Ненависть по обоюдному согласию

— При засыпании альфа-ритмы плавно сменяются медленными волнами. По мере углубления сна постепенно замедляется частота мозговых волн и увеличивается их амплитуда… Дань Хэн привычно лежит в постели и читает в телефоне познавательную литературу: очередной справочник о сновидениях, в котором он не находит для себя ничего нового. Всë, что описывает внушительный по памяти учебник, Дань Хэн уже итак знает и оттого пропускает приличные абзацы. Но есть текст, который он никогда не упускает из виду, читает из раза в раз, как мантру, и неважно, что он его скоро наизусть выучит. Важность сна и последствия его недостатка. Вот об этом Дань Хэн перечитывает в чëрт знает какой раз, напоминая себе о том, что будет, если он даст слабину и попытается сбежать от своих же кошмаров. Спокойный сон отныне редкость для него. Но он привыкнет… Обязательно привыкнет… Когда у Дань Хэна начинают слипаться глаза от усталости, он откладывает телефон в сторону и пытается расслабиться, не думать о том, что он, возможно, увидит в снах в этот раз, сосредоточиться на чëм-то более оптимистичном, но ничего не лезет в голову. Дань Хэн закрывает глаза, а открывает их уже не в архиве, а на улице Сяньчжоу. Светящиеся вывески, как яркие размытые пятна: Дань Хэн не может их прочитать, всматривается в окружающие его предметы. Вот, в углу стоит автомат. Обернулся — и на его месте звëздный ялик. Дань Хэн слышит шум и скрежет вокруг, невольно едва заметно кривится. Галдëж раздражающе бьëт по ушам. И сам он не сразу понимает, что уже стоит в самом центре улицы, окружëнный толпой жителей Сяньчжоу. Люди, лисы, видъядхара… Кругом столько лиц, но они все будто как одно. В груди давит, становится душно. Дань Хэн искренне надеется, что так всë и останется. Что он не увидит лица, которое осталось высеченным в памяти, как на камне. Он протискивается сквозь толпу и выходит к ближайшему переулку. Дышать становится легче, когда он оставляет всех позади, но ненадолго. Шум резко утихает, воцаряется тишина. Сердце пропускает удар. Ощущение, будто Дань Хэн… Остался единственным живым человеком на этой улице. И в тьме одного из самых пустынных уголков Дань Хэн видит того, кого бы пожелал не видеть больше никогда. Блэйд стоит к нему спиной. Руки заведены назад, меча не видно, а сам охотник невозмутим, будто он вышел на самую обыкновенную прогулку. Но Дань Хэн как никто другой знает, насколько Блэйд коварен, и не верит ни единому его движению. — Какая встреча, — тихо усмехается Блэйд и оборачивается, состроив удивлëнное лицо. — Очень рад тебя видеть снова, — ядовито отвечает Дань Хэн, сжимая копьë. — Каждой нашей встречи жду с нетерпением, — Блэйд расслаблено развëл руками, и Дань Хэн встал в боевую стойку. — Ну так что, нападешь первым или мне начать самому? Дань Хэн не нападает, хоть и желает первым вступить в бой. Он прожигает Блэйда взглядом, пытаясь понять, что же у того на уме. Что ты сделаешь? Неожиданно атакуешь? Обманом зайдëшь за спину и ударишь в неë? Напомнишь о грехах прошлого, хотя ты и сам как ходячее напоминание? Никто не делает ни единого движения, будто ожидая, кто сорвëтся первым. Блэйд в конечном счëте насмешливо приоскаливается и разворачивается. Его шаги неслышны даже в гробовой тишине, но у Дань Хэна в ушах отдаëтся неприятный стук. — Не забывай, что я не оставлю тебя просто так, — на лице Блэйда растягивается улыбка, отдающая безумием. Дань Хэн вдруг опускает глаза и испуганно замирает. Прямо возле ноги лежит маленькая чëрная змея. Свернувшееся в кольцо исчадие ада пристально смотрит своими алыми, бездонными глазами в душу Дань Хэна. Он всегда думал, что страх змей над ним невластен, но в этот миг он понимает, как сильно ошибался. Дань Хэн не смеет и шевельнуться, опасаясь, что змея, что так неудачно оказалась под его ногами, укусит. И был прав. Дань Хэн не успевает остановить стремительный и смертоносный выпад. Он не чувствует боли, когда длинные клыки прокусывают обувь и проникают под