Toy boys

Я в тесной келье — в этом мире И келья тесная низка. А в четырех углах — четыре Неутомимых паука. Они ловки, жирны и грязны, И все плетут, плетут, плетут… И страшен их однообразный Непрерывающийся труд. Они четыре паутины В одну, огромную, сплели. Гляжу — шевелятся их спины В зловонно-сумрачной пыли. Мои глаза — под паутиной. Она сера, мягка, липка. И рады радостью звериной Четыре толстых паука. Зинаида Гиппиус За окном машины проносятся вспышки автомобильных фар, появляясь так же быстро, как и исчезая из поля зрения. Ветер проникает в салон из маленькой щели, которую он оставил, немного опустив окно со своей стороны. Лёгкие порывы ветра ерошат и без того не самые причёсанные пряди каштановых волос, невольно расслабляя и остужая голову от надоевшего клубка мыслей, с которым Дазай мучается каждый день своей жизни. Благотворительный вечер. По крайней мере, так сказал Мори, который всё никак не оставляет попыток сделать своего приемника медийной личностью и приобщить к светскому кругу богачей, в котором тот постоянно вертится из-за своего высокого положения в организации. Дазай не особо любит людей, а их сборища тем более, но сегодня Мори-сан был особо настойчив, а когда ему нужно быть особо настойчивым, он испытывает раздражение. Мори Огай – босс Портовой мафии, разумеется, он привык к тому, что людям попросту страшно перечить ему, так что мнение сопляка, который ему должен по гроб жизни из-за тёплого местечка под боком, его не интересует ни капли. Надо – значит надо, Дазай-кун, это не обсуждается. И не забывает в конце нацепить на своё лицо милую улыбочку, которая может гарантировать долгие страдания в случае неповиновения. Так что Дазаю ничего не остаётся, кроме как покорно запихнуться в классический, чёрный костюм, который хорошо сидит по долговязой фигуре и подчёркивает все его выгодные стороны. Можно подумать, что он пойдёт развлекать стариков, желающих заполучить в свою постель побольше миловидных юнцов. Но Дазай очень надеется, что ему придётся просто поговорить с одним из их партнёров по бизнесу, мило поулыбаться другим приглашённым на вечер гостям, выпить пару бокалов шампанского и вернуться обратно, не забыть доложить Мори обо всех последних слухах и сделках, обсуждаемых на мероприятии и с чистой душой завалиться спать в свою скромную квартирку, расположенную недалеко от порта. Он не особо жалует богато обставленные квартиры с новейшей техникой и дорогущей мебелью, для Дазая важно само существование места, в котором он может перевести дух и сменить бинты без любопытных глаз и болтливых языков за спиной. Поэтому Осаму выбирал себе что-то среднее между обшарпанным общежитием для бедных студентов и номерами люкс, которые могут себе позволить очень немногие. Хотя он мог бы, но не любит излишнюю роскошь и пафос из-за отсутствия желания выпендриваться тем, что он очень хорошо зарабатывает благодаря своей чёрной работе. В его квартирке всё обставлено скромно, но со вкусом. Большие окна с хорошим обзором на улицу перед подъездом, бежевые шторы, небольшая плазма на стене и потолочные подвесные светильники с холодным светом – непримечательно, но если присмотреться, то можно заметить еле видные тайники в ящике дивана, за телевизором, возле кровати и много где ещё, так сразу и не скажешь, что в доме находится целый арсенал оружия на все случаи жизни. А тем более, что здесь проживает знаменитый в мафиозных кругах демон-вундеркинд, чья кровь темнее, чем у самого прожжённого гангстера, забитого полностью татуировками и поубивавшего немало людей на своём веку. У Мори хорошее чутьё на малолетних садистов и эсперов, которые в будущем смогут принести пользу организации. Будь иначе, он бы не подобрал убегающего от стаи голодных и разъярённых собак бродяжку с покрытым бинтами телом и ужасно чёрным юмором, который состоит из одних шуток про смерть и желаемое им самоубийство. Но у Мори глаз-алмаз, поэтому взять под крыло мохнатого мальчишку, оказавшегося в последствии юным гением, и усыновить его же, вполне вписывается в планы босса Портовой мафии. Вот только теперь у Дазая нет дороги назад. Они заключили контракт, согласно которому Осаму обязан служить на благо Порта до своего совершеннолетия, а после он волен идти куда угодно. Однако, любой дурак