I did something bad

— Больше мы никогда не увидим эту школу, йу-ху-у! — Майлз Фостер поднял пластиковый стаканчик, до краев наполненный коктейлем из водки и спрайта. Водку он протащил в школу тайно, под видом минеральной воды, и его даже не запалили. Никто, конечно, не обольщался, что преподаватели не догадались, но с момента выдачи аттестатов школьниками они больше не считались, так что на некоторые шалости директор и все остальные явно решили закрыть глаза. Гаррет, Майлз, Оуэн и Дилан сидели в пустом кабинете миссис Дерри, и со стен на них, осуждающе щурясь, смотрели Ньютон, Галилео Галилей и Джеймс Прескотт Джоуль. Может быть, физики считали, что бухать в их присутствии неэтично, только вот на мнение портретов всем было насрать. — За Лигу Плюща! — ухмыльнулся Оуэн. — Да пошел ты, засранец! — Майлз пихнул его локтем в бок. — Вы все поступили в Шарлоттаун, кроме меня! И пока вы будете трахать хорошеньких девчонок из Джерси, я буду тухнуть в Мэне. Гаррет хмыкнул. — Не парься, переведешься через год, если наберется достаточное количество кредитов. — ...а мой отец раскошелится, — закончил за него Майлз. — Он и сейчас был готов выложить кругленькую сумму, но я не впечатлил на собеседовании. — Впечатлишь в бейсболе, — пожал плечами Дилан. — Хотя будет ли у тебя на него время, если ты всерьез начнешь изучать право в Бангоре? Майлз ничего не ответил. Он мечтал о Шарлоттаунском университете, и не только потому, что они вчетвером договорились поступать именно туда, понимая, что из всех университетов Лиги Плюща могли потянуть лишь его — и финансово, и по школьным оценкам. Шарлоттаун находился на другом конце страны от Солт-Лейк-Сити. Достаточно далеко от родителей, чтобы почувствовать себя свободными. Чтобы делать, что захочется, не забывая добиваться своей мечты. А Майлз всегда знал, чего хотел. Он хотел оказаться в Конгрессе. Быть свежей кровью среди тех, кто торчал там по двадцать лет, формируя политику страны и понятия не имея, что на самом деле нужно Америке. Амбиций Майлза хватило бы на троих, но ему было плевать, что о нём думали. — Да ладно, всё будет окей, — Оуэн ткнул его кулаком в плечо. — У нас ещё полтора месяца, чтобы тусануть в Солт-Лейк-Сити как следует! Скрутив крышку у бутылки, Майлз глотнул водки прямо из горла. Она была недостаточно мягкой, и на языке он почувствовал вкус горечи. Да и похрен. У него были планы на этот вечер. Буквально за неделю до выпускного Майлз расстался со своей школьной свитхарт — всё честно, он не собирался тащить эти отношения с собой в университет и отлично понимал, что и Бетти, сидя в своем Университете Юты под крылышком у мамы, найдет, с кем замутить. Бетти, правда, честным это не посчитала, и сегодня приперлась с каким-то придурком, но Майлзу было уже плевать. — Пойду, покурю, — он спрыгнул с парты. — Не выпейте тут всю водку без меня! — Это уж как пойдет, — хохотнул Оуэн. Уже захлопывая за собой дверь класса, Майлз подумал, что Гаррет какой-то слишком молчаливый, и это было… странно. Никаких идей, никаких предложений ещё как-то развлечься; он просто пил, а порой Майлз ловил на себе его взгляд. Странно-тяжелый и… непонятный. Некоторым просто водку нельзя пить, они с неё дуреют. * * * Гаррет всё о себе прекрасно знал. И ненавидел себя за это. Он всю жизнь думал, что он же не пидор какой-то, чтобы втрескаться в парня, однако полюбуйтесь на него: с тех пор, как узнал, что Майлз потащится учиться в гребаный Мэн, места себе не находил! Гаррет знал, что будет