кожу, но ему почти сразу становится дурно. Конечности дрожат, грудь мучительно сдавливает, и Дань Хэн с ужасом понимает, что не может вдохнуть. Его будто погружает в трясину. Беспросветную, вязкую, тяжëлую. Пробуждение подобно тому, как пловец, пытающийся подняться со дна, наконец-то выбирается из воды и облегчëнно выдыхает. Дань Хэн глубоко дышит, пытаясь оклематься, а когда страх отпускает его, он стискивает зубы, раздражëнно ударяя кулаком по постели. Как же Блэйд его бесит. Бесит до зубного скрежета. Дань Хэн не уверен, что в нëм сильнее: страх перед этим маньяком или ненависть к нему. Он никогда прежде не видел подобного сна. И Дань Хэн исключительно против непрошенных нововведений. Не успеваешь привыкнуть к одним снам, как мозг придумывает что-то другое… Но в одном Дань Хэн уверен точно. Сколько бы сюжетов он сам себе не напридумывал, сколько бы смертей во снах он не пережил… Он будет биться до конца. Никто больше не сразит Блэйда. Страх берëт верх. И чем чаще это происходит, тем больше растëт ненависть Дань Хэна не только к Блэйду, но и к самому себе. После злополучного сна Дань Хэн приходит в общий вагон на собрание экипажа Звëздного экспресса. Он внимательно слушает Вельта, который рассказывает об особенностях их нового пункта назначения. Но в один момент Дань Хэн резко выдыхает и замирает. Возле стола, у ноги Вельта, лежит змея. Чëрная-чëрная. С красными глазами. И пристально смотрит на своего ненавистного врага. Дань Хэн не на шутку пугается и хватается за копьë. Сердце бешено бьëтся, что неприятно отдаётся в груди, но он не выпускает из рук копья, не сводит взгляда со змеи, которая может в любой момент ранить Вельта. — Что с тобой, Дань Хэн? — как в тумане он слышит ровный голос. Дань Хэн переводит взгляд на Вельта и тут же смотрит обратно на пол: змея исчезла, будто никогда еë тут и не было. Дань Хэн ещë долго не может успокоиться. Он постоянно оглядывается, смотрит отныне не только себе под ноги. И его беспокойство замечают другие члены экипажа: — Всë в порядке? Ты в последнее время будто себе места не находишь, — невзначай интересуется Химеко, на что Дань Хэн качает головой. — Я всего лишь осторожничаю. Охрана экспресса занятие ответственное… — он находит довольно предсказуемую отговорку, но Химеко не продолжает допрос, а лишь справедливо замечает: — Нам повезло, что у нас появился такой надëжный охранник, — она мягко улыбается и склоняет голову набок. Дань Хэн пытается отвести взгляд от этой улыбки, но не может. Скоро подходит Вельт и начинает увлечëнно рассказывать о новой аномалии, что он недавно видел на планете, где остановился Звёздный экспресс. Его лицо невозмутимо, но Дань Хэн видит искру в карих глазах, в которых всë ещë горит душа, полная надежд. Голос глубокий и умиротворëнный, и волнения медленно покидают душу, полную тревог. Вот, Химеко и Вельт легко касаются друг друга плечами и тепло улыбаются. Дань Хэн глубоко выдыхает и решительно поднимает взгляд. Экипаж Звëздного экспресса не должен пострадать из-за его грехов. И уж тем более, не должны расплачиваться за его ошибки эти добрые люди. Теперь Дань Хэн понимает, на что ему пытался намекнуть Блэйд в прошлую встречу. Вернее, собственная совесть, терзающая его ошибками прошлого и страхами настоящего. И одно ему ясно точно: Дань Хэн одним своим присутствием подтвергает опасности всех членов экипажа. Одним вечером Дань Хэн выходит из поезда, оставив Вельту и Химеко сообщение, что ему нужно завершить одно важное дело. Никто на экспрессе не лезет в его личное пространство, не пристаёт с лишними расспросами, и Дань Хэн этому несказанно рад. Ему не придëтся искать отговорки или оправдания. Дань Хэн ступает по пустому полю, медленно, шаг за шагом. Ничего не слышно, кроме свиста одинокого промозглого ветра. Ни единой души кругом. Лишь одно существо он зацепляет взглядом, пройдя добрую часть пути: Змея. Чëрная. С красными глазами. Лежит на холодном камне, шипя тихо, но широко разевая клыкастую пасть. Она утыкается