поймёт, что из мафии так просто не уходят, тем более, что Дазай является правой рукой самого босса, что означает имеющийся у него доступ к самой секретной информации. Поэтому у него не так-то много выходов из ситуации – психушка, пожизненная карьера мафиози или смерть. Пожалуй, он всё-таки выберет последний вариант. *** Наконец Дазай может увидеть огромный особняк, пестреющий разными лозунгами о добре, о том, что нам стоит открыть свои души и помогать нуждающимся беднякам, сиротам и так далее. К зданию ведёт красивая дорожка, по обе стороны от которой растут кусты тёмно-фиолетового аконита, что игриво покачивается на ветру и напоминает о том, что нужно быть осторожным, если не хочешь испортить людям вечер и поваляться в судорогах по мраморному, вычищенному до блеска, полу. Дазай наконец выходит из машины, зная, что этот же водитель будет забирать его с этого благотворительного вечера, что к лучшему. В случае непредвиденной ситуации, нужно будет вырвать язык только одному человеку, ну и тело можно будет сразу же закопать, а не носиться за очередным шофёром, который не хочет умирать просто потому, что услышал конфиденциальную информацию, которую нельзя знать никому кроме людей на верхушке иерархии. Дазай никогда не любил переработки, но ещё больше он не любил болтливых глупцов, не способных держать свой язык за зубами. Но он очень надеется, что вечер закончится мирно, и он спокойно сможет уехать из этого сборища змей, обвешанных бриллиантовыми колье, которые стоят, как жизнь одного «нуждающегося в помощи» человека, за судьбу которого общество так печётся. Оправив пиджак и проверив время на часах, Дазай спокойным шагом проходит в искусно сделанную арку и прикладывает значительные усилия, чтобы сохранить на лице маску некоторой отстранённости с намёком на доброжелательность, пока его зоркий взгляд сканирует окружение и делает мысленные пометки, запоминая людей, с которыми обязательно надо будет поздороваться и перекинуться парой слов, чтобы Мори ассоциировали с миловидным и вежливым подчинённым, а не с забитым в угол зверёнышем, который и пары слов связать не может. Главное – не привлекать к себе особого внимания и вести себя галантно и со вкусом. Всё-таки не зря его обожают практически все их партнёрши по бизнесу, такую очаровательную гадюку нужно ещё уметь вырастить, Мори Огай действительно мастер на все руки, первоклассный учитель и наставник. Лёгким, скользящим шагом Дазай подбирается к небольшой группе людей, которые уже увлечены дискуссией, хотя вечер только начался. Пара вежливых слов и умело вставленных шуток помогают ему быстро влиться в разговор, обратить на себя внимание и поучаствовать в обсуждении какого-то там проекта знаменитого акционера, готового на всё ради получения прибыли и контактов выгодных потенциальных партнёров – что, по сути, одно и то же. Он практически не смотрит никому в глаза, не находя никого достаточно интересным или хотя бы заслуживающего внимания. Мори-сан сказал ему быть здесь, значит он будет здесь, будет улыбаться и создавать у всех приятное впечатление – привлекательно выглядеть и говорить только впопад, обаятельно заправлять за ухо кудри и галантно целовать женские руки. В конце концов, Дазай не имеет права разочаровать Мори, не тогда, когда он был так настойчив и дотошен в плане его внешнего вида и списка людей, с которыми нужно перекинуться парой слов. В начищенном до блеска полу он может с лёгкостью увидеть своё отражение, немного расплывчатым, но всё равно хорошо различимым. Ещё не совсем ночь, но солнце уже село, а воздух успел остыть, из-за чего на улице становится прохладно и сумрачно, поэтому те, кто общался на террасе начали стекаться внутрь помещения, наполняя сверкающие роскошью стены шумом и бесчисленными тенями жадных до денег бизнесменов, не брезгающих кровавыми путями добычи этих самых денег. Елейные улыбочки нацеплены на лицо каждого, чтобы скрыть гримасы отвращения, которые ни в коем случае нельзя показывать своим потенциальным будущим партнёрам. Совершенно неважно, что все считают друг друга жадными до прибыли свиньями, даже если это действительно так, никто не посмеет признаться в этом в лицо. Оружие пришлось сдать при входе в помещение, но Дазая это не напрягло, в конце концов, кобура на ноге всё ещё