Наглость — второе счастье

      Для Геньи ничего не стоило почувствовать слежку, но почему-то он никак не ожидал, что следить за ним будут именно в Деревне кузнецов. И где — на горячих источниках! Хотя все прекрасно видели, как он заходил в купальню.       Недовольно цокнув, парень грубо окликнул неизвестного:       — Эй! Я знаю, что ты здесь! Выходи, — он начал поворачиваться, чтобы посмотреть на неудачного шпиона, но совершенно неожиданно его взгляд натолкнулся на вынырнувшую из-за деревьев… девушку.       Девчонка!       Он в мгновение ока залился краской от макушки до пяток и быстро развернулся обратно, уходя под воду почти с головой. Нет, ну это же надо было додуматься — припереться на источники, когда здесь купается другой человек, мужчина! И это точно была не случайность, потому как она была в одежде, в отличие от него!       — Ши-на-зу-га-ва Ге-нья, — по слогам пропел девичий голос, становясь ближе. — А ты чего отвернулся?       Генья прямо-таки чувствовал, как у него горят кончики ушей от страшного смущения. Он узнал голос — это дочь его кузнеца. Ну точно, Юми.       — Ге-нья-кун? — снова нараспев позвала девушка, и он по интонации понял, что она улыбается. — Эй, я с тобой вообще-то говорю!       — Ты совсем, что ли?! — не выдержал парень и закричал, не оборачиваясь, скрывая за раздражением стеснение. — Не видишь, что тут занято? Иди отсюда!       — Не гони меня, я к тебе пришла, между прочим! — возмутилась Юми, и её голос прозвучал совсем громко. Настолько громко, что когда Генья поднял глаза от воды, то встретился с сидящей перед ним на корточках девчонкой.       Юми была его одногодкой, но такая маленькая и хрупкая, даром что из семьи потомственных кузнецов. Хотя женщины обычно кузнечным делом и не занимались, посвящая себя поддержанию домашнего быта; они же заведовали горячими источниками. И вот эта девчонка сидела перед ним в своих цветастых хакама и рубахе, со сдвинутой с лица маской хёттоко, и улыбалась как-то хитро, разглядывая его своими янтарными глазами.       У Шиназугавы, казалось, от смущения вот-вот пар из ушей пойдёт. Ему вдруг стало отвратительно жарко — удивительно для человека, находящегося в горячей воде, правда? — и на лбу выступила испарина. И чего она только привязалась к нему?!       — Генья-кун, ты же истребитель? — вдруг спросила Юми очевидную истину.       Парень глупо моргнул раз, другой, пытаясь нормально дышать, и выпалил, отворачиваясь в противоположную сторону:       — А по мне не видно?! — и снова нырнул под воду.       Девушка звонко засмеялась, подбираясь к другому краю берега. Она всё продолжала звать его и что-то говорить, но Генья сквозь толщу воды не разбирал её слов. Лишь когда воздух стал кончаться, ему пришлось вынырнуть, и тогда он услышал обрывок фразы:       — …меня!       Шиназугава открыл глаза, смахнув с лица влагу, продолжая прятать своё тело в воде, и сердито уставился на наглую девчонку, которая снова оказалась перед ним. Юми была чересчур настырной, и ему быстро стало ясно, что чёрта с два она уйдёт просто так. Похоже, придётся всё-таки выслушать её.       — Да чего ты прицепилась?! — грубо рявкнул парень, надеясь хотя бы так отпугнуть прилипалу.       — Ты не слышал? Я же сказала, возьми меня! — и она хлопнула себя по коленкам, дуя губы и хмуря густые бровки.       У Геньи, кажется, глаз дёрнулся.       — Чего?.. — неуверенно уточнил он.       — Ну возьми меня! — настойчиво повторила девушка.       Генья так и опешил. Просьба — нет, приказ звучал слишком двусмысленно, но она выглядела так серьёзно! Неужели она поэтому заявилась на горячие источники? Потому что хотела, чтобы он и она…       Боже, что за глупости?!       Видя ступор собеседника, Юми начала откровенно сердиться. Она как-то странно фыркнула и сложила руки на груди, поджав губы. Потом устало вздохнула и уже более спокойно повторила:       — Ну возьми меня, тебе сложно, что ли? — это прозвучало почти жалостливо.       Генья недоумённо хлопал глазами, уставившись на вытянутый трубочкой рот её маски. Могла ли Юми правда предлагать ему то, о чём он мог подумать? Ну, то самое, непристойное? Но разве можно, вот так просто? Нет, конечно, он часто слышал от старших товарищей, что жизнь истребителя слишком коротка, поэтому нужно успеть попробовать в ней всё…       Нет, нет, это же совсем неправильно, неприлично! О чём эта девчонка вообще думает? Он порядочный человек и никогда бы не стал использовать девушку ради удовлетворения физических потребностей. А Юми тоже хороша, предлагать ему такое. А если бы на его месте был кто-то другой, менее честный? Вот ведь глупая!       — Генья-кун, ты слушаешь? — снова позвала она.       — Д-да ты о чём вообще? — парень решил прикинуться, что не понимает намёка. Он старательно отводил взгляд в сторону, стараясь не смотреть на собеседницу.       — Просто возьми! — вдруг раздражённо прикрикнула Юми, теряя терпение. Тут уже и Генья не выдержал — уставился на девчонку, преодолевая смущение, и воскликнул в ответ:       — Где?! Прям здесь?       Девушка удивлённо приподняла брови, вытянувшись в лице. Затем уголки её губ приподнялись в улыбке, и она добродушно захохотала, прикрывая рот ладошкой.       — Не где, а куда, дурачок! Аха-ха! — она продолжила смеяться, вводя Шиназугаву своим ответом в ступор. — С собой меня возьми!       В тот самый миг ему захотелось провалиться под землю. До него наконец дошёл смысл её слов: она хотела, чтобы он взял её куда-то, а не просто чтобы взял… Боже, как он вообще мог подумать о таком? Идиот, извращенец! Стыд-то какой!       — Хотя знаешь… — неожиданно Юми уселась на каменный бортик и, чуть подтянув хакама и сбросив сандалии, и опустила ноги в горячую воду по лодыжки, а затем стала болтать ими, пуская круги по поверхности. — Твой вариант мне нравится даже больше, — договорила она с лукавой улыбкой, опустив взгляд.       Генья уставился на неё круглыми глазами от шока, чуть не упав. Она ещё и издевается над ним! Видит, как ему неловко, и издевается. Ну что за девчонка?..       Не желая более позориться, парень резко сорвался с места и покинул источник так быстро, что Юми даже разглядеть ничего из того, что хотела бы разглядеть, не успела. У него всё равно желание нежиться в горячей воде пропало, а ещё он понял, что так просто дочь кузнеца от него не отстанет. Однако ведь Генья толком и не разобрался, куда именно она просила взять её с собой!       Будучи настырной, но вредной и взбалмошной девушкой — папа вечно жаловался главе деревни, что из неё может вырасти второй Хаганезука, даром что они родственники по какой-то там линии — Юми мириться с игнорированием своего желания была не намерена. Отряхнув ступни от влаги, она снова обулась и пошагала на выход. Ничего, она ещё найдёт подход к этому истребителю.       Больше он от неё не сбежит.

