Дети цветов

Нацу не спал. Он лежал под ржавой крышей старого уазика, слушал треск догорающего костра, попивал из бутылки в руке мутную жидкость и думал. К его боку прижималась спящая Люси с растрепанными волосами и безмятежной улыбкой. В углу шептались Фрид и Леви, подсвечивая фонариком потрепанный журнал. Рядом спали в обнимку Мира и Кана. Из другой "палатки" доносились приглушенные голоса и идиотский смех Бикслоу. Нацу вспоминал. Он не часто этим занимался, предпочитая жить сегодняшним днем, но тут на него накатило. Было ли это влияние алкоголя, или же сами эти места навевали тоску и ностальгию? Он не знал. Просто в голову лезли картины совсем не безмятежного детства. Нацу был бродягой с малых лет, когда отец оставил его в этом самом городке. Ушел в магазин и пропал, оставив сына одного в чужом месте без гроша за душой. И мальчик научился выживать в суровые послевоенные годы. Его подкармливали сердобольные старушки, которым самим порой не чего было есть. Он знал все съедобные растения в округе, все рыбные места. Одежду он искал на помойках, жил в подвале жилого дома и не знал ни радостей, ни особого горя. Друзей у него не было, да и откуда им взяться, если все дети вокруг воротили носы от одного его вида? Лишь один мальчик иногда общался с ним, таскал ему еду, иногда одежду. Это бывало не часто, потому что у того парня был очень строгий отец, но зато запомнилось навсегда. Так продолжалось до пятнадцатилетия Нацу. А потом его просто выгнали из города, как бродячую собаку. И он ушел. Три года скитался по южным городкам, подкопил денег, заработанных честным и не очень трудом, и на поезде уехал в Москву. Но ему там не понравилось. Серо, пыльно, куча людей. Прожив там два месяца, он собирался уже уехать обратно, на юг, как встретил девушку, которая перевернула его мир. Он встретил Миру. Она жила в крупном городе в двадцати километрах от того, в котором Нацу прожил большую часть жизни. У нее были брат и сестра, младше ее на пару лет. Когда они осиротели, младших забрали в приют, а ее, восемнадцатилетнюю девчонку, бросили на произвол судьбы. Мира искала способ забрать брата и сестру, просила, подавала жалобы в администрацию, но ее не слушали. Тогда она решилась поехать в Москву и жаловаться там, но и в столице получила отказ. В расстроенных чувствах она шла к вокзалу, зная, что не увидит больше своих родных, потому что ей даже не сказали, в какой приют их увезли. Ее жизнь потеряла всякий смысл, но ей повезло случайно столкнуться с Нацу. Эти двое нашли друг в друге то, чего им так не хватало. Нацу нашел семью, Мира - новый смысл жизни. Он научил ее всему, что знал сам, она заботилась о нем, как в свое время о брате. Так они прожили год, скитаясь по приморским городам, где даже зимой было не слишком холодно. А однажды Мира привела в их убежище Люси. Та сбежала из дома, не выдержав придирок и требований отца, но, так как не умела жить такой жизнью, чуть не умерла с голоду. Сердобольная Мира, заметив тощую бродяжку, не смогла пройти мимо, и вскоре пятнадцатилетняя Люси стала их верной спутницей, заменив Мире сестру. А Нацу вскоре попал под обаяние этой веселой и жизнерадостной девушки. Люси же и стала первой хиппи в их компании. Она где-то услышала о движении детей цветов в Америке и прониклась этой идеей. Из цветных обрезков тканей она сшила себе яркую одежду, на кое-какие сбережения накупила ленточек и сплела браслеты им всем в знак дружбы и любви. Мира поддержала ее, хоть и не расставалась никогда со своим любимым платьем, единственным, что осталось от ее матери. А Нацу с удовольствием носил свои красные шаровары, добытые давным-давно невесть каким образом. Через несколько месяцев Люси привела к ним картежницу Кану, которая чуть было не продала себя по пьяни в каком-то грязном подпольном баре. Как там оказалась сама Люси, никто никогда не узнает, потому что девчонка поклялась никогда об этом не рассказывать. Но, так или иначе, Кана осталась с ними. А вместе с ней и любовь к алкоголю и легким наркотикам. Потом они столкнулись с Жераром и Леви. Брат и сестра были хиппи и не любили вспоминать прошлое. Поэтому никто так и не знал их истории. Главным было то, что они влились в компанию легко и непринужденно и не хотели ее покидать. Леви, как самая начитанная среди друзей, часто выручала в ситуациях, когда требовалась логика и здравый смысл, а ее брат, как противоположность уму сестры, был редкостным балагуром, когда выныривал из наркотического дурмана. Никто не знал, что он скрывал за своей улыбкой, но в душу не лезли. Главное, что Жерар всегда был верным и преданным другом. А Леви очень легко сошлась с Люси и эти двое часто болтали о книгах, на досуге вместе сочиняя роман о их приключениях. Прошел еще год и Леви нашла в библиотеке Фрида. И настолько зацепила синеволосая милашка серьезного студента, готовящегося стать переводчиком, что он бросил учебу и общежитие и примкнул к ним. А сразу вслед за ним и его лучший друг Бикслоу, так любивший все неформальное. И вот они все здесь, под этим небом, вместе. Где-то за стенкой особенно громко заржал Бикслоу, отчего проснулась Мира и испуганно заозиралась вокруг. "Спи", - пробормотала Кана и притянула блондинку к себе. Леви и Фрид переглянулись, пожали плечами и снова углубились в дебри иностранных слов. Им удалось где-то раздобыть иностранную газету, и они искали сведения о таких же, как они, о хиппи других стран. Ведь в глубине души у каждого из них была мечта вырваться из тесного пространства Советского Союза, увидеть мир, найти единомышленников. Нацу улыбнулся своим мыслям, обнял Люси и закрыл глаза. Мир был прекрасен.