скучать. Знал, что ему будет хреново. И знал, что так будет лучше. Потому что он же не пидор, он нормальный парень, только вот нормальным парням не хочется трахнуть своего лучшего друга. Не хочется же, правда?.. Гаррет опрокинул в себя очередной стакан водки. В голове приятно мутилось, и океан мог бы ему быть по колено, если бы они сейчас были на берегу моря, а не посреди штата Юта. Они все уже достаточно набрались, и, может, если бы он попытался… Нахрен. Самая фиговая идея в его жизни. Майлз расквасит ему рожу и правильно сделает, потому что дружба есть дружба, и нечего её портить всякими там соплями. — Пойду, проветрюсь, — Гаррет поставил пластиковый стаканчик на парту. — Может, девчонку какую-нибудь зацеплю. Оуэн отсалютовал ему бутылкой. * * * Приглушенная музыка доносилась из спортзала — какой-то медляк, что ли. Тащиться туда Майлзу совсем не хотелось — после расставания с Бетти он выцепил одну из одиннадцатиклассниц и прихватил её с собой, девчонка была счастлива, но развлекать её весь вечер Майлз не нанимался и танцевать с ней сейчас не хотел. Свернув на лестницу, ведущую от спортзала к черному входу, он вытащил из кармана пиджака пачку сигарет. Хранились там, правда, совсем не сигареты. Ловко свернув самокрутку, Майлз прикурил. Сладковатый дым защекотал ноздри. — Пользуешься тем, что больше не ученик? Вздрогнув, он по привычке швырнул самокрутку под ноги, затоптал носком ботинка, и заржал, поняв, что выглядит как идиот. — Если бы тебя застукали с травкой, то могли бы вызвать полицию, — мисс Уильямс, школьный психолог, сама вытащила из сумочки сигареты, повертела в руках. — Черт, последняя… — Ну, вы же никому не скажете? — сверкнул улыбкой Майлз. Удачно, что наткнулась на него именно мисс Уильямс. Он точно знал, что она не станет на него стучать. В те редкие посещения её кабинета, которые у него были за последние пару лет старшей школы, он был уверен, что нравится ей. Майлз даже не мог объяснить своей уверенности. Он знал. Быть может, всё дело было в её прикосновениях к его руке, когда она отдавала ему очередной психологический тест. Или в чуть расширяющихся зрачках. Или в тонком, едва уловимом запахе, пробивающимся сквозь аромат её духов. Майлз четко знал, что так пахнет желание. И четко знал, что тоже хочет её. Аморально? Пф-ф-ф, плевать он хотел. Особенно сейчас, когда школа закончена, и не на несколько месяцев, а навсегда. — Травки хотите? — улыбнулся он. — Я никому не скажу. Мисс Уильямс чуть нахмурилась, пытаясь понять, серьезно ли он говорит, а потом пожала плечами. — Давай. Прикуривая ей, Майлз не удержался, скользнул взглядом по её лицу — прозрачно-зеленые глаза, тонкие черты, пухлые губы. Чертовски много раз он представлял, как она обхватывает этими губами его член. И, уж конечно, во всей школе он был не один такой. Мисс Уильямс могла закутаться даже в мешок из-под овощей, но оставаться охренительно красивой. И одинокой. Как-то Майлз пробрался в преподавательскую и нашел в компьютере досье на преподавателей. Мисс Джун Уильямс было двадцать семь лет, и она была в разводе. Никогда и никто за ней не заезжал. Бывало, она засиживалась в школе допоздна — значит, и дома никто не ждал. Возвращаясь с тренировок по бейсболу, Майлз видел, что в окнах её кабинета горит свет. Выпрямившись, мисс Уильямс втянула дым. Улыбнулась. — Раз уж ты больше не ученик, может, будешь звать меня Джун? Он едва сдержался от радостной ухмылки. — Замётано, — Майлз спрятал зажигалку в карман. — Не думал, что вы курите