Зависть

Брюнет на жёсткой кровати стонет, пытается перевернуться на бок, но не может, обессиленно обмякая. Ему снится темнота и яркие вспышки. События прошедшего месяца вспышками мелькают перед глазами, подстёгивая головную боль зудить ещё сильнее. Пак Чимин не может толком пошевелиться – его словно несколько раз переехали грузовиком и выкинули в канаву на обочину. Веки тяжёлые, горячие, открыть их невозможно, он пытался. Увидел перед глазами размытые тёмные очертания и провалился обратно. Чонгуку не нравится то, что произошло сегодня. Парень, что сейчас лежал без сознания на его постели, мог серьёзно пострадать и это в лучшем случае. В худшем – не нашли бы даже его останки. Ему пришлось раздеть его по пояс, чтобы понять масштабы бедствия. Пареньку крепко досталось и хорошо, если эти ублюдки не проломили ему череп. Гук успел вовремя – они не успели превратить это милое личико в кровавое месиво. Пока брюнет накладывал пострадавшему тейпы* в области рёбер, имея подозрения, что несколько костей в грудной клетке всё же сломаны, он успел рассмотреть и ощупать крепкое тело. Чон отмечает про себя, что парень в действительности очень красив, даже с гематомами на лице, опухшей губой, ссадинами. Он ловит себя на мысли, что сидит рядом с ним и глазеет слишком откровенно. Одёргивает себя и уходит в другой конец своей халупы, чтобы сварить себе кофе и сесть за изучение материалов. На журнальном столике, который чуть покосился от времени, но всё ещё крепко стоял на своих четырёх ножках и служил хорошую службу, лежала фотография девушки. Пак Ю Ри. Чонгук опирается на кухонный гарнитур, хмурясь. Ему совсем это не нравится. Кофеварка издаёт жалобный писк, больше похожий на предсмертную агонию старенькой техники, оповещая о готовности напитка. Брюнет переливает ароматный горячий напиток в большую кружку и идёт к столику, бросая мимолётный взгляд на гостя. Мало того, что ему пришлось вытаскивать его задницу из передряги и обрабатывать боевые ранения, так ещё тачку пришлось притащить в свой двор. Хорошо, что забор вокруг этого древнего дома высокий и каменный, да и не полезет никто с района к Чон Чонгуку. Знают, что с ним шутки плохи. Изначально он думал оставить паренька в его же машине, ключи от которой вывалились на тротуар, пока Гук пытался осторожно поднять его с земли. Потом подумал, что оставлять едва живого человека в люксовой тачке в районе, где убивали и за меньшее – абсолютно точно хуёвая идея. Пришлось дотащить обмякшее тело до дома, вернуться сперва за байком, а потом ещё и прогуляться вокруг района за машиной. Хотел бы он, конечно, поворчать, что нянька не его работа, но тут жизнь подкинула шанс покатать его охуенный зад на охуенной тачке, так что… Чон Чонгук, в принципе, немного доволен. Когда долго живёшь в разрухе и якшаешься со всяким сбродом, такие шансы как глоток свежего воздуха. Парень берёт в руки фотографию и несколько минут внимательно изучает. Чёрт, он и думать не мог, что за ней придут сюда, что смогут найти. Это не входило в его планы. Пак не входил в его планы. Он решает, что заниматься делами, пока на его кровати восстанавливает силы Чимин, идея так себе и, отбрасывая фото, дохлёбывает остывающий кофе. Вряд ли парнишка придёт в себя раньше поздней ночи, а сидеть над его телом как-то крипово. Если не считать повреждений на лице, Пак выглядит мирно спящим, чересчур умиротворённым. Чон подходит и склоняется над ним, слушая тихое сопение. Облегчение, он дышит. Трёт переносицу, прикидывая, что сказать ему, когда он очнётся. Хмыкает, решая принять контрастный душ, который обычно помогает ему структурировать мысли. — Чимин с большим трудом открывает глаза. Мутная пелена никак не желает спадать, мешая ему ориентироваться в пространстве. Где он? Парень ошибочно резко пытается оторвать голову от подушки, что отзывается стреляющей болью в виски, и падает обратно с громким стоном: — Чёрт…, - он лежит так несколько минут, пока головокружение не утихает и предпринимает ещё одну попытку сесть, перекатываясь сперва на бок, опираясь на руку. Ему это удаётся, но со стороны это выглядит так, словно он влил в себя не одну бутылку горячительного напитка. Его ведёт в сторону и вперёд, но он удерживает корпус, подаваясь чуть назад. Во рту сухо и его тошнит от пляшущей комнаты перед глазами. Едва различает перед собой массивный силуэт, который медленно передвигается в нескольких метрах. Моргает усиленно, фокусируется