носом в острые края скалы, царапает морду и слепо бьëтся об кубок, что стоит рядом. Дань Хэн узнаëт узор на кубке. Ведь когда-то он вместе с Блэйдом пили из него в знак дружбы. Но… Нет больше никакой дружбы. Этот кубок полон вина, как прежде. Но теперь оно горчит, обдаëт колючим холодом горло, а тот, кто его пьëт, не знает в душе покоя, в агонии и гневе царапая сердце. Это недоброе вино. Вот почему яд этой змеи такой болезненный… Дань Хэн устало садится рядом на камни и берëт в руки кубок, поднося ближе. И едва мутное вино касается его губ, рядом раздаëтся холодный голос: — Эта боль не принадлежит тебе, — Блэйд садится рядом, будто рядом со старым другом, а не заклятым врагом. Дань Хэн не оборачивается, а лишь смотрит куда-то вдаль. — Я принесу тебе возмездие на острие меча, и так закончится наша бесконечная вражда. Но яд ненависти не искоренить. Кто-то из нас останется с ней до конца. — Обоюдная ненависть, что сильнее страха, куда проще для нас обоих, не находишь? — усмехается Дань Хэн, морщась от противного привкуса вина. — Ненависть без попыток оправдать друг друга и обернуться на прошлое. Блэйд запрокидывает голову вверх и опускает плечи. Проводит ладонью по волосам, треплет их и скалится, как дикий волк. — Куда же делся твой страх, видъядхара? — усмехается Блэйд, в глазах мелькает недобрый огонь. — Вспомнил, наконец, о том, что я могу ненароком зацепить тех, кто тебе дорог? — Я сражу тебя здесь, — Дань Хэн игнорирует последние слова Блэйда, встаëт со скалы и взмахивает копьëм. — Ты ещё пожалеешь, что связался со мной, — он чувствует, как в нëм начинает закипать злость, но он этому и рад. Не будет больше скользкого и парализующего страха и чувства вины, не пробьются они сквозь эту стену. Дань Хэн кажется холодным и неприступным воином, которого невозможно разозлить, но у любого человека есть предел, переступая который он превращается в отчаянного зверя, готового сражаться до последней крови. Дань Хэн хочет стереть эту безумную ухмылку с лица Блэйда. Чëрт, как же она его всë-таки бесит! Копьё яростно ударяется об лезвие меча, Дань Хэн в пируэте заходит за спину Блэйда, но тот ловко разворачивается и ставит клинок перед собой, отражая атаку. Дань Хэн уже не уверен, спит он или нет. Часть ли это его очередного кошмара или он взаправду пришëл на эту равнину, чтобы дать отпор главному врагу. А даже если это сон, он всë равно придëт сюда. В одиночку. Хватит убегать, хватит прятаться! Даже если Блэйд не умрëт, даже если вернëтся… Дань Хэн будет убивать его снова и снова. Рубить копьëм, лить кровь, ломать кости, вдалбливать в землю жестокими ударами. Потому что всë это его уже достало! Каждый день опасаться, что его из-под земли достанут. Каждую ночь засыпать с осознанием, что беззащитен перед своими страхами. Каждый раз… …смотреть на Вельта и Химеко и бояться, что они могут пострадать. Дань Хэн утробно рычит, когда клинок задевает его плечо. Неглубоко, лишь царапина, но от вида собственной крови просыпаются новые силы. Он прокручивает копьë: Блэйд не успевает увернуться, и на его переносице остаëтся порез. — Насколько же сильно ты готов меня возненавидеть, чтобы противостоять собственным страхам? — Блэйд чувствует гнев своего бывшего друга, ярость, с которой тот наносит очередной удар и проламывает защиту. И мимолётное удовлетворение, когда копьё пронзает руку, что Блэйд выставил в последний момент, пытаясь защититься от рокового удара. — Я тебя не боюсь, — по слогам проговаривает Дань Хэн. — В этот раз я тебя закопаю прямо на этом поле. И тогда мы увидимся ох как нескоро. — Откуда в тебе проснулись такие садистские наклонности? — деликатно уточняет Блэйд, будто не чувствуя боли в раненой руке. Дань Хэн ничего не отвечает, а лишь продолжает ещё более напористо теснить Блэйда и пытаться его обезоружить. Но этот демон сражается, не щадя себя. В один момент Дань Хэн замечает, что Блэйд нарочно подставляется под удар. Копьё пронзает грудь Блэйда, и одновременно с этим его клинок ранит