Verloren

            В кабинете директора Айля всегда пахло пергаментом и сигарами. Типичный аромат для офисного помещения разбавлялся запахом дорогих сигар. Тускло освещённая комната, обитая дорогим деревом с минимумом деталей должна была навевать страх на учащихся. На деле же все обстояло иначе, и дело было вовсе не в кабинете, а в самом директоре. Невысокий и полноватый, в своих нелепых круглых очках, мистер Айль больше напоминал откормленную, удивлённую птицу, нежели серьёзного и строго директора академии. Его движения всегда были быстрыми и суетливыми, он то и дело подскакивал от чего его пиджак смешно топорщился на плечах. И если его писклявый голос и мог кого-либо напугать, то разве что мышей, и то летучих.             Вот и сейчас, в попытках отчитать провинившуюся ученицу, директор не замечал как забавно раскраснелись его пухлые щеки и как съехали на носу очки. Размахивая папкой с личным делом он уже десятый раз повторял заученную угрозу. — Видит Бог, мисс Вольпертингер, я закрывал глаза на многие Ваши проступки и нарушения! — мистер Айль ещё раз взмахнул папкой, от чего несколько листов разлетелось по кабинету. Но кажется директор был слишком поглощён процессом, чтобы это заметить. — Наплевательское отношение к уставной форме- раз! Частые пропуски занятий без уважительной причины- два! Порча имущества академии-три! Самовольный уход с территории- четыре! Курение- пять! И это я ещё не все вспомнил!! Но драка! Мисс Вольпертингер! Драка! Это вопиющий случай неуважения к правилам Гринбелла! Я буду вынужден ознакомить с данной информацией Вашу семью, а так же Вы на две недели лишаетесь возможности выезда в город на выходные! Немного переведя дух, мистер Айль наконец взглянул на ученицу, с разочарованием отмечая, что его слова так и не достигли ушей мисс Вольпертингер. Расслабленная поза и прикрытые глаза отражали больше усталость, чем участие в беседе. Красные, рвано подстриженные волосы закрывали половину лица и только разбитая губа выдавала причину нахождения девушки в кабинете в столь ранний час.       Заметив внезапную тишину, ученица чуть заметно потянулась и села в кресле ровно. Тонкие пальцы поправили лезущую в глаза чёлку. Перед директором сидела молодая, бледная девушка лет шестнадцати. Миловидное личико в веснушках, наивный взгляд направленный прямо на Айля, выглаженная форма, чудом не пострадавшая в драке. Весь образ мисс Вольпертингер никак не сочетался с ее проступками. И если бы не скрытый огонёк в зрачках и наглая ухмылка, то можно было бы предположить сфабрикованность обвинений.       Однако директор хорошо выучил этот взгляд. Выучил мимику и даже некоторые движения. И даже не смотря на то, что в кабинете ученица бывала не столь часто, слухи о ее поведении быстро распространялись по академии. — Ты не оставляешь мне выхода. — Айль так и не дождавшись реакции на свои слова, с кряхтением опустился в своё кресло. — Ещё один такой проступок, и мне придётся тебя исключить. Ещё один взгляд на ученицу и снова отсутствие реакции. Мисс Вольпертингер только едва дёрнула бровью, вопросительно склонив голову. — Да иди уже.— устало махнул рукой Айль, не пытаясь собрать разбросанные по столу бумаги. Его грустный голос догнал ученицу уже в дверях. — Генрих был бы очень разочарован.

