничная суета не могла не вызвать на его лице улыбку, но пустоту в душе, к большому сожалению, это заполнить не могло. Он наблюдал за счастливыми семьями и просто людьми, у которых есть близкие люди, и даже немного завидовал им. Он тоже хотел снова ощутить это чувство безопасности и умиротворения, находясь рядом с кем-то значимым, особенно в такие важные моменты. Так время прошло до заката. Когда небо потемнело на один оттенок, из прилавков послышались зазывающие кричалки продавцов: — Продаются фонари! По низкой цене... Юаньсяо в подарок! Только у нас!... На один из таких прилавков Му Цин обратил свое внимание. Он приобрел один из фонарей вместе с рисовым шариком, но был без понятия, что с ними делать. Он вышел с главной улицы и сел где-то неподалеку, в тени, где люди обычно не ходят, и уселся на холодный камень, в это время начиная есть юаньсяо. Увидев его со стороны можно было подумать, что бедняга бездомный - родных нет, никого нет, вот и сидит в праздник в одиночестве. В этом переулке всё-таки проходили люди, и смотря на него, тихо перешептывались между собой. Му Цин не обращал на это внимания, продолжая есть. Внезапно он услышал знакомые голоса... Се Лянь: — Саньлан, я не понимаю, куда мне столько фонарей. Да и они были очень дорогими... Тебе не стоило... Хуа Чэн: — Ради тебя мне не жалко никаких денег, ведь ты - самое важное и ценное сокровище, Гэгэ. Се Лянь широко улыбнулся и хотел было ему ответить, но его взгляд упал на неважно выглядящего Му Цина, сидящего неподалеку в одиночестве. Он сразу же подметил: — Смотри, там Му Цин... Мы должны помочь ему. Хуа Чэн всеми силами постарался скрыть свое недовольство и раздражение. Он не хотел, чтобы Се Лянь вновь пересекался с Му Цином, ведь последняя их встреча закончилась нервным срывом одного и попыткой суицида другого. Но всё же он пошёл за ним. Се Лянь, обеспокоенным голосом: — Му Цин? Ты в порядке? Почему ты здесь один? Му Цин медленно поднял глаза и взглянул на Се Ляня. В один миг его вновь накрыло чувство вины за свое поведение и свои чувства. Он не хотел отвечать ему. Хуа Чэн: — Быть может, ты ответишь? Тебе тут помочь пытаются. Такое игнорировать крайне невежливо. Се Лянь перевел взгляд на Хуа Чэна. Тот отлично прочитал там злость, потому быстро заткнулся. Се Лянь вновь вернулся к Му Цину: — Давай, вставай. Нельзя сидеть на холодном камне. Он потянул Му Цину руку, а тот принял её и наконец-таки встал. Се Лянь продолжил: — Давай, я тебя слушаю. — Фэн Синь уехал к своей матери за тысячи километров отсюда. Мне не с кем было провести этот праздник, вот и всё, — Му Цин сделал невозмутимый вид, хотя внутри у него все горело. Начиная от сердца, заканчивая кровью. — Ох, так ты действительно один... Если хочешь, можешь присоединиться к нам. Я думаю, что Саньлан будет не против. Хуа Чэн выдавил из себя слабую улыбку и кивнул. Му Цин: — Я не хочу вам мешать. — Ты и не будешь. Давай, время уже позднее, пора запускать фонари! Се Лянь взял его руку в свою и потянул за собой. Се Лянь, Му Цин и Хуа Чэн спустя время вышли на главную площадь. В небе уже находились тысячи красивейших фонарей, а на земле тысячи счастливых лиц. Му Цин тоже невольно улыбнулся. Се Лянь помог Му Цину расправить его фонарь. Достав зажигалку, он преподнес её к фитилю фонарика и зажёг его. Он обратился к Му Цину: — Готов отпустить? Три, два... Один! Фонарик, приобретенный Му Цином, поднялся высоко в небо, смешавшись с остальными фонариками. На глазах Му Цина выступили слёзы. Но скорее счастья, чем чего-либо ещё. Улыбка засветилась на лицах всех троих.

***

В это время Фэн Синь ехал в такси прямо в центральную больницу, перед этим купив несколько традиционных лепёшек. Из окна машины он уже видел небо, окрашенное огромным количеством фонарей, и он боялся, что не успеет приехать к матери до того, как это закончится. Но удача ему улыбнулась. Заплатив таксисту, он пулей вылетел из машины и направился к матери в палату, чуть ли не бежа. Когда он дошел до неё, то еле отдышался. Осторожно открыв дверь, он поздоровался со своей мамой и раздвинул шторы на больших окнах, а после выключил свет. Комната озарилась оранжевым сиянием фонариков. Его мать взглянула на окна и расплылась в улыбке, а в ее глазах выступили слезы. Как только Фэн Синь приблизился к ней, она поцеловала его в щёку. Через мгновение Фэн Синь достал юаньсяо из сумки и вручил одну матери. Так они просидели долгое время в полнейшей тишине, наслаждаясь моментом и компании друг-друга. Даже молчание навевало комфорт, когда они были рядом. Мать и сын давно так не сидели друг с другом. Последний раз был ещё тогда, когда Фэн Синю исполнялось одиннадцать лет. После этого он переехал к тёте, а потом вовсе в другой город на учёбу. С этого момента прошло восемь лет. И они наконец объединились снова, пусть и ненадолго, пусть и в таких ужасных обстоятельствах. Матери Фэн Синя это все равно казалось божьим благословением. 🏮🧧