Дань Хэна. Насмерть сцепившиеся бойцы останавливаются, грозно и зло прожигают взглядом друг друга. Кровь течёт по лезвиям, пачкает одежду и капает на землю, сухая жухлая трава на чёрной земле становится красной, влажной, липкой. — Ну и где же твоя хвалёная сила, пожиратель лун? — Блэйд лишь пугающе спокойно улыбается и хватается ладонью за лезвие. Дань Хэн скрипит зубами от боли, но держится, не выпуская копья из рук. Он не желает лишний раз прибегать к истинной силе видъядхара, которая каждый раз напоминала о прошлом, но не похоже, что у Дань Хэна остаётся выбор. Его облик меняется так же быстро, как разгорается пламя гнева, подстрекаемое болью, как бензином. Взгляд бирюзовых глаз угрожающе сверкает в свете закатного солнца. Хвост нервно мечется из стороны в сторону, и Дань Хэн легко встряхивает головой, на которой вырастают грозные рога. Неназванный и видъядхара будут сражаться, пока не опустеет тот кубок с вином. Но они льют кровь друг друга не только на землю, но и в этот же кубок. Яд смешивается с кровью, желудок выворачивает наизнанку, тошнота подкатывает к горлу. Это уже давно не чистое вино. И Дань Хэн не понимает: пустеет ли этот кубок хоть немного или он всё ещё полон? Он резко отталкивает Блэйда, выдёргивая его клинок из собственного тела. Внутренние органы повреждаются, мышцы рвутся, кровь ручьями течёт из ран, но в какой-то момент Дань Хэн перестаёт чувствовать боль, забывает о том, что ранен, продолжает остервенело сражаться, как загнанный в угол зверь. Но Дань Хэн не просто зверь. Он видъядхара, гордое дитя эона Постоянства. И Блэйд не сможет заставить его преклонить голову перед страхами. Копьё уверенно рассекает воздух, свистит в тандеме с ветрами, как жуткий предвестник смерти. Иронично, что Дань Хэн не может принести её Блэйду, как бы сильно не старался. Копьё пронзает снова и снова, но неназванный возращается, приносит с собой ещё больше боли. Когда драка перешла с холодного оружия на кулаки — никто не успел уловить. Дань Хэн и Блэйд жестоко вцепляются друг в друга, пытаясь собрать чужим лицом все существующие плоскости и заботливо завязать внутренности врага в пару узлов. Поймав удачный момент, Блэйд, используя навыки профессионального убийцы, пытается переломить хребет Дань Хэну отточенным приёмом, но охранника экспресса этой мелочью не взять: он выворачивается и ударяет охотника лбом, рогами оставляя на лице ссадины и синяки. А Блэйд же совершает одну из главных ошибок за это сражение. Кто-то хватает быка за рога. Но Блэйд ещё круче. Он смог поймать за рога дракона… Дань Хэн не замечает прикосновения к своим рогам, но он чувствует давление и силу, которую прикладывает Блэйд, чтобы утихомирить противника и взять преимущество в свои руки, что заставляет сорваться на рычание и сделать подсечку хвостом. И снова они вцепляются друг в друга, но уже лёжа на земле. Мощный хвост обвивает туловище Блэйда и крепко сжимает грудную клетку, как крупная змея хватает и душит добычу, а тот смыкает пальцы на шее Дань Хэна. — Я тебя урою, Блэйд, — едва слышно хрипит Дань Хэн, хватаясь за руки своего потенциального убийцы. Оказавшийся в неудачной позиции снизу, дракон с особым остервенением бьëтся в удушающем захвате, ещё сильнее сжимая смертоносное кольцо. Блэйд уже не может сделать вдоха: он морщится, чувствуя, как под мощным давлением хвоста ломается пара ребëр, осколок повреждает лëгкое. От острой боли Блэйд стискивает зубы и обнажает клыки, но не отступает и продолжает душить Дань Хэна. Проходят жалкие секунды, и Дань Хэн начинает проигрывать. Потеря крови и серьëзная рана сказалась на его выносливости. В свой последний рывок он вкладывает всю оставшуюся силу. Дань Хэн зло бьëт Блэйда в корпус ногами и отбрасывает хвостом. Охотник не удерживает хватки, теряет равновесие и падает на землю, а его соперник тут же вскакивает, хватает копьë и бросается в бой, в попытке добить Блэйда, пока он не успел очухаться. Дань Хэн промахивается: остриё копья вонзается в землю рядом с шеей