травку. Она передернула плечами. — По-твоему, преподаватели — не люди? Мы просто лучше скрываемся. И подмигнула. Жаркая волна всколыхнулась у него в животе, в паху потяжелело. Вот блин. — Не сомневаюсь, — пробормотал Майлз. * * * Из спортивного зала доносилась громкая музыка и смех. Ну нахрен. Гаррет спустился вниз к черному входу, выпал на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух. В голове зашумело ещё сильнее. Алкоголь не собирался отпускать. Наверное, стоило бы вернуться. Но вместо этого он почему-то свернул в сторону административного корпуса — просто побродить по коридорам, вспоминая. В конце концов, он уже больше никогда здесь не окажется. Заодно, может, в учительскую дверь будет не заперта, а у мистера Джонсона, их препода по химии, всегда был запас коньяка… Гаррет ухмыльнулся, вспоминая, как они всей компанией спасали Майлза, пытавшегося исправить заваленный тест, и прикрывали его зад, пока он в учительской искал свою работу. Было весело. Где-то рядом раздался знакомый до боли за грудиной голос и хлопнула дверь. * * * Первой базы Майлз даже не заметил. На вкус губы Джун оказались лучше, чем любые его фантазии об этом. Ощутив на языке синтетический привкус помады, смешанный с горьковатым, едва заметным — марихуаны, Майлз глухо застонал. Джун впилась пальцами в его плечи, обтянутые тканью пиджака, и её ответный стон леденцом перекатился у Майлза на языке. Он едва запомнил, как они оказались у Джун в кабинете — повезло, что все были в спортзале, никто не встретился. Наощупь Джун захлопнула дверь в кабинет, всхлипнула, как девчонка, когда Майлз потянул молнию на её платье, спустил его с плеч. Сглотнул, прижался поцелуем к её шее. В голове у него мутилось, и Майлз не мог понять, виной ли тому гребаная травка — он и покурил-то всего-ничего, зато смешал с водкой — или Джун. Её запах. Её поцелуи и прикосновения. То, как она, путаясь, наконец-то расстегнула его ремень и потянулась к ширинке. Как позволила задрать её платье вверх по бедрам, и оно превратилось в кусок ткани, болтающийся на талии. И как стонала под ним, пока Майлз вжимал её в столешницу и целовал — шею, плечи, грудь, лицо. Зарывался носом в её волосы и глухо, низко стонал. Кажется, дверь за его спиной скрипнула, но он не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Джун вплеталась пальцами в его волосы, тянула отросшие пряди, ногтями царапала затылок. Подавалась ему навстречу, ерзая; сжималась вокруг его члена, и всхлипывала-скулила-вскрикивала от каждого гребаного толчка, от каждого поцелуя. Даже от того, как он сжимал её талию и бедра, наверняка оставляя синяки на светлой коже. Капля пота выступила у него на виске, скатилась по щеке к подбородку. Приподнявшись, Джун слизнула её. У Майлза всё перед глазами плыло, но он разглядел, что алая помада размазалась вокруг её рта, и это было так блядски сексуально, так чертовски охуительно, что он смял её губы поцелуем, перехватил её, притягивая ещё ближе, хотя куда уж ближе… в голове полыхнуло блэкаутом на мгновение, дрожь прошла по напряженным мышцам. Жар обжигающей волной лизнул его от живота вверх по груди, и Майлз, низко застонав, кончил, едва успев словить момент, когда кончила и Джун. — Твою ж мать… — выдохнул он. Хоум-ран. Майлз хотел этого. И даже в своих влажных фантазиях не мог представить, что будет так круто. * * * Гаррет застыл за дверью, не зная, как поступить. Он честно собирался проветрить голову и вернуться к парням. Или поймать какую-нибудь девчонку и