немного сдавливает кожу и успокаивает весом уже родного пистолета, который он взял с собой на всякий случай. Всё-таки работа вынуждает быть всегда начеку. Нервное напряжение стало родным и близким, поэтому он уже давно не обращает внимание на подрагивающие пальцы и веко правого глаза. Но как же Дазай устал каждый день своей жизни натягивать маску обычного, нормального человека, чтобы никого не шокировать пустотой на дне своих бездонных тёмно-карих глаз. Заприметив знакомое лицо в многоликой толпе, Дазай начинает идти в сторону одного из близких партнёров Мори, с которым они давно знакомы и имеют хорошие доверительные отношения. Поэтому он спокойно идёт в сторону мужчины с аккуратно подстриженными усами, мимолётно скользит взглядом по проходящим мимо него людям и цепляется взглядом за копну огненно-рыжих волос, собранных в небрежный низкий хвост, свисающий с левого плеча низкорослой фигуры. Сначала Дазай думает, что смотрит на спину рыжеволосой девушки, но, присмотревшись повнимательней, он видит жилистые мышцы, спрятанные под тёмно-синим пиджаком вместе с брюками, подчёркивающими соблазнительные изгибы тренированных бёдер, и быстро убеждается в том, что эта спина принадлежит парню, возможно даже его возраста. Но когда тот, видимо заметив на себе чужой взгляд, оборачивается и сверкает ярко-голубыми сапфирами, оценивающе скользя по фигуре Дазая, то Осаму чувствует, что невольно задерживает дыхание и чувствует странное ощущение внизу живота. Он привык находится под сканирующим взглядом своего дражайшего опекуна и, по совместительству, своего босса, но этот взгляд – это определённо что-то новое, Дазаю гораздо больше нравится находится под оценивающим жарким взглядом прекрасного незнакомца с очаровательными, еле заметными веснушками на молочных щеках, чем под клиническим, обещающим неприятности, испытующим взглядом Мори. Он смотрит и не может наглядеться, парень стоит недалеко от него и проходится по нему взглядом, после чего завлекающе ухмыляется и отводит свой взор, возвращаясь к приостановленной беседе. Дазай действительно давно не испытывал чего-то подобного, если вообще испытывал – еле заметная дрожь в коленях, тяжесть внизу живота и небольшой мандраж, который он не может себе логически объяснить. Он зарывается пальцами в свои растрёпанные кудри и зачёсывает их назад в попытке успокоиться и восстановить сбившееся к чертям дыхание. В конце концов, он оправляет пиджак и продолжает свой путь к нужному человеку, отодвинув на задний план мысли об интригующем незнакомце, с которым он точно хотел бы перекинуться парой слов. Во время продуманной и плодотворной беседы Дазай неожиданно вспоминает слова Мори о том, что ему стоит познакомиться с одним перспективным молодым человеком и, в идеале, завести с ним очень крепкие и доверительные отношения. В общем, намёк читался кристально ясно. Вот только когда Дазай пытался уточнить о том, как он выглядит, поскольку Мори-сан не выдал ему практически никакой информации о нём, лишь только то, что он является наследником процветающей компании по производству оружия, принадлежащей сейчас Полю Верлену, который приходится его сегодняшней цели опекуном. Из примечательных черт: низкий рост, рыжие волосы и голубые глаза… А Дазаю сегодня действительно везёт, к тому же, он определённо знает имя этого прекрасного создания, глядя на которое невольно начинаешь верить в то, что люди созданы по образу и подобию Бога. Но он очень хочет услышать это имя из чужих уст лично. Поэтому, свернув разговор с мужчиной, вежливо распрощавшись и обговорив всё, что было нужно, Дазай разворачивается и сканирует помещение на наличие одного соблазнительного и крепкого на вид коротышки, с которым ему нужно поболтать. И желательно не только поболтать. Но, по всей видимости, парень решил не задерживаться на одном месте, поскольку Дазай не может углядеть рыжую макушку среди множества гостей. Немного побродив между группами людей и заведя с парами из них непринуждённый разговор на отвлечённую тему, он чувствует себя уже довольно вымотанным, ему нужно улыбаться, быть милым и не шутить про суицид с прекрасными дамами, даже если многие из них находят это романтичным. Так что да, он определённо устал. Но он должен продолжать, так как ослушаться приказа Мори-сана