***

      Генья понимал, что избежать нового столкновения с Юми не получится, поскольку кузнец ещё не закончил работу и ему придётся задержаться в Деревне кузнецов на несколько дней. Но он надеялся, что сможет отдохнуть без её общества хотя бы в гостевом доме. Не то чтобы она ему совсем не нравилась, возможно, даже наоборот; Юми была весёлой, симпатичной и волевой девушкой.       В их первую встречу, когда парень нагрубил ей и попытался отвесить затрещину, разозлившись из-за её нескончаемых вопросов — что поделать, любопытства дочери кузнеца было не занимать — она ловко увернулась и сама пихнула его, а потом ещё и колко ответила, ставя на место. Честно говоря, парень тогда хоть и разозлился, но сильно озадачился её поведением. Девочки обычно пугались крупного и злобного мальчишки, который волком смотрел на всех, а она…       Идиотка — вот что он тогда подумал о ней. Правда, с течением времени его мнение поменялось, и он как-то даже извинился перед Юми! Но она лишь легко рассмеялась и сказала, что давно забыла об этом происшествии.       «В конце концов, на дураков не обижаются, Генья-кун!».       Шиназугава вдруг вспомнил об этом, стоя в коридоре недалеко от выделенной ему комнаты и удивлённо моргая, уставившись на стоявшую напротив него Юми. Девушка с привычной улыбкой протягивала ему поднос с почти аккуратными круглыми онигири и чашкой ароматного чая. И снова она смущала его своим взглядом из-под ресниц с какой-то хитринкой. Вообще-то, кузнецы почти никогда не снимали маски вне дома, особенно при чужих, но она позволяла себе разгуливать с открытым лицом и общаться с ним вот так.       Генья иной раз задумывался, не было ли это показателем, что она относится к нему как-то по-особенному, но всегда тотчас отмахивался от этой дурацкой мысли.       — Это что? — наконец он подал хриплый голос, опустив взгляд на блюдо.       Юми тоже коротко посмотрела на онигири, потом снова на собеседника, и обиженно фыркнула.       — Мог бы хоть притвориться, что это похоже на онигири! — она резко протянула ему поднос, заставляя схватить его, и сложила руки на груди. — Ешь давай, я над ними больше часа корпела.       Очевидно, корпела — это слишком громко сказано. Рисовые шарики были неказистенькими, сдобренными доброй порцией кунжутных семян, а листики нори никак не хотели ровно держаться по бокам. Однако же она действительно старалась, готовила для него!..       В чём подвох?       Как будто услышав неозвученный вопрос, Юми надула губы, нахмурилась и демонстративно отвернулась.       — Ты так и не ответил мне, Генья-кун. Ты возьмёшь меня с собой или нет?       У Геньи чуть дрогнули руки, и посуда на подносе звякнула. Он насупился и пробурчал:       — Куда я тебя взять-то должен?..       Юми тут же посмотрела на него и снова улыбнулась.       — Хочу на экскурсию в штаб истребителей! Я слышала, там очень красивый сад. И в Поместье бабочки тоже хочу, на бабочек посмотреть! И вообще, мне в город надо, за покупками! — она опустила руки и устало вздохнула. — Папа меня всё ещё ребёнком считает, не отпускает одну, а со мной идти никто не хочет. Вот я и решила тебя попросить! Ты же не откажешь мне, Генья-кун? — она вдруг прильнула к нему слишком близко, и от неожиданности Шиназугава чуть поднос не уронил. — Не откажешь?       Генья похлопал ошарашенно глазами, глядя в её сверху вниз, и громко сглотнул. Юми была слишком близко — он отчётливо чувствовал её запах. Девушка пахла какими-то эфирными маслами, соевым соусом и совсем ненавязчиво рудой. Вроде бы несочетаемое сочетание, но ему оно показалось таким… приятным, даже родным. Немного навевало воспоминания из детства.       