Блэйда, а тот переворачивается и в прыжке снизу ударяет плечом Дань Хэна, наваливаясь на него своим весом. Дань Хэн падает обратно, сильно ударяясь затылком об скалу. Он пытается встать, но не получается: мысли спутаны и мутны, Дань Хэн в какой-то момент перестаëт понимать, где находится и что происходит. А Блэйд хватается за меч. В последнюю секунду поверженный ловит взглядом сверкнувшее на свету лезвие и его пронзает осознание. Неужели это… Конец? Дань Хэн выставляет руки и пытается поймать клинок, колющий удар которого был направлен прямо в сердце. Хвост обвивает лианой острое лезвие. Длинные порезы остаются на ладонях и чешуе, но Дань Хэн не даëт нанести смертельный удар и пытается сбить Блэйда с ног. Координация движений Дань Хэна нарушается. Ему удаëтся сбить меч с траектории, однако в этой битве он не побеждает. Блэйд с особой жестокостью хватает отчаянно сопротивляющегося врага за шею и бьëт об землю. И одного удара оказывается достаточно. Дань Хэн отпускает меч. Хвост безвольно опускается, и парень падает без сил. Больше не сверкают упорством и решимостью полуприкрытые глаза. Кажется, что он вообще замер, но грудь всë ещë часто опускается и поднимается. Взгляд дрожит, мечется туда-сюда: Дань Хэн будто всë ещë в сознании, но дезориентирован и потерян. Блэйд встаëт над поверженным и делает взмах мечом. На этот раз Дань Хэн не сможет его остановить, как бы тот не старался. Проходит секунда. Вторая. Третья. Но Блэйд не наносит последнего удара. Он медлит. — Неужели ты так просто сдашься? — шипит Блэйд, подсознательно надеясь, что Дань Хэн наконец-то придëт в себя и встанет, однако… Дань Хэн не встаëт. Блэйд решает больше не давать бывшему другу драгоценного времени и взмахивает мечом… И промахивается. Лезвие вонзается в землю. Теперь Блэйд чувствует, как битва измотала его. Он встаëт на колено и наклоняется над Дань Хэном, позволяя себе усталый вздох, но забывает, что этого делать явно не стоило. Блэйд прикрывает ладонью рот и в приступе хрипло кашляет. Долго, мучительно, почти задыхаясь. На ладони и губах остаётся кровь. Он старается сдержать кашель, чтобы ещë больше не травмировать лëгкие, поверхностно и часто-часто дышит. В какой-то момент он затихает. Кашель прекращается, и Блэйд наконец-то облегчëнно прикрывает глаза и заставляет себя сосредоточиться на Дань Хэне. Тот тоже серьёзно ранен и беззащитен, и у Блэйда есть прекрасная возможность его добить, однако он понимает, что… У него на это не поднимается рука. Окружающий мир будто перестаëт существовать. Как ветра воют в этих полях, так же пусто и в душе Блэйда. Совсем не таких эмоций он ожидал… Блэйд пытается высечь искру в себе, вспоминая о прошлом, полном радости. О настоящем, поглощëнном ненавистью. О будущем, лишëнном смысла. И во всëм этом, как это ни странно, виноват один и тот же человек… Есть ещë двое, кто должен заплатить. Но они и рядом не стояли с Дань Хэном. Блэйд задумывается о том, что будет дальше. Когда он совершит своë возмездие и убьëт Дань Хэна. Что… Останется потом? Сожаления? Тоска по ушедшим дням? Нет. Будет лишь пустота… Всепоглощающая пустота. Ненависть, несмотря на свою черноту и яд, помогала заполнить недостающие фрагменты. Блэйду тяжело испытывать в целом какие-либо эмоции, эмпатию. Ему было в большинстве своëм на всех и на всë плевать. Абсолютно. И Дань Хэн единственный, кто заставляет Блэйда до сей поры чувствовать себя живым. Даже сейчас, когда его жизнь была обесценена благословением Яоши. Пока Дань Хэн жив, Блэйд чувствует, что живëт ради… Кого-то. Чего-то. Но не просто так, волоча бессмысленное существование, как дохлого щенка. Блэйд не находит в себе достаточно эмоций, чтобы в эту секунду решиться на убийство. Он скалит клыки, шипит на Дань Хэна: — Какой же ты всë-таки бесячий, — выпаливает, сжимая рукоять меча. Дань Хэн, потерявший сознание, ему не отвечает. Блэйд ощущает такую же смертельную усталость. Адреналин уже упал, и теперь он чувствует, как сильно могут болеть раны, нанесëнные