не может себе позволить даже он – его приемник и, по совместительству, приёмный сын, даже если знает, что, в отличие от шестёрок, он не умрёт быстро и, может быть, даже безболезненно. Нет, его будут ждать выговор и психологическое давление в лучшем случае, а в худшем ему придётся испытать на себе садистскую сторону Мори, которой боятся абсолютно все его подчинённые. В чём Дазай и уверен, так это в том, что он ненавидит боль, а значит не стоит вынуждать Мори быть грубым с ним. В конце концов, Осаму должен хорошо знать своё место и последствия его неповиновения. Поэтому после того, как начинается официальная часть вечера, Дазай лишь старается скрыть скуку и сделать вид, что ему очень интересно слушать все эти бредни про пожертвования в фонд помощи нуждающимся. Ведь практически все знают, что благотворительный вечер – лишь прикрытие для настоящего собрания криминальных авторитетов, готовых заключать сделки и сотрудничать. Дазай неплохо так изучил досье присутствующих гостей и знает с кем он сидит за одним столом. Те, кто не сделали того же – дураки, не беспокоящиеся о собственной шкуре. Хотя не то чтобы Дазая заботила его жалкая жизнь, но он связан по рукам и ногам сделкой с Огаем, из-за которой обязан изображать прилежного сына ещё три года без права на ошибку. И пускай порой ему действительно хочется спрыгнуть с ближайшего моста головой вниз, он знает, что за ним следят и не позволят покончить с собой так скоро, пока что он – лишь запутавшаяся в сетях липкой паутины бабочка, не способная выбраться из ловушки самостоятельно. Хотя кто говорил, что он – беззащитная бабочка? Ему всегда больше нравились пушистые пчёлки, которые умеют очень больно жалить и быстро скрываться от загребущих лап паука, даже если укус – это последнее, что они сделают перед смертью, паутина для них – далеко не всегда означает конец их короткой жизни, ведь у пчёлок, в отличие от нежных и хрупких бабочек, есть жало с ядом, которым можно воспользоваться в крайнем случае. Всё-таки Дазай тоже не лыком шит, он ещё поборется за свою жизнь и ужалит так, что мало не покажется. А пока он испытывает лишь разочарование от осознания того, что не может найти низкорослую фигуру симпатичного коротышки в абсурдно обтягивающих штанах, которые очень выгодно подчёркивают все изгибы его фигуры. Хотя особо не о чём переживать, поскольку этому парню придётся появиться на официальной части вечера, на которую, Дазай уверен, он также приглашён. Вокруг него множество прекраснейших женщин, которым он мог бы составить компанию, но теперь на фоне огненно-яркой вспышки среди этой серой толпы все кажутся такими пресными и скучными, что начинает подташнивать. Безликие незнакомцы сливаются в одно сплошное ничего, все слова превращаются в посторонний шум, из-за которого хочется закрыть уши руками, но Дазай сдерживает порыв и отходит в уборную, чтобы перевести дух и немного ослабить узел галстука. Кое-как протиснувшись к дверям уборной, он почти отчаянно хватает ручку двери и сбегает от светской духоты, наконец дыша полной грудью и подходя к начищенному до блеска зеркалу, в котором видит симпатичного юношу, которому явно некомфортно среди всей этой толпы богачей, готовой обсосать каждый слух и сплетню, лишь бы было что обсудить. Дазай выглядит крайне помято даже на свой собственный взгляд, что уж говорить о других, наверняка уже сплетничают о том, что бедный мальчишка испытывает огромное давление и стресс от своего строгого наставника и босса в одном лице, какое зверство – отправлять его одного на важную встречу. Вот только многие забывают, что за маской скромного юнца скрывается гораздо более устрашающее и многоликое существо, чем многие могли бы даже представить. Большинство людей не думает о том, как появились все эти слухи про жестокого палача и демона-вундеркинда, способного одним лишь взглядом заморозить атмосферу в комнате и заставить кого-нибудь наложить в штаны одним словом. Глупцы. Дазай мочит руки и зачёсывает мокрыми пальцами свои мягкие кудри, убирает прядь за ухо и профилактически хлопает себя по щекам, чтобы прийти в рабочее состояние и не расклеиваться по пустякам. Только подумать, он делал за всю свою жизнь столько ужасных вещей, но от простого скопления людей сбегает в уборную и трясётся возле