***

            За дверями директорского кабинета и правда дышалось легче. Но не смотря на эмоциональную речь директора, Сторми Вольпертингер оставалась спокойной. Драка с Милли Эшбор, это мелочь не стоящая внимания. Наглая сучка должна была получить за свой длинный язык. Тем более, что Сторми отделалась лишь порванной губой. В Гринбелле были запрещены драки, вот только огромная академия, со своими темными закоулками и заброшенными кабинетами, никак не способствовала соблюдению этих правил. Что же на счёт последней фразы директора, вряд ли разочарования уже мёртвого человека могли на что-то повлиять.             В коридорах становилось все тише, уже через десять минут все ученики разошлись по аудиториям. Сторми не собиралась следовать их примеру. Убедившись, что коридорных смотрителей нет поблизости, мисс Вольпертингер ловко выскользнула на улицу. Прохладный воздух неприятно проскальзывал под блузку, покалывал коленки, заставлял ускорить шаг. Девушка поспешила к заброшенным теплицам- излюбленному месту всех курильщиков.             Осторожно переступая через битое стекло, Сторми прошла вглубь помещения. Здесь, среди старых цветочных горшков и запаха плесени она наконец смогла расслабиться. Ещё пару лет назад, будучи новенькой ученицей в большой академии Гринбелл, Сторми и подумать не могла об отчислении. Прячась в учёбе от домашних проблем, она практически адаптировалась на новом месте, если бы не одна ситуация. После неё все полетело к чертям. Всё потеряло смысл и даже регулярные сессии с психотерапевтом не приносили результатов. Сторми замкнулась, стала агрессивной и больше не выглядела той милой леди, которой пришла в академию.                          Запах сигареты защекотал ноздри и девушка громко чихнула. Воспоминания годичной давности никогда не приносили удовольствия. — Будь здорова! — донеслось из соседней пристройки, от чего девушка вздрогнула. — Сам не болей, придурок. Чего там торчишь?             Если кого и можно было повстречать в курилке во время занятий, то уж точно не Теодора. Местный отличник старался не позволять себе подобной распущенности. Хотя и безгрешным его назвать было трудно. Маски, маски, маски, если в Гринбелле и было что-то постоянное, то это однозначно было притворство.             Через мгновение кудрявая макушка Тео уже показалась в безрамном окне. Оценивающе взглянув на Сторми, он неопределённо хмыкнул и все же забрался в теплицу. — Дерьмово выглядишь.— заметил он, выхватывая у девушки сигарету. Сторми передёрнула плечами. С Теодором их отношения можно было назвать приятельскими. Во всяком случае он не пытался залезть к ней под юбку, а она не претендовала на его первенство в классе. В целом все оставались довольны, если не считать идиотских подколок и одного интимного события в прошлом, о котором помнил только один из них. — Спасибо, это моя лично разработанная защита от таких кобелей как ты. — Так ты только увеличиваешь шансы закадрить некрофила. Серьёзно Сторми, ты хоть что-то ешь? — Теодор скорчил обеспокоенную гримасу. На что девушка лишь плотнее запахнулась в пиджак. Вопросы о ее фигуре и питании это именно та тема, которую не хотелось ни с кем обсуждать. Даже с психотерапевтом. — Ем сердца таких идиотов как ты, просто вид вымирающий, приходится экономить провиант. Лучше расскажи, как дела с Авророй? Тебя уже можно поздравить с очередной победой? — Я сделаю вид, что у тебя получилось перевести тему, я же джентльмен. А на счёт Авроры, то все в процессе, не волнуйся, я уже на полпути. — он хитро прищурился. — Бедная девочка.— прозвучало равнодушно, Сторми даже не старалась проявить сочувствие. Аврора не первая и далеко не последняя. — Ой какая ты злая, а может я влюбился? — Теодор насмешливо толкнул девушку плечом. — Ты не способен на любовь, Грант. Максимум- банальная похоть. И отдай мою сигарету наконец. — Злая и жадная, кто тебя такую возьмёт в жены? — О, за это не переживай. Моя семья практически разорена, если меня кто-то и возьмёт в жены, то уж точно не из деловых соображений. — Сторми говорила об этом так легко, словно это ничего не значило. Однако наблюдательный Тео заметил, как напряглась ее спина.       Да, разорение это всегда разрушающее событие. Тем более в их жестоком и исключительно меркантильном мире. Слухи о несостоятельности Вольпертингеров ходили давно, вот только официально об этом ещё не сообщали. Кажется покойный сэр Вальтер Вольпертингер-отец Сторми, все же нажил больше долгов, чем богатства. Это объясняло перемены в поведении девушки, но Сторми не подавала вида, отчаянно отыгрывая роль безумной, равнодушной суки. — Хочешь, я на тебе женюсь?— не задумываясь предложил Тео. Он даже не задумался над своими словами, пока не поймал на себе очень странный взгляд девушки. Так смотрят на котёнка, что лёг в собственный лоток. С умилением и разочарованно одновременно. — Спасибо, Тео. Не думаю, что смогу спокойно реагировать на твой гарем. От моих шуток они все разбегутся, а ты станешь грустным дрочилой, разве такой судьбы хотела для тебя твоя мама? — Ну вот, уже шутки про мать. А я уж подумал, что ты совсем ничего не чувствуешь.             Девушка только усмехнулась. Она чувствовала даже слишком много, иногда, как и многие шестнадцатилетние подростки возводя свои эмоции в абсолют от чего казалось, что она вот-вот лопнет. И как все подростки, она верила в свою исключительность а посему любое происшествие в ее жизни могло быть оценено в равной степени как трагичнейшей из существующих, так и фееричнейшей из возможных. Это порядком мешало принимать правильные решения, сдерживать эмоции а так же следить за своими высказываниями. — Я чувствую, что если совсем прижмёт, то я стану любовницей твоего отца, Грант. И деньги и минимум ответственности, все как я люблю.             Теодор изобразил рвотный позыв. — Боже, мерзость какая! Никогда не пойму девушек, которые предпочитают мужчин постарше. — Мне всегда казалось, что для таких как ты, это как раз очевидно. — Сторми лишь пожала плечами. — Это ещё почему? Сомневаюсь, что девственности ты лишалась под каким-нибудь старым пердуном. Брось Сторми, это был явно молодой джентльмен разбивший тебе сердце. Признайся, он был так же молод и красив как я.       Самодовольная улыбка Теодора вызвала почти неконтролируемое желание выбить ему пару зубов. И вовсе не потому что он был не прав. Скорее от того, что он был прав куда больше, чем предполагал. — Кажется мне уже пора, Грант. — сухо сообщила Сторми отбрасывая бычок куда-то за спину. Она легко поднялась своего места, направляясь к выходу из теплицы. — И я был чертовски рад встрече, не забудь заклеить рану на губе!— прокричал Тео вслед.             Он так и не понял, чем вызвал побег девушки. И все ещё недоумевал от взгляда, которым она его наградила. А так же он отметил, что уже вторая дама за последнее время спешит покинуть его общество.