драконом. Ткани уже начали восстанавливаться под действием нечеловеческой регенерации, однако силы это не возвращает. Блэйд роняет клинок и упирается руками в землю. — Почему ты не можешь просто взять и тихо-мирно сдохнуть, чтобы я не делал за тебя всю работу? — Блэйд отстранëнно задаёт риторический вопрос, не ожидая, что ему ответят. — Только после тебя, — вдруг рычит Дань Хэн и резко распахивает глаза. Блэйд отшатывается, но слишком поздно что-то предпринимать: отравленный кинжал, который дракон старательно прятал под одеждой, вонзается под рëбра смертельному врагу. Дань Хэн крепко сжимает рукоять, но рука у него дрожит. На лице Блэйда не мелькает абсолютно ничего. Полное равнодушие. Даже искры не пробежало в алых глазах. И Дань Хэна это пугает ещë больше, чем если бы он увидел оскал и безумную улыбку. Блэйд хватает Дань Хэна за запястье, поняв, что отпускать оружие тот так просто не собирается. Резким движением выдëргивает кинжал из своего тела, с жутким спокойствием разжимает Дань Хэну пальцы, заставляя выпустить оружие. Дань Хэн не на шутку пугается: ему кажется, что Блэйд реально вышел из себя и сейчас оторвëтся по полной. А это значит, что грядëт полная серия актов насилия и редкого садизма. Он нервно напружинивается и готовится обороняться, гадая, как же Блэйд решит выместить свою злость, но… Он обессиленно падает на землю. Дань Хэн выдыхает и опускает руки. Ему кажется, что ещë чуть-чуть и у него будет грëбанная истерика. Живучесть обеспечивала Блэйду стойкость не только к физическим травмам, но и к воздействию ядов. То, что обычного человека могло убить проще простого, для Блэйда было не более, чем укусом комара. В этот раз Дань Хэн расщедрился на дозу яда. Блэйду становится ещë тяжелее дышать, конечности немеют и их пробирает тремор. Несмотря на это, он всë равно может сражаться дальше: полный паралич ему не грозит. Однако Блэйду уже ничего не хочется. Он просто устал. Блэйд сжимает пальцами траву, не сводя взгляда с Дань Хэна, и ловит себя на навязчивой мысли: Вот бы так и умереть здесь. Дань Хэн молчит. И Блэйд тоже. Они сверлят друг друга взглядом, но не двигаются с места. У выплеснувших ненависть, у них остаëтся только пустота и вопрос, который иногда задают поссорившиеся друзья: брат, а почему мы драться-то начали? А следом за этим вопросом иногда следует желание просто помириться и вместе пойти домой или в гости, будто ничего не случилось, поняв, что поцапались из-за мелочи, и быстро забыв об обидах. Дань Хэн и Блэйд такими вопросами не задаются. Они прекрасно знают, за что каждому полагается. И отлично понимают, что скорее всего, простить они друг друга не смогут. Дружба… Не ушла. Она превратилась в ненависть. Такую же сильную, какими были их светлые чувства. Дань Хэн прикрывает глаза, не желая даже шевелиться. Всë тело болит, просто ужасно. Кругом всë залито кровью. На душе лишь моральное опустошение. Дань Хэн больше не испытывает радости от победы… Вдруг Блэйд медленно встаëт с земли. Он почувствовал себя лучше, оцепенение из-за яда уже прошло. Вот она — часть величия живучести Яоши. Блэйд косится на бывшего друга. Он поднялся, а Дань Хэн нет. Из его ран больше не течëт кровь, а из порезов Дань Хэна она продолжает слабо струиться, унося жизнь с собой. Будь ты проклят, Дань Хэн. Будь ты проклята, Яоши. Блэйд разворачивается и медленными шагами удаляется с места битвы. А вот Дань Хэн остаëтся лежать. Сначала он пытается встать, но едва он приподнимается на руках, острая боль и слабость валят его обратно. Дань Хэн понимает, что ранения не угрожают его жизни и он справится, но всë равно тяжело. Ладно, ещё чуть-чуть полежит и встанет. Обязательно встанет… Иначе Вельт с Химеко будут волноваться… Дань Хэн дрожащими руками достаëт телефон. У него треснул экран, но сам по себе он целый и работает. В мессенджере новых сообщений нет, и Дань Хэн решает написать Вельту. Что ему сказать? Что его тяжело ранили и он лежит чëрт знает где посреди поля в высокой траве? Или