раковины, заставляя себя дышать ровно. Кому расскажешь – не поверят. Немного ослабляя узел галстука, он, в конце концов, снимает его и прячет во внутренний карман, потому что сегодня он не готов носить эту удавку на своей шее. Было бы конечно интересно попробовать повеситься на этом мероприятии, сколько бы криков было во время обнаружения покачивающегося на галстуке трупа, но он ещё должен поулыбаться и дождаться окончания вечера, чтобы потом попросить водителя высадить его на набережной и со спокойной душой спрыгнуть в объятья холодных, умиротворяющих вод. Дверь неожиданно открывается и в комнату заходит уже знакомое лицо с голубыми сапфирами вместо глаз, заставляя дыхание на секунду сбиться, а сердце застучать с небывалой скоростью. Вошедший тоже замечает чужое присутствие и тут же расплывается в соблазнительной улыбке, которая делает с Дазаем что-то странное, так как он не помнит, чтобы от одного изгиба чужих губ у него когда-либо подкашивались колени. — Немного удушающая обстановка, верно? – приветливо сверкая ярко-выраженными клыками, проговаривает эта воплощённая в жизнь мечта. Осаму невольно сглатывает от глубокого голоса с ярко выраженной “р” и засматривается на сверкающую в свете точечных светильников пряжку на кожаном чокере, обхватывающем бледную и изящную шею. Дазай довольно быстро берёт себя в руки, ну или хотя бы пытается это сделать, чтобы не показаться грубияном перед своей сегодняшней целью. — И правда, бесконечные разговоры довольно утомляют. Вы тоже зашли освежиться? – Дазай цепляет на своё лицо самую очаровательную улыбку из своего арсенала и делает шаг к парню, чьё имя он так хочет услышать, чтобы можно было растягивать его и смаковать на своём языке, это звучное и прекрасное имя, которое ему прекрасно известно из прочитанного ранее досье. — Верно, все эти помпезные мероприятия немного не моя стезя, предпочитаю проводить время в тишине или немногочисленной приятной компании за бокалом хорошего вина. Дазай с улыбкой улавливает прозрачный намёк и начинает наступление. — Ох, мы с вами похожи в этом, тоже не очень люблю все эти благотворительные вечера, на которых не продохнуть из-за столпотворения, вот только я предпочитаю добротный виски. — Вот как, вы кстати можете звать меня Чуя. С моей стороны было невежливо начинать с вами диалог и не представиться, – чёрт, да за эту улыбку действительно можно разжигать войны и бросать вызовы самим Богам, теперь Дазай осознал смысл подобных высказываний, типичных для влюблённых дураков. Чуя протягивает ему руку для формального рукопожатия и Дазай очень жалеет, что не может прикоснуться к наверняка мозолистой светлой коже. Хотя атласные чёрные перчатки, не закрывающие полностью запястье, смотрятся очень искушающе и вызывают нестерпимое желание прикусить выпирающую косточку. — Дазай, и можно на ты. Чуя мягко, но крепко сжимает его руку. – Приятно познакомиться со знаменитым преемником Мори Огая, – ох, ну разумеется этот парень имеет представление об обществе, в котором, в силу деятельности своего отца, должен ориентироваться как рыба в воде. Но Дазаю не то чтобы нравятся все прозвища, которыми он оброс за всё свое время пребывания в мафиозной среде, хотя по большей части ему всё равно. — Мне тоже очень приятно познакомиться с преемником известного мастера своего дела Артюра Рембо, – выстреливает в ответ Дазай и задерживает соприкосновение, чтобы с самой елейной улыбкой наклониться и элегантно поцеловать чужую руку, чтобы неповадно было играться с ним и его бедным сердцем. Но, по всей видимости, Чуя не покажет своё истинное отношение к выбранной теме и совершённому выпаду. Он лишь немного прищуривается из-за приятной улыбки, украшающей его лицо, и смотрит ему прямо в глаза, как будто видит все его мысли насквозь, рассматривает под лупой каждую тёмную мысль и прекрасно осведомлён о страхах, дробящих его и без того покоцаную долгими ночами душу. Дазаю немного не по себе, но он никак этого не показывает, лишь отвечает такой же очаровательной улыбкой и наконец расцепляет их руки, хотя голос внутри нашёптывает ему бросить всё, схватить Чую в охапку и свалить отсюда к чёртовой матери. Но, к большому сожалению, он не может так поступить, поэтому они одновременно, не сговариваясь, выходят из уборной как