хорошенько отодрать в туалете, но… Но. Голос Майлза он узнал бы из сотен других голосов. И Фостер сто процентов пялил кого-то в — Гаррет поднял голову на табличку на двери и офигел — в кабинете их психологини, мисс Уильямс? Твою же мать… У этого идиота, что, совсем мозги отказали? Впрочем, у самого Гаррета мозги, наверное, тоже отказали, потому что он осторожно ухватился за ручку двери, чувствуя, что начинает потеть, а металл скользит в ладони, и сунул нос в кабинет. От увиденного моментально стало жарко. Лицо вспыхнуло, и, знаете ли, абсолютно не от стыда. В штанах стало тесно, а в животе тугим комком свернулось обжигающее возбуждение. Гаррет судорожно втянул воздух через приоткрытый рот. Вдох прошелся наждачкой по сжавшемуся горлу. Не то чтобы его можно было удивить видом мужской задницы. Гаррет был спортсменом, и уж чужих-то жоп он навидался прилично. В раздевалках, в основном. Или в душе. Только это был, мать его, Майлз!.. В паху болезненно и сладко заныло. Гребаный Фостер стонал именно так, как Гаррет и представлял — низко, глухо, возбуждающе. Голос его сплетался со стонами девчонки, которую он самозабвенно трахал, разложив прямо у мисс Уильямс на столе и спихнув на пол всякие бумаги. Голос его был охренительным. Тяжело дыша, Гаррет прикрыл дверь обратно и прислонился к ней пылающим лбом. Он понимал, что должен съебывать отсюда, желательно поскорее, но почему-то ноги вообще двигаться не желали. А, может, он сам не хотел уходить? Снова приоткрыл дверь. Увидел женские стройные ноги, охватывающие Фостера за бедра, услышал, как, в перерывах между сраными этими охами да вздохами скрипит несчастная столешница. Твою же мать! Расстегивая штаны, Гаррет ненавидел себя. Его трясло от ненависти, когда он провел рукой по члену, и сквозь сжатые зубы вырвалось шипение. Тугой жгучий узел в животе слегка развязало. И, черт бы отодрал Майлза Фостера в аду по пятницам, Гаррет ненавидел и его, и себя, за то, что дрочил в школьном коридорчике, прижавшись лбом к двери в кабинет мисс Уильямс, и каждое грубое движение ладони, каждая вспышка под зажмуренными веками приближали его к разрядке. Из-за приоткрытой двери Майлз хрипло и долго застонал, и Гаррет, и без того едва стоявший на ногах, кончил себе в ладонь и на гребаную дверь. В отличие от Фостера, ему пришлось зажимать себе рот, чтобы его не услышали. «Пиздец, — подумал он, сползая по стенке на пол. — Просто сраный пиздец...» * * * Несколько мгновений они приходили в себя. Пот остывал на коже. — Ты тяжелый, — наконец Джун мягко толкнула его в плечо. Встрепанная, со смазавшейся косметикой, почти раздетая, она всё равно выглядела потрясающе. Ну, на вкус Майлза. — Прости, — в желудке булькнуло и заурчало. Джун расхохоталась. — Тебя накрыло, — и засмеялась ещё громче, когда её живот вторил таким же урчанием. — Наверное, в спортзале ещё остались закуски. Ну или… — она сморщила нос, — можем поехать ко мне домой и заказать пиццу. Наблюдая за тем, как Джун одергивала платье и стирала влажной салфеткой безнадежно размазавшуюся помаду, Майлз решился. Всё равно Джун Уильямс он видит последнее лето в своей жизни. — Я люблю пиццу, — ухмыльнулся он. Джун бросила салфетку в сумочку и улыбнулась. Без яркого, кричащего цвета её губы притягивали взгляд ещё сильнее. — Я тоже. Тому, что дверь в кабинет была приоткрыта, Майлз особого значения не придал, а Джун и вовсе этого не заметила. В конце-то концов, если бы кто-то их застукал, был бы скандал, верно? И раз не было, значит, им повезло.