Она смотрела на него своими хитро прищуренными янтарными глазами, кривила губы в довольной улыбке и прятала руки за спину. Генья подозревал, что Юми нарочно смущала его, но надеялся, что она не догадается о его возможной симпатии. Иначе — он был уверен — подколов и дурацких шуток от неё точно не оберётся, а ему это было совсем ни к чему. Однако же возможность провести с ней время вдали от Деревни казалась очень заманчивой.       Но следить за неугомонной девчонкой, пусть и одногодкой, — это большая ответственность! А вдруг как на демонов случайно наткнутся? Генья не сомневался в своих силах, конечно, но кто знает, как всё обернётся? А если противник окажется чересчур сильным, и ему придётся съесть демоническую плоть? Она же увидит его, ну, в таком виде! А если испугается? Или вообще почувствует отвращение?..       — Ты уверена, что сенсей отпустит тебя со мной? — немного отклонив корпус назад, чтобы отодвинуться, с толикой скептицизма уточнил он.       Девушка активно закивала головой.       — Папа тебе доверяет, папа говорит, что у тебя большие перспективы. Он точно разрешит, если я буду с тобой.       — Тц, — Шиназугава цокнул языком, отводя взгляд. — А ты сама-то мне доверяешь?       Дочь кузнеца удивлённо приподняла чёрные брови, а потом хихикнула и внезапно щёлкнула его по лбу, приподнявшись на носочках.       — Генья-кун, стала бы я обращаться к тебе, если бы не доверяла? Смешной ты! — она ещё раз хихикнула, а потом, не дожидаясь реакции, развернулась и побежала на выход.       Генья ещё с минуту или две стоял на одном месте, продолжая глядеть туда, где совсем недавно стояла собеседница.

***

      Глупо хлопая глазами, Шиназугава смотрел на стоявшую перед ним девушку, что сжимала в руке баночку с пахучим маслом и привычно хитро улыбалась. Его реакция подвела его, и он слишком поздно осознал, что он был перед ней в распахнутой на груди юката, хотя она и сама была одета в спальную одежду и без маски. Не сказав ни слова, он машинально потянулся, чтобы задвинуть перед носом полуночной гостьи створку сёдзи, но она вдруг первая ступила в его комнату, заставляя пропустить её.       Наглость — второе счастье.       Парень вздохнул и всё-таки закрыл за ней дверь, потом обернулся. Юми встала рядом с его уже расстеленным футоном и подозрительно воодушевлённо воскликнула:       — Раздевайся!       Генья вытянулся в лице и мгновенно зарделся.       — Ч-чего?! — она снова звучала двусмысленно.       Юми заливисто рассмеялась.       — Время массажа, говорю! — и она потрясла баночкой с маслом. — Раздевайся, Генья-кун.       Он нервно выдохнул и опустил на себя взгляд. Ну, Юми и так его уже несколько раз полуголым видела, навряд ли ей ещё есть чему удивляться. Тем не менее раздеваться перед девушкой для него было как-то…       Но она ведь всё равно не отстанет.       Генья вздохнул и скинул с себя верх юката, оголяя торс. Широкие плечи, литые мышцы, кожа, испещрённая шрамами — Юми смотрела на него, открыв рот, с нескрываемым восхищением. От её пристального взгляда он снова смутился и сложил руки на груди, опустив глаза в пол.       — Ге-нья-кун, — по слогам пропела девушка, — ты такой красивый!       Парень вспыхнул.       — Ты — ты думай вообще, что говоришь-то! — закричал он, залившись краской, а собеседница лишь задорно рассмеялась в ответ и ткнула пальчиком в постель.       — Ляг на животик, — попросила она.       Шиназугава хотел взвыть в голос от её дурацких намёков, но вместо этого он только глухо рыкнул и улёгся на матрас. Юми сразу же уселась на него сверху, придавив своим небольшим весом; Генья уткнулся лбом в пол. Девушка поставила рядом с собой баночку, зачерпнула пальцами немного ароматного масла и растёрла между ладоней. Она опустила руки на крепкую спину и стала массировать её аккуратными движениями сверху-вниз. У него уголки губ чуть дрогнули в улыбке — это было приятно, даже очень.       