и понимает кто перед ним. Тот самый незнакомец из клуба. Драка. Чимин выдыхает сквозь стиснутые зубы, и его, наконец, замечают: — Очнулся? – низкий голос прокатывается мурашками по телу, которое отказывается слушаться своего хозяина, - Тише, ковбой, - Чон в два шага преодолевает расстояние до угла, который служит ему спальней, и удерживает крепкими руками парня за плечи, - Без резких движений. Пак пытается скинуть чужие руки, но не выходит: — Я же сказал, не делай резких движений, - Чим упирается взглядом в рельефный пресс, скользит выше по мускулистой груди, пока не встречается с тёмными глазами, пристально смотрящими ему в лицо. Наверное, это могло бы стать неплохой сценой для романтической дорамы, но увы. Чимин вспоминает все обстоятельства, что привели его к тому, где он сейчас и в каком он состоянии: — Ты кто? — Тот, кто не хочет, чтобы ты упал и разбил себе нос, ещё раз, - Гук настойчиво давит на плечи парня, - Не сопротивляйся и просто ляг, я принесу обезболивающее, - брюнет не сдаётся, хотя и сил противиться незнакомцу у него не остаётся от слова совсем, - Святые угодники, ты можешь усугубить своё состояние, понимаешь? У тебя черепно-мозговая травма и сломаны несколько рёбер, слушай, что тебе говорят, ясно? Чимин обречённо рычит, позволяя тому, кто спас его зад сегодня, уложить его обратно на подушки. С мокрых тёмных волос на его лицо срываются несколько капель, отчего он морщится и тут же шипит от боли, вскидывая руку, намереваясь коснуться больного места, но её перехватывают: — Не трогай, мазь ещё не до конца впиталась, - пальцы Гука вокруг изящного запястья выглядят массивно, - Просто лежи, окей? Тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности, - он мягко отпускает руку Пака, вскользь проходится кончиками пальцев по мягкой коже. Секунда, но наполненная какой-то странной интимностью, отчего Чонгук сам себе отвешивает мысленный подзатыльник. Нельзя. Чон возвращается с аптечкой и бутилированной водой, усаживается на постель рядом с Чимином и тянется над ним, чтобы включить тусклую лампочку над ними. Парень под ним замирает и, кажется, вовсе не дышит – всё его внимание занимает широкая грудь, выступающие ключицы и едва уловимый аромат геля для душа. Слышит хриплый смешок: — Нравлюсь? – вздрагивает, мгновенно чувствуя как краска приливает к щекам. — Кто ты? – повторяет свой вопрос, удивляясь тому, как сипло и жалко звучит его дрожащий голос. Брюнет, которого он видел в клубе и на том самом отрывке с камер видеонаблюдения, кривит губы в ухмылке: — Твой Ангел-хранитель, - отворачивается к маленькой коробке и какое-то время роется среди блистеров, - Вот, выпей, - протягивает две капсулы на ладони, - Это обезболивающее, тебе нельзя сейчас двигаться, так что выпей и расслабься. — Намеренно игнорируешь мой вопрос? — Имеет значение кто я? — Я задал вопрос, - Чимин неловко поднимается на локтях, дрожащей рукой пытаясь принять таблетки, но по неосторожности роняет их и они теряются в сбитом покрывале. — Открой рот, - Чон вздыхает, вынимая ещё две пилюли взамен утерянных где-то по кровати, - Ну? Пак послушно приоткрывает рот, как завороженный, пока брюнет вкладывает лекарство ему на язык и подносит горлышко бутылки к губам: — Пару глотков, много пить нельзя… — Где я? — В безопасности. — Как тебя зовут? — Тебе не нужно знать моё имя. Отдыхай. — Но… — Так, слушай меня очень внимательно, - его спаситель становится суровым, взгляд темнеет и Чимину хочется вжаться в упругий матрац и слиться с ним в единое целое, лишь бы не чувствовать это давление, - По тебе хорошенько прошлись кулаками, твой организм сейчас ослаблен и ему требуется восполнять ресурсы. Сейчас подействуют таблетки и ты уснёшь. — Что ты мне дал? – Пака охватывает паника, сердце начинает колотиться в груди сильно, с острой колющей болью. Чонгук дотягивается до стоящей на полу эмалированной посудины, в которой в холодной воде плавает кусок ткани. Отжимает, складывает в несколько раз и подносит к открытому лбу парня, прислоняя. У Чимина от облегчения неконтролируемо вырывается рваный выдох: — Видишь, я тебе не враг. Расслабься. — Я… Я должен… — Позже, - Чон наблюдает, как мышцы лица брюнета расслабляются, как всё его тело постепенно обмякает, напряжение уходит и парень проваливается в сон. Гук какое-то время наблюдает за спящим Чимином и приходит к выводу, что вся ситуация имеет для него не самый благоприятный прогноз.