раз вовремя, поскольку начинается официальная часть вечера и настоящая причина съезда крупных шишек. Свет в главной части зала немного приглушён, создавая атмосферу таинственности с налётом пафоса и лоска, как обычно. Гости уже расселись по местам и Дазай с Чуей следуют их примеру, садятся на два свободных крайних стула и устраиваются поудобнее. Тучный мужчина выходит из соседней комнаты с чёрным непримечательным вытянутым кейсом, обходит стол и кладёт свою ношу на край стола, неторопливо распаковывая и что-то собирая по частям. Если приглядеться, то можно заметить части винтовки, которая выглядит довольно обычно. Но все спокойно ожидают, сидя в мягких креслах с красной обивкой. — Уважаемые господа, наша компания ХХХ представляет совершенно новое и доселе невиданное в наших кругах оружие, которое определённо заслуживает внимания. В наших лабораториях нам удалось разработать специальную смесь для изготовления особых пуль, благодаря которым нам удалось привести в рабочее состояние небезызвестную винтовку Рене Легран, чьё местоположение до сих пор неизвестно. Тем не менее, эта винтовка была частью её способности и не могла быть использована другим человеком или эспером, – мужчина многозначительно улыбается. – До недавнего времени. Краем глаза Дазай видит, как одна женщина уже предвкушающе сверкает глазами и нетерпеливо ёрзает на стуле, видимо, давно хотела прибрать к рукам эту винтовку, о которой снайперы слагают легенды за её потрясающий прицел и поразительный радиус поражения. Однако мало кто задумывается о том, что оружие было легендарным из-за навыков его обладателя, а не из-за каких-то своих свойств. Винтовка была буквально частью способности эсперки, по крайней мере, до момента пропажи этой женщины. Так что Дазай не испытывает по этому поводу особых чувств и, по всей видимости, Чуя тоже не в восторге. Он искусно изображает лёгкий интерес, прячущий очевидную скуку за красивой маской, что очень знакома Дазаю. Светлые ресницы подрагивают из-за движений век, но в целом его лицо расслаблено, не считая лёгкой улыбки, которую как будто приклеили суперклеем, из-за чего её уже никогда не убрать с веснушчатого миловидного личика. Мужчина на фоне продолжает изгаляться и расписывать особенности винтовки, из-за которой сидящие в зале люди готовы передраться, им уже можно не рассказывать о “супер точном прицеле и ладно лежащем в руках стволе”. Намётанный глаз мужчины скользит по собравшейся толпе, желающей приобрести мощное оружие, а у него в голове уже слышится шелест раскладываемых купюр, которыми начальник его щедро одарит после успешно заключённой сделки. Дазай лениво скользит взглядом по начинающим подходить к организатору людям, когда чувствует лёгкое прикосновение к плечу и поворачивает голову направо, сталкиваясь с синими омутами, обладатель которых немного скашивает взгляд на выход и качает головой, намекая мол может выйдем, наше присутствие дальше необязательно. И Осаму уже хочет кивнуть и поскорее уйти из этой душной комнаты, когда к ним подходит помощник организатора. — Извиняюсь за беспокойство, но господин Х хотел бы вам лично продемонстрировать товар в действии, – при этом он сначала смотрел в глаза Накахаре, а потом перешёл на Дазая, как бы намекая, что обращается к ним обоим. Всё-таки они наследники видных компаний, как бы Осаму не открещивался от всех статусов и полномочий, он всё так же остаётся преемником и подопечным босса Портовой мафии, а Чуя – директора крупной компании, который по совместительству является его опекуном. Они переглядываются и одновременно улыбаются такими елейными улыбками молодых хищников, что у мужчины невольно выступает на шее пот. Но они уже идут в сторону расшаркивающегося во все стороны мужчины в безвкусном зелёном пиджаке с зализанными на одну сторону волосами, который уже договаривается о паре неплохих сделок, когда долгожданные гости подходят в плотную, заставляя быстро свернуть предыдущий разговор и обратить всё внимание на юных наследников. — Приветствую вас, Накахара-сан, Дазай-сан, – поочерёдно кивает обоим. – для нас честь, что вы посетили наше скромное мероприятие и даже остались до конца вечера. Что вы думаете насчёт представленного образца? Возможно, вы были бы не против пройти в более уединённое место