***
24 мая 2023 г., 12:12
«Это серое небо и свинцовые тучи всё же великолепны» — рассеяно подумал Гоголь неспешно бредя вдоль проспекта.
«Эти здания — венец архитектуры» — так же рассеяно подумал Достоевский.
Два вроде совершенно непохожих друг на друга человека продолжали свой путь по улице Петербурга. Кому то эта вечная серость и строгая архитектура казалась излишне мрачной, и даже навевала чувство потерянности и одиночества, однако они ощущали себя здесь самими собой. Казалось эти двое нашли своё место среди блёклых зданий, бушующих и коварных вод Невы и тяжёлого неба.
— Великолепная погода, не правда ли, достопочтенный Фёдор? — нарушил тишину вежливый вопрос.
— Вы совершенно правы, погода просто чудесна, однако если начнётся дождь, она станет ещё великолепней, — ответил Достоевский.
— На этот раз я с вами пожалуй соглашусь.
Мягкий порыв ветра коснулся и немного растрепал абсолютно белые волосы Коли. Хотя они уже пребывали в таком беспорядке, что какой-то там ветер абсолютно не имел значения. Коса окончательно растрепалась, а непослушные пряди так и норовили закрыть всё перед глазами. Кроме волос весь вид Гоголя был довольно необычным: черно-белые клетчатые штаны, белый пиджак и чёрная водолазка, а финальным штрихом в образе сбыла брошь в виде алой розы.
Фёдор был одет более сдержано: чёрные штаны, накинутое на плечи чёрное пальто и такая же тёмная водолазка. Вполне себе сдержанный образ разрушала лишь нелепая шапка-ушанка на темно русых волосах.
Да со стороны они выгляди странно и чудаковато, но на удивление среди винтажных зданий, на фоне каналов и посреди каменной мостовой, смотрелись вполне органично.
— А кажется дождь всё же начнётся, — заметил Гоголь.
— Нам осталось идти всего ничего, и вы сможете занять свою любимую позицию на подоконнике.
Упомянутый подоконник располагался в маленькой однокомнатной квартирке на последнем этаже старого дома, спрятавшегося в запутанных дворах в центре Петербурга. И пусть сам дом, из-за количества прожитых лет, источал гнетущею атмосферу, и пусть ветхая квартирка со старыми деревянными окнами с трудом могла называется приличным жильём, им всё это казалось прекрасным. Вместо мрачной атмосферы они ощущали лишь некую торжественность, а старинная мебель была неотъемлемой частью уютной обстановки.
— А вы непременно ко мне присоединитесь, — с улыбкой в голосе ответил Николай.
Фёдор промолчал и легонько кивнул.
Через несколько минут они свернули на тихую улицу. Немного прошлись по ней и вот уже шум машин казался таким далёкий, а свисающие фонари и высокие здания несли с собой ощущение покоя. Поворот во двор, несколько метров и вот тихий подъезд.
— Прошу проходите.
— Благодарю вас, Николай.
Войдя внутрь, назвать помещение подъездом уже не получалось — ведь перед ними самая настоящая парадная. Широкие лестницы, высокий потолок и огромные окна как будто переносили назад во времени.
Пролёт за пролётом и вот они открыли дверь в квартиру.
— Поздравляю нас — мы добрались и выжили. Ещё плюс один прожитый день на этой земле.
— Проходи уже, эта сумка слишком тяжёлая.
— А ты положи туда ещё пару книг, а то маловато таскаешь мемуаров.
— А не заткутся ли вам, Коленька?
— Ладно, ладно, как пожелаете. Пойду поставлю чай.
— И мне сделай, и что-нибудь поесть тоже.
Скинув полупустой рюкзак, Гоголь прошмыгнул на маленькую кухню. На ходу натягивая домашнюю кофту и штаны. А дальше обычные действия: налить воду из-под крана в чайник, поставить его на плиту, открыть холодильник, поразится тому, что там вообще что-то есть, достать колбасу, нащупать на полке хлеб и приготовить перекус. Пока Федя возился с одеждой, снова закутываясь в свои кофты, принести всё на широкий подоконник и не забыть прихватить плед.
— Ну-с где вы там, уважаемый? Жрать хочется, да и дождь вот вот начнётся.
— Спешу как могу, не переживайте, сдохнуть с голода не успеете.
Гоголь уже успел залезть на подконник, накинуть плед на плечи и теперь ждал неспешного Достоевского. Наконец тот появился в тёмно-коричневой толстовке и сразу забрался в объятия к тёплому Коле под такой же тёплый плед. Достоевский мёрз ровно с того момента, как себя помнил, и такие объятия стали для него настоящим спасением — и приятно и руки не дрожали от холода.
— Твой чай, — говорит Коля, приобнимая сожителя и своего парня по совместительству.
— Благодарю, — отвечает Федя, отпиваю практически кипяток из чашки. Наконец-то ему становится тепло и он расслабляется облокачиваясь на Колю
— Как же меня всё достало, ещё и хотят обязанности старосты повесить — видите ли я такой дружелюбный и со всеми нахожу контакт, — грустно вздыхал и жаловался Гоголь.
— А нечего было строить из себя такого клоуна, — резонно заметил Достоевский.
Он знал, что этот образ весёлого и беззаботно шута был совершенно пустой маской. На самом деле Гоголь был удивительно похож на него — загадочный, с такими глубокими мыслями, что можно утонуть. И Фёдор, смотрел на него, тонул ни о чём не жалея.
— Пфф, ты прекрасно знаешь почему я так делаю.
Фёдор действительно знал — так было проще. Проще избегать назойливых, и за частую тупых окружающих — нацепил маску, и все думают, что знают тебя и не хотят разглядывать больше. Достоевский так же добился этой цели, только выбрал другой способ — он просто игнорировал окружающих. И пусть первые месяцы в универе с ним ещё пытались заговорить и наладить контакт, но после глухого игнорирования — отстали. Теперь его обходят стороной, ни о чём не просят и чуть побаиваются. Только этот пришибленный, сидящий рядом, разглядел что-то и приклеился на мертво.
— Знаю, знаю. Попробуй выкрутиться.
— Хм я могу сказать, что мой парень отнимает у меня всё время.
— Отличный вариант, только тебе не поверят — ты ж флиртуешь буквально со всеми девушками универа.
— Да что ж такое, — ещё более грустно вздохнул Коля осознавая правоту Достоевского.
— Остался всего год — если что переживёшь.
— Переживу наверное, хотя если с тобой под боком — точно переживу.
— Твой флирт по прежнему никуда не годится, — ответил Федя, пряча и без того редкую и практически незаметную улыбку в чашке чая.
— А тебе всё равно нравится.
— Может быть. Всего год — и прощай универ. Как же я этого жду.
— Я прям вижу как ты запрёшься тут, зароешься в свои книги и не будешь выходить на улицу вообще.
— Вы совершенно правы, Николай. Я буду познавать историю, и работать удалённо, а вы будете таскаться по богатым города сего и придумывать им странные проекты для квартирок.
— И снова я с вами соглашусь, нам осталось лишь дожить.
— Верно.
И за окном наконец-то начался дождь. Он неизменно будет идти в этом сером городе, а они неизменно будут сидеть на подоконнике, слушать его умиротворяющую мелодию и просто наслаждаться этим.