что с ним всë хорошо, просто небольшие трудности, но он сам доберётся до поезда? Подумать Дань Хэн не успевает. Блэйд резко передумывает и быстрыми шагами возвращается. Выхватывает из рук телефон и под возмущенное шипение хрипло рычит в ответ: — Я знаю, о чëм ты думаешь, самостоятельный ты мой придурок. Насквозь тебя вижу, — Блэйд что-то набирает в телефоне Дань Хэна и выкидывает устройство в заросли. Теперь его ведь чëрт найдешь… — Я не понял, это что за порча имущества на ровном месте? — огрызается Дань Хэн. — Ничего страшного, новый купишь, — отмахивается Блэйд, не дослушав чужие возмущения. — Это понятно. Но зачем выкидывать вполне рабочее устройство? — Я чего-то не понял. Ты какого хрена выкабениваешься мне тут, — Блэйд разворачивается и бросает взгляд, точный посыл которого довольно сложно идентифицировать. — Хочешь вслед полететь? — Летать я умею, так что я благодарен тебе за поддержку, но вынужден от неё отказаться. — Уверен? Мои услуги в данном вопросе совершенно бесплатны, ведь я сделаю это, — Блэйд нагибается и бесцеремонно хватает Дань Хэна за ворот. Тот в отместку выхватывает кинжал и красноречиво подставляет к открытой шее, а охотник, будто не замечая угрозы, продолжает медленно шипеть ему на ухо, — от всего сердца. Дань Хэн хмурится, взглядом посылая такие волны негатива, что даже кактус бы скукожился. — Взаимно, — бросает он, на что Блэйд лишь усмехается и встаёт возле скалы, слегка прижавшись к ней спиной. Какое-то время он просто молча стоит и глядит вдаль. — Достал уже. — Ты мне тоже уже надоел, вот тут сидишь, — Блэйд проводит пальцем под челюстью возле уха. Агрессию, и даже не пассивную, он никак не скрывает. Дань Хэн не понимает, почему Блэйд ещё не ушёл, а продолжает его морально ковырять. Что ему надо? На этот вопрос ответа не последовало. Убедившись, что Блэйд не собирается заканчивать начатое, а именно кое-чьё бесславное убийство, Дань Хэн направляет силы на регенерацию, но рука с кинжалом у него ни на секунду не опускается. В какой-то момент Дань Хэн теряет счëт времени. Он пытается сосредоточиться на самовосстановлении и одновременно наблюдает за окружающей обстановкой. Раны не кровоточат, головная боль и муть в глазах отступила. Но «чуть-чуть полежу» всë равно растягивается, как резиновое. Парень содрогается от промозглого ветра. Уже стемнело и оттого похолодало, а Блэйд ушëл, оставив Дань Хэна в гордом одиночестве. Безусловно, хоть ситуация была максимально паршивая, Дань Хэн нашëл свои плюсы. Теперь он может не бояться, что в ближайшее время Блэйд будет угрожать экипажу. Но Дань Хэн не понимал, почему охотник его пощадил. Безусловно, тот факт, что Блэйд пощадил его сегодня, не значит, что следующая драка закончится так же. Он обязательно вернëтся. А значит, Дань Хэн должен стать ещë сильнее… Вдруг Дань Хэн слышит скрипящий лай. Он тут же навостряет уши и напряжëнно смотрит в высокую траву, пытаясь разглядеть врага. Не было секретом, что в этих полях тоже водились хищники, и они могли почуять запах крови. Ну нет, Дань Хэн так просто им не дастся. Он приподнимается, но на ноги пока не встаëт. В полуприседе прячется за скалу, оперевшись об неë спиной, и выжидает. Звук скрипа становится всë отчëтливее, как и треск травы. Но Дань Хэн вдруг неверяще выдыхает. Из кустов выпрыгивает маленький Дитин. Дань Хэн с нервным смешком роняет кинжал, увидев, как механизм прыгает вокруг него и издаëт звуки, похожие на лай. — Дань Хэн! Он слышит знакомые голоса, которые ни с кем не спутает. Не может быть, нет… Неужели… Дань Хэн не сдерживает улыбки сквозь слезу и спешно вытирает глаза ладонью. Его… Не оставили. — Наконец-то мы нашли тебя, — из зарослей первой выходит Химеко. А следом за ней пробирается и Вельт. У обоих округляются глаза. Их удивляет совсем не то, что Дань Хэн на самом деле один из драконов видъядхара, нет. Они не сводят глаз со следов побоища. Кругом кровь. Она просто повсюду. И на Дань Хэне, кажется, еë больше всего. Вельт спешно садится на корточки и