и поговорить в приватной обстановке? — Добрый вечер. Недурно, очень даже интересный товар, однако Mori Corporation пока не нуждается в подобном оружии с учётом нестабильного времени его действия и множества сложных условий его содержания. Но мы будем с нетерпением ждать новых разработок и усовершенствования старых, – с вежливой ухмылкой проговаривает Дазай. — Безумно рад нашей встрече. Но мне придётся согласиться с Дазай-саном, поскольку наша компания сама способна создавать потрясающие образцы табельного оружия. Однако после демонстрации способностей данной винтовки могу сказать, что она уникальна за счёт остатков способностей её предыдущей владелицы, вы безусловно проделали огромную работу, но пока что мы дождёмся новых модернизаций, а уже после мы готовы заключить взаимовыгодную сделку, – вежливо отзывается Чуя и одним своим взглядом сообщает о том, что его позиция окончательная. — Вот как, очень жаль, что вы пока не готовы заключить сделку, наша компания надеется, что в будущем мы сможем стать тесными торговыми партнёрами с вами, Дазай-сан, Накахара-сан, – мужчина елейно расплывается в улыбке и оглядывает гостей. — Не беспокойтесь об этом, уверен, что в ближайшем будущем мы сможем договориться о взаимовыгодном соглашении, – бросает Дазай. — Было приятно вживую увидеть результаты вашего кропотливого труда, всего хорошего. Они наконец расходятся и Осаму чуть ли не бегом покидает помещение, но перед поворотом направо он чувствует жёсткую хватку на плече и резко тормозит, оглядываясь на своего спутника. — Куда разогнался? Балконы в той стороне. Ох, Дазай как-то не подумал об этом. Подчиняясь крепкой хватке, он покорно идёт за Чуей, и ещё раз осматривает его прекрасные локоны огненно-рыжих волос, которые очаровательно собраны тёмно-синей лентой. Почему-то он уверен в том, что это натуральный цвет, он подходит его яростному характеру и вспыльчивой натуре. Пускай сегодня он весь вечер вёл себя, как душка, но Дазай готов поспорить, что его очень легко вывести на эмоции. Он уже предвкушает масштабы возможной бури. Они идут дальше по коридорам, оба изучили строение здания заранее – рабочая привычка – чтобы точно знать о всех запасных входах и выходах, поэтому Дазай ни разу не удивлён, что Чуя знает местоположение всех комнат. Пройдя ещё немного, они заворачивают за угол и наконец выходят на небольшой балкон, с которого открывается очень неплохой вид на окружённый мраком сад, где цветёт столько видов цветов, что Дазай не знает и половины из них. Стрёкот сверчков разбавляет тишину ночи, поскольку это задняя часть особняка с видом на чёрный вход, поэтому вся шумиха располагается с другой стороны здания. Чуя опирается на ограждение и всматривается в темноту о чём-то размышляя какое-то время, пока наконец не вытаскивает из кармана пиджака пачку явно дорогих сигарет, безмолвно спрашивая: “Не против, если я?” – “ Нет, всё нормально”. – также беззвучно отвечает Дазай и невольно поражается тому, что они знакомы всего пару часов, а уже понимают друг друга без слов, у него раньше никогда ни с кем не было настолько долгой и прочной связи, чтобы не нужно было даже говорить о своих мыслях. Это немного сбивает с толку, однако Осаму всё ещё помнит о приказе найти и завести хорошие отношения с этим парнем. Желательно очень близкие отношения. Мори никогда не брезговал подкладывать своего подопечного под потенциальных деловых партнёров, так что Дазаю не впервой заниматься чем-то подобным, но сейчас, когда он смотрит в эти проницательные голубые глаза, то осознает пару очевидных вещей. — Тебе ведь тоже приказали затащить меня в постель? — Ты прав, мой отец очень хочет заполучить в союзники Мори Огая, так что приказ был кристально понятен. — Ты поэтому запихался в эти ужасно безвкусные, обтягивающие брюки? — Ха? Что ты несёшь?! Безвкусные брюки, да ты посмотрел бы на себя, живая мумия, эти бинты ничерта не дополняют твой образ! – сразу же взъерошился от ехидного комментария Чуя. — Да ну, не ты ли пожирал меня глазами перед всеми гостями? Да если бы не моё хладнокровие по отношению ко всяким наглым шпицам, ты бы разложил меня на ближайшем столе, – подливает масло в огонь Дазай. — Ты слишком высокого мнения о себе! На твою тощую задницу жалко смотреть! — Так ты всё-таки