Руки у девушки были нежными. Она разогревала его мышцы, поглаживая, растирая, потом начала разминать и прижимать их, и делала это очень умело. Генья в самом деле наслаждался процессом, чувствовал расслабление в теле вопреки неловкости. И хотя сравнивать ему было не с чем, парень был уверен, что в массаже Юми не было равных.       Только к чему это всё? Ах, но он ведь не дал ей ещё точного согласия на сопровождение в город. Вот ведь хитрая подлиза!       — Ге-нья-кун, — вдруг раздался шёпот у него прямо над ухом. Девчонка опалила его висок своим тёплым дыханием, и он вздрогнул под ней, резко распахнув глаза. — Ты же скажешь папе завтра, что пойдёшь со мной в город?       Он пойдёт с ней в город? Забавно. Генье казалось, что это она, вообще-то, с ним напрашивается.       — Скажу, — хрипло ответил Шиназугава и кашлянул, прочищая горло. — Если выспаться мне дашь.       Ну правда, он ведь уже готовился ко сну, когда она появилась. У истребителей режим и так был ни к чёрту, но отдых в Деревне кузнецов предполагал крепкий здоровый сон, а Юми его и того лишить пыталась. Не то чтобы ему была неприятна её компания, просто…       — А у тебя есть планы на эту ночь? — девушка хихикнула. — Генья-кун, если что, я с тобой вообще на всё согласна.       Очередная волна смущения накатила на парня. Он резко вскинулся, и Юми, не удержавшись, пискнула, свалившись с него прямо на спину. Шиназугава навис над ней, весь красный, но надутый, скрывая за раздражением волнение. Дочь кузнеца удивлённо хлопала янтарными глазами, глядя на него и приоткрыв губы. Генья тяжело дышал, уставившись на неё.       Неловко, неловко, неловко!       Он чувствовал себя чересчур странно, его одолевали незнакомые эмоции. Это было нечто большее, чем смущение. Это было что-то новое, высокое, но в то же время такое воздушное! Как… как…       Девушка вдруг обхватила его лицо ладонями и снова улыбнулась, но не хитро, а неожиданно стеснительно.       — Дурачок ты, Генья-кун, — неожиданно ласково произнесла она, а потом вдруг потянула на себя да и поцеловала!       Это было внезапно, неловко и совсем не умело. Они ощутимо стукнулись носами и поморщились, но Юми не растерялась и всё равно чмокнула его в губы. А потом ещё раз, и ещё в уголок губ. И отстранилась.       Генья перестал жмуриться и приоткрыл глаза. Щёки девушки были покрыты розовым румянцем, она смотрела на него снизу вверх, приподняв брови, закусив нижнюю губу от волнения, и не улыбалась. Лежала под ним такая маленькая, хрупкая, кажется, впервые доведённая до смущения.       — Это… — голос Шиназугавы прозвучал низко и ещё более хрипло. — Это сейчас было что?       Юми нахмурилась и обиженно надулась, легонько стукнув его по плечу.       — Мог бы хоть притвориться, что тебе понравилось… — пробурчала она.       Парень громко сглотнул.       — А мне и… понравилось, — тихо ответил он и осторожно слез с Юми, усевшись на пол рядом. Девушка тоже села и затеребила в руках края своего пояса. Весь её задор мгновенно испарился, и она притихла. Даже непривычно было видеть её такой.       Тишина висела между ними уже неприлично долго.       — Генья-кун, — позвала она его, скосив взгляд, — ты приходи завтра пораньше, ладно?       — А, — Генья кивнул, потупив взгляд, — ага.       Юми тоже кивнула, подхватила баночку с маслом и встала, посеменила к выходу. Но уже отодвинув створку сёдзи, она оглянулась на него и, вновь хитренько улыбнувшись, всё ещё краснея, произнесла:       — Я тебе в следующий раз массаж бёдер сделаю, Генья-кун, согласен?       Шиназугава громко ахнул и вскинулся:       — Юми!       А наглая девчонка, звонко смеясь, побежала по коридору, мягко шлёпая босыми стопами по полу.