Любовь с привкусом мусора

      Прибытие на Ярило-VI оказалось не таким уж и радужным, по крайней мере Келус представлял свою первую миссию не так. Все пошло на перекосяк, хотя Март и Дань Хэн не теряли оптимизма. Этот сексуальный молодой человек всем своим видом говорил, что все могло быть и хуже, так что не ссы — прорвемся. Келус же просто старался не показывать свое волнение перед Март, иначе светит на пару часов какая-нибудь типа ободрительная речь. Лучше не надо. — Итак, мальчики, завтра много дел. Нужно как следует… Келус, куда ты смотришь?       Взгляд парня был направлен куда-то в сторону, казалось, что весь мир исчез вокруг него и остался только крохотных уголок с… мусоркой. Она звала и манила, он прямо слышал ее ласковый шепот: «Подойди, познакомимся поближе…»       Дань Хэн хлопнул его по плечу. Келус встрепенулся. — Кажись, приятель, ты слишком утомился. Пошли спать… и никаких давайте погуляем, Март! Не видишь как его перекосило?       На самом деле лицо первопроходца перекосила не усталость, а отвращение. Никто, кроме него, великолепного, чудесного и соблазнительно блестящего мусорного бака не смеет прикасаться. Однако Келусу не стоило подавать вида, мало ли…

***

      Парень не мог уснул — все мысли крутились где-то далеко. В висках стучал нежный голос: «Подойди, познакомимся поближе…» — Черт… — он уже не мог совладать с собой, его каменный стояк уже пульсировал, — Надо отвлечься…        Келус осторожно притронулся к собственному члену — еще никогда ему не приходилось дрочить. Пойти к Март он не мог — вон из-за стены слышно как Дань Хэн долбит ее во все щели. Нет… это невыносимая мука. — Милый… Иди ко мне…       Снова этот голос. Молодой человек аккуратно провел по головке, та немедленно отозвалась приятной дрожью, перетекающей в ноги. Парень повторил, ему начало нравиться. Голос не замолкал ни на секунду, он звал и манил. От кайфа уже начинала кружиться голова, но он не останавливался. И когда казалось, что вот-вот пик наслаждения близок, из-за стены слышался писклявый стон разноцветной сучки и приходилось прислушиваться к голосу снова. Так дело не пойдет… — Малыш, ну ты же хочешь насладиться… Я все еще жду… — Я иду, родной… — он не узнавал собственного голоса.       Надев кое-как штаны, Келус пулей полетел прочь из гостиницы — туда, где ждал ЕГО бак. — Я здесь сладенький, здесь…       Он разорвал на себе штаны и прижался к нему. Его теплый из-за обогревателей бок радостно принял объятья парня. Твердый член бился об него, доставляя своему хозяину неистовое удовольствие. Губы Келуса изучали каждый миллиметр вожделенного бака, он не собирался оставить хоть один нецелованный кусочек.       Толчок. Еще… Еще… Парень смог прорваться сквозь казалось бы непробиваемую невинность. Голос в его голове стонал так страстно, он умолял еще, просил не останавливаться и не сбавлять темпа. Однако Келусу было мало — он жаждал больше дыр. Он резко пробил дыру кулаком рядом с той, где скользил его член. — О да! ДА! — голос явно получил еще большее удовольствие от происходящего, — Засунь руку, засунь!       Парень и без инструкций это сделал — и уже внутри бака помогал себе рукой, не замечая немного покалывающий мусор. Его гнуло от удовольствия, хотелось, чтобы момент длился вечность. Но уже через пару минут горячая жидкость струей лилась внутрь бака. Парень осторожно вытащил член и прислушался к своим ощущениям — тело приятно пульсировало, но голос в голове замолк. — Тебе понравилось?       В ответ тишина. Он открыл крышку — на «Приятном на вид мусоре» лежала монета. — Спасибо за чудесный вечер, сладкий… — прошептал бак, прежде чем стихнуть навсегда.

***

      Келус сидел на кровати, обхватив голову руками. Как? Он не понимал, что сделал, не так. За что бак так с ним поступил? Парень искренне думал, что все получилось по любви — чистой и искренней, но… Древняя монета все еще была у него. Оплата.       По щеке медленно покатилась слеза. Он чувствовал себя брошенным. — Пора просыпаться, соня! — жизнерадостный голос Март заставил его вздрогнуть, — Ой, что случилось? — Он заплатил мне как грязной проститутке… — Келус достал монету, — Как шлюхе, понимаешь?