смотрел? – ехидно замечает Дазай. Такое ощущение, что у Чуи сейчас из ушей пар повалит, но он на удивление быстро взял себя в руки и уже более спокойно парирует. — Так же, как и ты, засранец, который пускал на меня слюни весь вечер, я всё ждал, когда ты отвернёшься, чтобы сбежать от тебя подальше. — Да брось, Чууя, твоя самооценка не соответствует твоему росту, – раздражающе растягивает чужое имя Дазай. Чуя гневно тушит сигарету и запихивает её обратно в пачку, поправляет перчатки и тяжко вздыхает, снова облокачиваясь на ограждение и бурча под нос проклятья, но, в конце концов, расслабляется. — У тебя тоже нет выбора, кроме как беспрекословно выполнять все поручения своего “опекуна”? – Чуя показывает пальцами кавычки. — Ага, либо я делаю то, что мне скажут и строю из себя примерного воспитанника, либо меня отправят в проплаченную психбольницу, где меня никто никогда не найдёт, – Дазай выдавливает из себя улыбку, которая не касается его глаз. — Что ж, я в похожем положении. Правда меня так просто не отпустят от себя, из-за способности. Вероятно, мне придётся выпустить свою способность на полную катушку и поработать на благо организации, а затем умереть из-за колоссальной потери крови, – горько улыбается Чуя, иронично сверкая глазами. — Твоя способность настолько сильна? Или просто разрушительна? — И то, и другое. Чуя отворачивается и всматривается в темноту расфокусированным, опустевшим взглядом. Звёзды обсыпали полотно неба мелкими точками, которые отражаются в тёмных, словно бездна, зрачках Осаму. Сверчки стрекочут и разбавляют повисшую тишину. Чуя не видит, но будто внутренним чутьём чувствует, как губы Дазая расплываются в расчётливой острой улыбке, обещающей далеко идущие планы, строящиеся в кудрявой голове. Он мигом подбирается и фокусирует взгляд на рядом стоящем парне, который мерно постукивает тонкими изящными пальцами по ограждению, пока на дне его бездонных радужек расцветает безумный огонь планирования. Дазай поворачивает голову и буквально расцветает, когда смотрит на Чую во все глаза, а затем галантно подцепляет чужую кисть в атласной короткой перчатке, не скрывающей косточку, расположенную между локтевой костью и костями кисти, любовно оглаживает её и целует тыльную сторону ладони, пока Чуя охреневает от абсурдности ситуации. Ресницы у этого симпатичного гада пушистые, что особенно заметно, когда во время поцелуя он прикрыл глаза, а затем прищурился и установил зрительный контакт, невинно хлопая своими пушистыми, как у куклы, ресничками. Чуя не верит, что он краснеет, он не делал этого с двенадцати лет, после неловкой ситуации на деловом мероприятии, куда его привёл отец, где он разбил стакан по неосторожности. Чуя знает, что вспыльчив, но на самом деле, светская жизнь закалила его, и ему абсолютно плевать кто и что о нём подумает, поэтому мало, что в принципе может поколебить его спокойствие. Но Дазай? Этот назойливый, странный и невыносимо язвительный кусок дерьма? Это что-то определённо новенькое. Он за жизнь столько не бесился, сколько за этот вечер, к тому же, он уверен, что успел покраснеть от злости приличное количество раз, одна из женщин даже поинтересовалась его самочувствием, но ему конечно пришлось сказать, что всё прекрасно, пока его спятившее сердце пыталось пробить грудную клетку. Однако прямо сейчас он смотрит в эти проницательные наглые глаза и симпатичное личико, которое пересекает острая, как бритва, улыбка хищника, готового пролить чужую кровь ради своих планов, и понимает, что вляпывается во что-то интересное. По всей видимости, Чуя уже соучастник. — Луна сегодня такая красивая, не правда ли? Что? Накахара растеряно смотрит на него, карие радужки теперь кажутся кроваво-красными, в этом море ещё не пролившейся крови он может разглядеть своё лицо, а затем он чувствует, как собственные губы разъезжаются в предвкушающий оскал от будоражащих перспектив. Они оба слишком долго сидели на поводках с шипами внутрь. — Такая красивая, что и умереть можно. Осаму довольно хмыкает в ответ и выпрямляется. Они стоят в молчании ещё какое-то время, а потом Чуя бросает ничего не значащую, на первый взгляд, фразу. — Пора бы уже разорвать паучьи сети. Дазай уверен, что его пульс определённо выстукивает азбукой Морзе ритм-я-люблю-тебя, не умолкая.