Второй шанс

Звать на помощь или атаковать? Вечная дилемма подобных ситуаций. Что выбрать? Если он не вооружен, Купер его уложит. Да и Цезарь тут, вдвоем они справятся. Правда в таком состоянии… На Цезаря дунешь, он упадет, да и Джон откровенно слаб… А если вооружен, то шансов меньше. Тем более, что судя по этим двоим в углу, сохранять им жизни никто не намерен. Джон услышал, как открывается дверь, слабый звук где-то чуть дальше. Еще дверь? Глухие голоса. Голоса?! Мать их, сколько же там людей? Джон принял решение. Дверь медленно открылась и в проеме показался луч фонаря, который сначала осветил все помещение рваными лучами. Луч остановился и немного задержался на Цезаре, затем на Купере, которые снова лежали там же, где проснулись, снова лицом на полу, но повернув голову так, чтобы было видно дверь и краем глаза друг друга. Держа фонарь включенным, дверной проем переступил высокий крепкий мужчина. За ним показался второй. Второй был пониже ростом и, как показалось Джону, не такой крепкий. Первый закрыл за собой дверь на ключ, убрав его в карман рубашки. Медленно и осторожно он подошел к Куперу и посветил фонариком на лицо. Джон сделал все, что мог, чтобы не моргнуть и не пошевелиться, с одной стороны, расслабившись, с другой — приготовившись к тому, что его либо пнут, либо еще как-то проверят на жизнеспособность. Так и произошло, носок ботинка уперся ему в бок, несколько раз постучав куда-то в ребра. Удовлетворившись, он пошел к Цезарю, переводя луч фонарика на него. Джон аккуратно приоткрыл глаза. Беннет, а Джон почему-то был уверен, что это Беннет, проделал то же самое с Цезарем, пнув его сильнее. Понятно. Личные счеты. Цезарь простонал и Джон напрягся. — Собака… все равно скоро сдохнешь… недолго осталось, — процедил тот, что якобы Беннет. Купер покрылся ледяным потом, ноги начало сводить от напряжения, зубы ходили мелкой дрожью. То, что он в одном ботинке могло вызвать подозрение, если бы этот кто-то был достаточно внимателен. Но никто ничего не заметил. Тут второй подал голос. — А этого зачем взял? Он же ни при чем? — Зачем, зачем… он что-то уже знает, имя мое называл, спрашивал Карденаса про меня. Как я мог его отпустить? — Коп небось… — Тем более! Да, Беннет был тот, что заглянул в дверной проем первый. И тут Купер вспомнил, где он его видел. В закусочной! Тот сонный бедолага… был вовсе не сонным! Мать его, они уже следили за ними. Они отвернулись, уводя фонарик в сторону, один присел и откуда-то из-под ящика извлек коробку. Если бы только у нас было больше времени здесь осмотреться… и больше сил… думал Джон. И до сих пор не было понятно, есть ли оружие. Они были спиной к Джону и Цезарю, но время от времени кто-то из них озирался по сторонам… это было совсем не на руку. Что же они там делают? И если будет момент, смогу ли я резко встать и действовать? Джон поводил глазами на том расстоянии, на каком ему было доступно, в поисках палки или чего-то еще. Доска… слишком длинная… труба… слишком далеко… что еще? Цезарь таращил на Джона глаза, пытаясь активно что-то сообщить ему. Джон поднял брови вверх, не понимая. Фонарик все это время светил и был повернут то на руки Беннета, то в глубину склада. Но тут Джон услышал характерный звук зажигающейся спички и увидел еще свет. Это была лампа… тяжелая керосиновая лампа, как у его деда в летнем домике. Джону нравилось ее зажигать тогда. Но сейчас ему это не понравилось. Ему было настолько трудно сохранять обездвиженное положение, что все же нога непроизвольно дернулась. Второй резко обернулся, схватил фонарик и стал водить им из стороны в сторону. — Давай уже быстрее, — сказал он. Беннет взял в руки лампу и медленно вышел в центр. Его коллега отвернулся, снова копошась в коробке. Два извращенца… Кто же этот в второй? Купер прикрыл глаза, едва справляясь с напряжением. — Вот и все! — громко провозгласил он и Джон вздрогнул от неожиданности. — Как вы позволяли огню забирать чужие жизни, так и я сейчас велю огню забрать ваши! И ваши, и… жизнь этого сочувствующего вам. Ничто не может оставаться безнаказанным! Там, где погибающие старики ждали вашей помощи, вы предпочли отвернуться от них. Я свидетель ваших преступлений. Я и буду палачом. Ваши персональные кладбища больше не пополнятся ни одной жертвой холодного безразличия. И все ваши награды я заберу себе! Потому, что вы их недостойны. Я рисковал жизнью, в то время, как вы тряслись за свои… Сквозь полузакрытые глаза Джон заметил, как у Цезаря сжимаются кулаки.