***
Послышалась мелодия звонка, и Арсений округлил глаза, увидев контакт «Наталья (Опека)». — Да, здравствуйте. — Драстье, — женщина проглатывала половину букв и разговаривала с южным акцентом, — во вторник придёт проверка по проживанию там, «и тэдэ и тэпэ», ну, вы и так знаете. Придёт новый сотрудник, позвоните ему и всякие детали обговорите, диктую номер, — проговорила свою речь Наталья как скороговорку. — Подождите, подождите, пожалуйста, сейчас запишу, — мужчина начал паниковать, забыв, о том что в телефоне есть заметки или «контакты», куда можно легко записать номер телефона. Ему в голову приходит только одно. Записывайте — значит ручкой по бумаге. Арсений выключает микрофон и орёт на всю квартиру: — Антон! Дай ручку и бумагу, срочно! Шастун отвлекается от проверки школьных работ, написанных детьми на сегодняшнем уроке и встаёт из-за стола, начиная бегать по квартире, уже в руках с тетрадкой ища где-нибудь ручку и тут же вспоминая о том, что Женя ушла гулять с друзьями и попросить у неё что-нибудь не получится. Антон, по-привычке, очень аккуратно входит в комнату дочери и ищет глазами рюкзак, где по его мнению, должен лежать пенал. Он открывает школьный рюкзак девочки — чёрный, с кучей значков и несколькими брелками, — и тут же застывает на месте, увидев на дне сумки «chapman red» и «chapman gold». Шаст открывает их, и одна из пачек оказывается наполовину пустой. Сука. Женя курит. Парень быстро кладёт всё на место, взяв что-то, чем можно писать, и думает только о том, чего они ещё не знают о жизни дочки. А затем ход его мыслей перебирается в какую-то не ту сторону. Антон начинает нервно перебирать в голове плюсы и минусы того, что он сейчас узнал. От «это я во всём виноват» до «у неё вообще-то есть вкус в сигаретах, и она покупает довольно дорогой табак, что радует». — Ну, Антон, блин! — Всё-всё, держи, — было заметно, что настроение Шаста изменилось и парень стал каким-то задумчивым, но сейчас Попов сосредоточен только на том, чтобы записать номер телефона человека из опеки. — Бля, у нас шесть дней, чтобы подготовиться к приходу проверки, — мужчина положил трубку. — Всё ок будет, как будто первый раз, — Антон немного улыбается, подбадривая Арса, но в мыслях у него откровенно пиздец. Говорить или не говорить? С одной стороны, он такой же отец как и я, и он имеет право знать, но с другой стороны, может, это и не её сигареты. Хотела ли бы она, чтобы я рассказал? Прерывает его размышления звонок в дверь. Шастун сразу же идёт в прихожую. — Жень, мне в магаз надо, пойдёшь со мной? Поболтаем о чём-нибудь, — он улыбается и начинает надевать кеды, как бы говоря «я выхожу, а у тебя пять секунд, чтобы решить». — Ну, ладно, давай. Щас, только рюкзак возьму, — девочка бежит в свою комнату, не разуваясь, стараясь, чтобы её не заметил Арс. Он очень не любил, когда по квартире ходили в ботинках. Вернувшись, они захлопывают дверь и выходят на улицу. — Ну что, как там Алина? — Всё хорошо, только она что-то грустная в последнее время, с семьёй трабблы какие-то, — девочка опускает голову и засовывает руки в карманы, ощущая мурашки на теле от холода. А Антон, тем временем, достает из своего кармана пачку сигарет, и ему приходит в голову гениальная идея. — Блин, закончились. Дашь свои? На что Женя инстинктивно достает сигареты и хочет уже протянуть их отцу, как вдруг смущается и собирается убрать их обратно, но Антон быстро выхватывает из её рук коробочку. Шастун ухмыляется, вспоминая, как точно так же когда-то с ним сделал Арс. — Чего? — ошарашенно спрашивает Женя. — Ну что, покурим? — Антон всё ещё улыбается, доходя до какого-то здания и вставая около мусорки, прислоняясь спиной к стене. А Женя удивлённо косится на него всё это время. — А… Ну… — девочка неловко убирает руки за спину, стараясь не смотреть на парня. Шастун достаёт из Жениной пачки одну сигарету, поджигая её и делая затяжку, морщась от приторного вкуса вишни, а затем откидывая голову, тем самым прислоняя её к стене. Шаст протягивает открытую пачку дочке, и Женя вытягивает оттуда одну сигарету, тоже поджигая и закуривая её. — Так, давай только это, последний раз вместе курим, а то если Арс увидит, то убьёт и тебя, и меня, — Женя начинает улыбаться, и всякая неловкость тут же исчезает. — Он в курсе? — Пока нет, но если ты хочешь… — Не хочу, пусть дальше не знает. — Как скажешь, милая, — Антон притягивает её к себе, обнимая за плечи, и целует в макушку, выбрасывая докуренную сигарету сразу за дочкой. — Так что там за трабблы с семьёй? — В общем, у неё есть младший брат… И разговор продолжается, будто ничего вовсе не случилось.***
И вот Женя снова на улице. Она курит и не понимает, что происходит. Вот она уже лежит на лавочке и поджигает очередную сигарету, шестую, кажется. Она слушает что-то в наушниках. Жене так всё равно. Ей всё равно на всё. На жизнь, на друзей и семью. О ней все заботятся, но ей всё равно. Девочка смотрит время на телефоне. Полтретьего ночи. Что она делает на улице никому неизвестно. Она плачет и пытается не привлекать к себе внимание проходящих мимо людей — говорить с ними у неё точно нет сил. Она вдыхает дым и задерживает дыхание, а затем проглатывает его. По коже неприятно проносятся мурашки и во рту ужасный вкус табака, она ненавидит этот вкус, она ненавидит себя. Ненавидит свои руки в шрамах, но, смотря на них, хочет нанести новые порезы. Чтобы увидеть кровь и то, как она стекает по её руке… И тут девочка просыпается, в спешке вставая и смотря на время, боясь опоздать в школу.