обследует на наличие переломов, вывихов и подобных травм. Дань Хэн же снимает куртку: с этим проблем не возникло, а вот с водолазкой всë оказалось посложнее. Кровь уже высохла, и одежда прилипла к коже и ранам. Не без помощи Химеко ему удаëтся снять с себя это дранное безобразие. Все трое молчат, никто не говорит ни слова, в напряжении оценивая произошедшее. Скоро Вельт облегчëнно выдыхает и начинает вместе с Химеко накладывать повязки. А накладывать их надо было много… Но переломов и прочих прелестей не было обнаружено. По крайней мере, явных на лицо… Когда первая помощь была оказана, Химеко садится рядом с Дань Хэном, стараясь не выдавать желания размазать из орбитальной пушки того, кто напал на еë товарища. Оно горит у неë ярым пламенем, глаза недобро сверкают. А вот Вельт… Он оказывается менее сдержанным. Дань Хэн чувствует осторожную, но цепкую хватку на плечах. Вельт легко прижимает его к себе, стараясь не зацепить раны. Дань Хэн по привычке напрягается, мышцы становятся будто деревянные. Он не ожидал, что Вельт… Настолько волновался из-за него. — Важное дело, да? — тихо спрашивает Вельт, и Дань Хэн виновато опускает взгляд. — Мы ведь обещали тебе, что защитим, как члена экипажа Звëздного экспресса. Не нужно выбираться в одиночку на такие опасные миссии. — На этот раз он защищал нас, — вдруг говорит Химеко, в пару мгновений догадавшись о том, почему Дань Хэн так поступил. — Ты говорил, что тебя преследует прошлое, — вдруг задумывается Вельт. — Это… Случилось по его вине? — Не без моей инициативы, — признаётся Дань Хэн. — Ведь если бы я не вышел сегодня… Я бы вышел завтра. Или послезавтра. Это было неизбежно. И мне надо было принять этот бой. — Я, кажется, догадываюсь, кто это мог сделать. Пусть он мне только на глаза попадëтся, мало не покажется, — неожиданно резко говорит Вельт и хмурится. Дань Хэн на это ничего не отвечает. Врага поблизости нет, и он наконец-то позволяет себе расслабиться. Вельт ощущает, как уходит напряжение раненого, и смягчается, когда Дань Хэн случайно утыкается лбом ему в шею и неуклюже стукает рогом по носу, после чего неловко и сумбурно извиняется: — Прости, — шепчет Дань Хэн и немного отстраняется. Вельт поправляет съехавшие очки и легко касается ладонью его макушки. — Главное, что тебя живым отыскали. Вернëмся на экспресс — и тебя нормально осмотрят. Дань Хэн молчит. Вельт приобнимает его, и дракон, обычно холодный и отстранëнный, невольно проникается проявленной к нему мягкостью. Он доверчиво жмëтся к Вельту, будто пытаясь укрыться в его объятиях. Чтобы не видеть того поля, окраплëнного красным цветом, не вспоминать о былом и о злейшем враге. Вдруг Вельт замирает от неожиданности, когда его тело обвивает длинный, покрытый чешуëй хвост. Осторожно, неуверенно. Тот тоже покрыт болезненными порезами от чужого клинка. Вельт не делает лишних движений, приопускает плечи и умиротворëнно сидит, сохраняя ровное дыхание и передавая своë спокойствие раненому. Дань Хэн не только умом понимает, но и на подсознательном уровне ощущает, насколько же Вельт и Химеко добры к нему. После ожесточённой драки с Блэйдом эта минута тишины и полного спокойствия в окружении людей, которым он доверяет, безусловно необходима. — Но как вы поняли, что мне нужна помощь? — тихо интересуется Дань Хэн. Он помнит, что Блэйд выкинул его телефон в кусты, и он при всëм своëм желании не мог его достать. — Так ты сам написал, разве нет? — недоумëнно отвечает Химеко, на что Дань Хэн прикладывает ладонь ко лбу. Он точно помнит, что не делал этого, но теперь, после ответа Химеко, он понимает, что именно произошло. Дань Хэн просто терпеть не может Блэйда и снова в этом убеждается. Сначала эта бессмертная зараза заставляет волосы седеть, а потом собственноручно перекрашивает эту седину обратно… Что-то подсказывало Дань Хэну, что они снова встретятся. Сразятся ли они? Непременно. И тогда Дань Хэн узнает причину, по которой Блэйд не лишил его жизни. Но это будет потом. А значит, пока неважно.